Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 72
— И что?
— И то, что… у него знакомые. И связи…
— Его связи здесь ничего не значат.
— Он сумеет устроить неприятности.
Киара фыркнул.
— Ты… ты думаешь, я вру? — а вот теперь Мели почти обиделась.
— Скорее ты преувеличиваешь. И, возможно, слегка недооцениваешь Каэр. Оглянись… на эти земли всегда хватало желающих. И плевать, что они проклятые. Если бы получилось купить по-дешевке, то проклятие, поверь, никого бы не остановило. Да и помимо земель у Каэр хватает собственности. Как хватает и желающих проверить нас на прочность. Сперва, когда отец только-только вступил во владение, все решили, что он легкая добыча. Да, некромант, да одаренный, но… растерян. Вся семья погибла, а он один остался. Он был сильным человеком, но совершенно не разбирался ни в юриспруденции, ни в бухгалтерии. И пропал бы без помощи матушки Новы. Потом… потом было сложно, но отец сумел выстроить дом. И земли возродить… пусть, конечно, арендаторов у нас мало, но нам и не нужно много. Здесь я выращиваю травы, из которых матушка Анхен делает зелья. И на эти зелья очередь расписана на год вперёд, если не больше…
Киара замолчал.
— Правда, постоянно появляются люди, которые требуют предать ведьму суду и отправить в монастырь, замаливать грехи. Точнее отрабатывать… но отец и здесь нашёл, что ответить. После смерти его нас тоже пробовали на прочность. И будут пробовать снова… и этот Гриди… ну, придёт. Пошлёт кого-нибудь. Пускай. Это наша земля. И наше слово здесь закон…
На Киару смотрели… нет, не с недоверием.
С робкой надеждой? И от этого на душе становилось легко.
— Если уж совсем надоедать будут, я матушке напишу. Она не откажет.
— Ещё одной матушке?
— Моей личной. Хотя они все мои… — Киара отмахнулся, поскольку очень уж неудобной оказалась тема, и спросил. — А ты бы хотела побывать в Предвечном лесу?
Мели остановилась.
— Ты… серьёзно?
— Почему нет? Людей там немного, но есть. И мы вполне можем отправиться в гости…
Киара, честно говоря, предпочёл бы не отправляться.
— На несколько лет? — в голосе Мели звучало сомнение.
— Поверь, время там летит быстро…
Киара замолчал.
И поморщился.
— Но тебе туда не хочется? — Мели осторожно коснулась руки. — Почему ты живёшь здесь? Не там… если твоя матушка там. Ты ведь эльфийской крови, верно?
— Наполовину.
— И…
— И наполовину человеческой, более того, крови некроманта. А там… как тебе сказать… у меня свои сложности с родственниками.
Глаза у неё огромные. И такое удивление искреннее.
— Эльфы… эльфы — это… как бы… — вот и объяснить сложно.
Вспоминать о той единственной поездке в Предвечный лес, которая состоялась, когда Киара достиг возраста десяти лет, он не любил.
Категорически.
— Сам по себе лес великолепен, — произнёс он задумчиво. — Там земля дышит силой. И деревья… эльфийские мэллорны — это не просто деревья. Это… это живая сила, воплотившаяся в нечто такое, о чём сложно рассказать… я косноязычна до крайности.
— Совсем нем. Мне тоже иногда бывает сложно подыскать слова…
Мели остановилась.
Ну да, тропинка, пробиравшаяся через лес, вывела к озеру, к той его части, что глубоким аккуратным полукругом вдавалась в берег. Сейчас, в преддверии заката, воздух окрасился лиловым и синим, сделался где-то даже тяжел. И под тяжестью собственной он сгустился, лёг мягкой дымкой на травы, укутывая их влажноватым покрывалом, которое обернется на рассвете росой.
Тропинка вела вниз.
Туда, к тёмной, почти чёрной воде, на которой яркими бело-розовыми мазками виднелись лотосы. От бутонов их, набравшихся силы, как-то слишком уж быстро выросших, исходил свет.
— Это… это… что это?
— Эльфийский лотос, — Киара подал руку. — Идём?
И смутился, когда пальчики Мели доверчиво легли в ладонь.
— Я таких и не видела…
— Их в принципе мало кто видел. Они и у эльфов растут лишь в одном месте. Говорят, что на заре времен, когда эльфы были ещё не такими сволочами, как сейчас, одна эльфийская принцесса…
— Прекрасная?
— Прекрасней некуда. Эльфийские принцессы не бывают другими. Так вот, она полюбила человека. И вышла за него замуж. И они прожили вместе короткую человеческую жизнь. Когда же он умер, а не в силах эльфа подарить вечность даже любимому, она предала его тело земле. Если бы он был из Перворожденных, то в могилу бы положили семя мэллорна. Эльфы верят, что души возвращаются в новом обличье. И потому тот, кто срубит мэллорн, по сути совершит убийство.
Мели слушала.
Внимательно так.
— Но он не был человеком? — уточнила она.
— Не был. И никто не позволил бы ей похоронить его по обычаю. Тогда она сделала так, что земля приняла тело её любимого, а потом, опасаясь, что найдутся желающие осквернить могилу, ведь даже тогда многие говорили, что людям не место рядом с Перворожденным, подняла берега над ней…
— И получилось озеро?
— Озеро. Ровное, как чаша. И глубокое. Такое, чтобы никто, самый сильный маг, не мог дотянуться до дна. Она приходила на берег этого озера каждый вечер. Долго-долго… хотя, конечно, не тысячи лет, столько эльфы не живут. Но да, долго… а когда ощутила, что наступает её черед, то не захотела, чтобы её похоронили по обычаю Перворожденных. Говорят, она не одобряла перемены, которые то ли начались, то ли уже шли… те запреты на браки с иными расами, которые существуют и по сей день. И в знак своего несогласия решила не возвращаться в эльфам, а попросила близких позволить ей упокоиться с тем, кого любила. И они услышали.
— Это… это хорошо, когда близкие тебя слышат.
— Да, — согласился Киара. — Её уложили в ладью. И поставили в ногах мешочки с семенами редких растений.
— И лотосов?
— И лотосов. Ладья ушла под воду. И принцесса воссоединилась с тем, кого любила. А на следующую весну поверхность озера укрыли зеленые листья. Когда же наступило время цветения, то оказалось, что эти лотосы изменились…
— Силой любви?
— Возможно. Но мне кажется, что там просто какие-то уникальные условия… и может, тело эльфа, разлагаясь, выделяет особую энергию. И она уже меняет растения. Поэтому мэллорны вырастить практически невозможно…
На него поглядели с упрёком.
— Извини, — Киара развёл руками. — Кажется, я испортила красивую легенду.
— Да нет, по-моему, наоборот, получилось очень правдоподобна. А то ведь как обычно… если в округе есть пруд, то обязательно расскажут о несчастной девице, которая из-за любви в нём утопилась. А если стена или башня, то…
— Сбросилась?
— Именно. Про лотосы мне больше нравится. И с объснением действительно выглядит так, как будто правда…
Тропинка исчезла в густой зелени луга. И травы касались юбки, и ног. Пахло сырой землей и ещё мятой, которая норовила прорасти по берегам. И чем-то до боли знакомым, лёгким и волшебным…
— А в сумерках они светятся, — сказал Киара. — Светятся и звенят…
— И мы будем здесь до сумерек?
— Да.
— Она всё равно не уедет. Мама… знаешь, отсюда всё выглядит немного иначе, чем дома.
Мели почесала за ухом Мрака и тот, заворчав, потёрся о её руку лбом. Корзины снимали вдвоём, и плед разворачивали. И шали нашлась. Одну Киара набросил на плечи Мели, а вторую — всё-таки матушка Нова отличалась удивительной предусмотрительностью — накинул на себя. От воды и вправду тянуло прохладой.
— Дома она всегда болезненная и слабая… а тут понимаешь, чтобы так болеть — нужно очень много сил и здоровья, — Мели вытащила из корзины корзинку, а из неё — тарелки и хлеб. — И она всегда добивается желаемого. А я…
— А ты?
— А я слабая. Но вечно прятаться — это не выход. И я не хочу уезжать. Не хочу возвращаться к Гриди… но если не сделаю этого, то он устроит неприятности.
— Нам?
— И вам попытается, но действительно вряд ли сможет. Но вот отцу, матушке… братьям моим — им устроит. Даглас, конечно, не боится, но Алвис и… они слабые… хотя… не знаю. Я ведь тоже не сильная, но… почему я должна платить своей жизнью за то, что делали они?