Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 56
— Ну ты…
— И в целом, мне кажется, вам стоит вернуться домой.
Глава 27
Глава 27 Кое-что об археологии
На вертеле, источая аромат нежной молодой свинины, специально для миссии жарился заяц.
Проверяйте продукты перед едой
Карл остановился и посмотрел на Лютика. Тот вздохнул и опустил зад на ступеньку. При этом передние ноги его стояли на ступеньке ниже, отчего поза выглядела одинаково забавной и нелепой.
— И долго нам ещё? — уточнил Карл и перевел взгляд на барельефы.
Рассматривать их было очень даже интересно, поскольку, во-первых, сохранились они великолепно, а во-вторых, радовали разнообразием.
Вот гномий военачальник, фигура которого выделялась среди прочих не только могучей бородой и шлемом, но и в целом размерами, стоя на колеснице, указывал куда-то вперёд, то ли на гору, то ли на пещеру в ней. Пара коренастых лошаденок поднялись на дыбы, готовые нести героя к новым победам. Войско сзади застыло, ощерившись копьями и клинками. Впереди же, дружелюбно распахнув три пасти на трех головах военачальника приветствовало чудовище. И лапу подняло когтистую не иначе, чтобы поздороваться с гостями.
На следующем барельефе кипела битва. И чудовище старательно топтало гномье войско, а головы его дышали пламенем. Во всяком случае Карл решил, что завитки из пасти — это именно пламя. Дышало, что характерно, в сторону воителя. А тот встречал огонь огромным щитом и не собирался отступать. Над эпичной битвой возвышалась гора.
Горы.
Просто одна поближе и побольше, а другие были показаны тонкой линией на заднем плане.
И вот победа.
Воитель возложил ногу на головы чудовища, перевязанного веревками столь туго, что из кокона только головы и торчали. Ну и хвост с другой стороны.
— Совершенно негуманное обращение, — заметил Карл.
— Хрю, — согласился Лютик и почесал ногой за ухом. А потом поднялся и бодро зацокал дальше.
Барельефы разворачивали полотно истории.
Вот ряды гномов с кирками шествуют по узким коридорам, прокладывая в теле горы новые тоннели. Вот ломают породу. И возвращаются с тачками, гружеными рудой. В ней поблескивают драгоценные камушки, причем порой вполне натуральными, вплавленными в тело барельефа.
А вот и гномьи девицы устраивали танцы. Ну, тут Карл был не совсем уверен, но иного объяснения столь странным позам не подобрал.
И кузнецы. И строители…
И огромный дворец, точнее часть его, но весьма подробная. И снова в отделке золото, серебро, драгоценные камни, что переливались в тусклом свете. А вот отдельно — тронный зал с золотым троном да правителем на нём. И чудище, освобождённое от пут, изрядно присмиревшее, с ошейниками на всех трех шеях смиренно лежит у подножия, принимая подношения гномов.
И кажется, не только гномов. Часть фигур, что склонились перед троном, были тоньше и ниже. Люди?
А на троне восседал гномий правитель.
Карл долго разглядывал, пытаясь понять, тот ли это гном, который стоял на колеснице, или другой. Но потом пришел к выводу, что не имеет достаточной квалификации, чтобы правильно истолковать руны, а лица гномов на барельефах до того похожи, что пытаться понять что-то по ним — заведомо бессмысленная затея.
— Хрю! — сказал Лютик недовольно. Он интерес к барельефам утратил и не понимал, почему Карл проявляет столь преступную медлительность. Он снова сел и попытался почесать ногой за ухом. Но задница съехала с края и Лютик шлепнулся ступенькой ниже. — Хря!
— Будь осторожней, — посоветовал Карл. — Смотри, здесь явно имеет место летопись. Я читал, что во времена Первого царства гномы ещё не использовали руническое письмо, точнее использовали, но несколько иное, так называемое Высшего порядка…
Руны имелись. Они вились над головами честных горных мастеров, под копытами горных лошадей, которые тащили уже не колесницы, но тележки с породой, оно украшало одеяния великого царя, чья фигура появлялась то тут, то там.
Вот он возвышается средь мастеров, и те протягивали ему то ли дары, то ли демонстрировали свои изделия.
Вот он стоит меж колонн, надо полагать, дворца, руками подпирая потолок его. И покоренный зверь подпирает этот же потолок чуть в стороне.
Вот среди мудрецов… ну, похоже на то.
Пирует.
И восседает, окруженный красавицами.
— У каждого, — сказал Карл, когда Лютик нервно хрюкнул в ответ на его предположение, — собственные представления о красоте.
Лютик приподнялся на задние лапы и морду задрал.
Ну… что сказать. Тот, кто создавал барельеф, явно поднаторел в правильном изображении фигур, отчего все гномы казались близнецами. Просто некоторые из близнецов родились без бороды.
А вот рунное письмо прочитать не получалось даже там, где полосы рун вклинивались меж картинами. Руны были большими, но…
— Есть. Быть. Здесь, — через десяток ступеней Карл попытался снова, потому что глаз зацепился за знакомые черты. — Нет, ерунда какая-то… есть быть. Быть есть. Ладно, есть или быть, это большой вопрос, но надо идти дальше… слушай, а ты уверен, что мы куда-нибудь да выйдем? Может, стоит позвать на помощь?
— Хрюк, — Лютик тяжко вздохнул.
— То есть, не получился, да?
Свин кивнул и, поднявшись на ноги, затрусил ниже.
— Не спеши… — Карл тронул стену. — Тут ведь история… и лестница, кстати, не просто так…
Договорить он не успел, потому что лестница вдруг взяла и закончилась.
— И где мы тут теперь? — сказал Карл, чувствуя, что по спине бегут мурашки.
Нет, он не боится.
Совсем не боится.
Он маг смерти, он…
Из темноты, что затаилась впереди, тянуло могильным холодом. И холод этот был хорошо знаком. Это не просто темная сила. Это тяжелая концентрированная сила смерти, которая возникает в местах крайне нехороших.
— Я не побегу! — сказал Карл, и Лютик, который застыл, вытянувшись в линию, отчего походил скорее на охотничью собаку, чем на свинью, нервно дернул хвостом. — Я не боюсь призраков!
— Ов-ов-ов… — покатилось эхо, тревожа вековую темноту.
— Не боюсь. Я…
— Хрю, — Лютик обернулся. Во взгляде его Карл уловил укоризну. Мол, в самом-то деле. Ты ж маг смерти, а ведешь себя… подумаешь, призраки.
Призраки — далеко не худшее, что может произойти с человеком.
— Действительно. Это… это просто детская травма! — Карл помахал пятерней. Вдохнул и выдохнул. Если отрешиться от нервов, которые определённо нуждались в успокоении, то ничего страшного не произошло.
Не происходит.
Это для обычного человека сила смерти опасна. А вот Карл вполне способен её поглотить. Перенаправить. Использовать, в конце концов… даже против призраков. И если отрешиться от тёмных эманаций, то… всё не так уж и плохо. Воздух, правда, был застоявшимся, душноватым. Но хотя бы не воняло.
— Сейчас… надо понять, что тут вообще… и это мы где?
Вопрос, к слову, хороший.
Под землей — это точно. И весьма, весьма глубоко под землей. Настолько, что выбраться будет ещё той задачей. И впервые Карл допустил мысль, что, возможно, просто взять и выйти не получится.
И мысль эта не столько напугала, сколько озадачила.
Потом…
Он прислушался.
Снова сделал вдох, уже направленно втягивая в себя, пропуская сквозь тело весь поток. И кивнул. Первое впечатление не обмануло. Сила здесь была. Тёмная, хорошо настоявшаяся, можно сказать, выдержанная за столетия покоя сила, которая отодвигала на неопределенный срок перспективу смерти. Нет, питаться исключительно энергией — не самая лучшая затея, но не камень же ему грызть…
Стоило подумать, и в животе заурчало.
Значит…
Так, надо думать не о еде. А о чем? О гномах. Коридор гномий? Точно. Лестницу тоже создали они. А гномы — существа практичные. И не стали бы тратить столько сил, украшая какую-то совершенно постороннюю неважную лестницу. Значит, именно эта лестница имела значение… для чего?
Или для кого?