Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 63
Камешек выпал.
— Я вот хотел, как отец… и дед меня учил, ну, пока жив был. Он бы и выучил, наверное, но… там в шахте обвал случился. И он держал своды, сколько мог, чтоб люди выходили… металл призвал. Его тоже достали, только… перегорел. Отец лучших целителей нашёл, но бесполезно, — Олли погладил камень. — Горевал сильно… ну и когда мама в столицу решила податься из семейного поместья, то и не стал спорить. Она и… сперва учителей наняла, потом… устроила вот при дворе, да там не вышло.
Грегор слушал очень внимательно. Ну и я, чего греха таить.
— И в гвардию пыталась, но не взяли… огонь слабый. Да и из меня вояка такой вот… ну не моё это.
— А говорил?
— Говорил.
— И что?
— Известно. Сразу в слёзы. Она как лучше хочет. Старается. Устраивает. Что отец и дед — это… это другое, а мне нужно возрождать славу древнего рода. Кровь пробуждать правильную… чтоб не кузнец какой-то, а как у всех. И лучше, чем у всех. Она столько потратила на разное… отцу же некогда. Он оплачивает и жаловаться грех. Меня ведь никто не обижал. Она на самом деле…
Грегор фыркнул.
— Я отцу хотел помогать, но ему не надо… у него секретари. И думаю, что не только. Ну, понимаешь?
— Любовница, что ли?
— Там почти уже жена. И у неё дети… и дар отца взяли. Деда. Незаконные, конечно, но… — Оливер аккуратно положил камень на место. — Я там точно не нужен. Не думай. Я знаю, что отец меня без наследства не оставит и… и в общем, тогда решил, что может, в армии на что сгожусь. Вдруг да и вправду дар откроется. Или хотя бы выслугу получу, чтоб матушке не стыдно было. А получил… — Олли махнул рукой.
— Жопу мира? — подсказал Грег и снова макушку почесал. Ага, волосы, когда отрастают, жуть до чего чешутся. Надо будет матушке написать про зелье. Хотя… тут война вроде как. На войне другие зелья нужны.
В теории.
— Знаешь, сперва я так тоже думал.
— А теперь?
— А теперь мне кажется, что мы несколько недооценили открывающиеся возможности.
— Вот! И я о том же! Надо пользоваться… — Грегор вскочил. Олли поднялся за ним и, оглядев скалы, признался:
— Так что я не скажу, будто многое умею.
— А многое и не надо. Ты вот просто попробуй… авось чего и выйдет?
— По-моему, это крайне нерационально, рассчитывать на то, что авось чего и выйдет.
— Ой, да ладно… или танерийцев приманим, или найдём чего. Или… в любом случае, хуже не станет!
Как-то он слишком оптимистично смотрел на происходящее. Но вмешиваться я не стала. Устроившись на скале, я просто наблюдала за тем, как эта парочка разгуливает взад и вперёд. При этом Олли был сосредоточен и даже мрачен. Двигался он без спешки, порой замирал, размахивал руками. В это время Грегор успевал пройтись до развилки. Вернуться.
И снова.
Два раза обойти Олли по часовой стрелке и три — против. Причём сам Оливер к этим перемещениям оставался равнодушен. Он продолжал двигаться вдоль стены, пока не замер.
Махнул рукой.
Потом второй.
Отступил на три шага. Снова взмахнул, уже двумя. И я ощутила слабое эхо силы. Не знаю, каков из Олли огневик, но основной дар у него был мощным.
— Ну⁈ — Грегор от нетерпения пританцовывал.
— Есть, — это прозвучало на диво ясно. — А… а ты знаешь, тут что-то есть… такое… железное. И очень большое… очень-очень большое. Мне кажется, что это не руда.
— А что?
— Ну… руда, она иначе воспринимается. А тут… тут как будто что-то закопали… что-то… что-то очень большое… и нет… это не совсем закопали. Там полость… за камнем… и, мне кажется, искусственного происхождения. Знаешь, я бы сказал, что по… погоди… сейчас… мне дед, когда был жив, показывал, а я… если вспомню. Как это… визуализация скрытого ресурса… вот… нет, — пальцы поднялись, замерли и лоб нахмурился. — Ага… не так. Сейчас. Погоди… одну минуту. Вспомнил!
Руна полыхнула синим.
А потом над землей задрожало марево, складываясь в картинку. Такую… очень своеобразную картинку. Нора? Нет, скорее пещера. И да, готова согласиться с Олли, что напрочь искусственная. И в ней… ну да, если так, металла там много.
Очень много.
— Олли… это же… это големы? — переспросил Грегор осипшим голосом. — Это же… действительно големы?
— П-похоже на то…
Он повернулся к стене.
— То есть… мы… — Грегор обнял приятеля и приподнял, тряхнул от души. Голова Олли мотнулась и он утратил концентрацию, отчего руна рассыпалась, а картинка исчезла. — Мы нашли големов! Мы, мать вашу, не с пустыми руками вернёмся, а… так… мы победили!
— Кого?
— Обстоятельства! — Грегор поставил Олли и отряхнул пыль. — Это же… это ж не просто так! Это… ты подумай! Мы…
— Мы должны доложить о находке, — сказал Оливер серьезно. — Мне кажется, они из той же партии, что и наш «Скорпион».
И я снова согласилась.
Партия была определённо та. Сколько там изначально насчитывалось?
— Вот только… — Олли постучал по стене. — Есть одно обстоятельство…
— Какое?
— Её запечатывал маг. А я…
— И ты маг.
— Не тот. Я слышу железо, но достать их не смогу.
Грегор задумался на мгновенье. Потом тряхнул головой и сказал:
— Вот ты порой слишком много думаешь. Наше дело что? Найти. Мы нашли. Доложить. Мы доложим. А дальше пусть начальство решает!
И снова в этом имелся определённый смысл.
— Так что, дорогой мой друг, — он подхватил Оливера под руку. — Идём! И грудь вперёд! Поверь, этому твоя тэра Элоиза обрадуется куда сильнее, чем цветам…
Глава 31
Глава 31 Где речь идёт о клятвах и коварстве
У неё были чёрные, как земля, брови, похожие на белые чайки.
О некоторых неоднозначных проблемах со внешностью.
Отблески костра, отражаясь от листов бронзы, рассыпались по шатру. Они ложились на мягкие ковры и меха, скользили по глади клинков, по меди сундуков, по золоту и каменьям. И отражаясь, казалось, множили богатства.
Валисий замер. И Эвилий, которого тоже позвали, остановился. Впрочем, он разглядывал шатер с интересом. Или не шатер, но людей, что собрались в нём.
А людей не так и много.
Вот восседает на белоснежной кошме сам Табирий, держит в руках серебряную миску.
За спиной его молчаливыми тенями возвышаются химеры, и бронзовая шкура их сливается с бронзой доспеха. И кажется, что узорчатые завитки выведены прямо на коже. Красиво, конечно, но доспех-то не для красоты.
А рядом, скрываясь в тени хана, устроился жрец.
И больше никого.
Даже слуг нет.
Неловко. И что дальше? Приглашение принёс храмовый мальчишка. Даже не приглашение — приказ, будто Валисий уже поклялся в верности, отдав свой меч и право распоряжаться им. И мальчишка, почуяв недовольство, втянул голову в плечи и поспешил добавить:
— Господин очень просил прибыть.
Зачем?
И в час неурочный.
Ночь на излете, и воздух посерел, набрался сырости и с нею особого предрассветного холода, от которого не спасали ни одежды, ни одеяло из волчьих шкур. Холод этот пробрался не только в шатер Валисия. Он проник в самые кости, напоминая, что не так уж Валисий и молод. Он разбередил старые раны, заставив ощутить, насколько хрупко, уязвимо человеческое тело.
А ещё мысли эти…
Они мешали уснуть куда сильнее, чем холод, потому как были суетливыми, бестолковыми и все до одной — тоскливыми. Тянуло выбраться из шатра и завыть на тающую луну. Или хотя бы пожаловаться кому, да… кому?
Валисий и лежал, слушал тишину, а когда её прервали голоса снаружи, то и выглянул. И мальчишку выслушал. И рукой махнул, ответив:
— Приду. Только собраться вот…
Хотя бы обтереться, потому что пахло от него потом и пылью, да и в целом спешить было некуда. Валисий и не спешил. Он ничуть не удивился, когда в шатер заглянул Эвилий.
— Тоже позвали? — спросил Валисий, вытирая лицо жесткой тканью. — Зачем?
— Не знаю. Но… — Эвилий тряхнул головой, и тонкие косицы, перехваченные на макушке кожаным шнурком, зазвенели. — Разговор будет приватным… если разговор.