Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 52
Орик сделал шаг к столу и сглотнул. Взгляд его был направлен на лежащего Кирия, и в этом взгляде читался ужас. Кажется, Орик решил, что его сейчас заставят разделывать человека.
Атара-аша повернула голову Кирия на бок.
Анхен.
Её зовут Анхен.
Так она сказала. И у неё смех похож на перезвон серебряных подвесок, которые так любит старшая жена Ликия. Ей по положению золото носить надобно да с каменьями, а она вот все одно достает старое ожерелье, поднесенное Ликием на свадьбу. И подвески перебирает, и те сталкиваются друг с другом, перезваниваются.
Услышит ли Ликий этот перезвон снова?
— Чувствуешь? — спросила атара-аша Орика. И тот застыл, боясь выдохнуть. — Прикоснись к нему. Закрой глаза. Осторожно выпусти силу, только немного…
Бледные пальцы потянулись к Кирию и коснулись его груди. И почти сразу тот выгнулся, захрипел, а атара-аша резко убрала руку Орика.
— Каплю… силы в тебе много, но надо учиться управлять ею. Что ты ощутил?
— Не знаю… странное. Как будто он грязный. Точнее… даже есть просто грязь, она… обыкновенная? Все мажутся. Такую легко смыть. А тут… как будто гнилое, злое. Внутри. И эта грязь пропитала все его тело. Он… он вымазался изнутри?
А вот теперь Орик удивился.
— Он пил кровь демонов и, возможно, ел их плоть. А демоны чужды нашему миру, — сказала атара-аша Анхен. — Кровь их, конечно, используют, как и некоторые другие части… точнее использовали прежде. Ныне же подобные ингредиенты редки. Да и зелья на их основе… скажем так, весьма своеобразные. Но о зельях тебе думать рано. Итак, теперь повторим. Вдохни. Выдохни. Почувствуй силу.
— Она… неспокойна.
— Так и должно быть, — кивнула атара-аша Анхен. — Она чувствует демона, точнее то, что может стать демоном.
— Простите, уважаемая, — Ликий поклонился. — Я знал этого человека. Прежде.
— Человека — верю, — атара-аша не разгневалась. — Ты можешь приблизится.
Её руки легли на виски Кирия, и тот засипел. Губы приоткрылись и в черной расщелине рта блеснули зубы. Черные же, они должны были быть не видны, но в то же время Ликий видел их отчетливо. Они казались яркими, будто вырезанными из драгоценного камня. Между верхними и нижними протянулись тонкие нити слюны.
— Когда он начал принимать зелье? — атара-аша поворачивала голову вправо и влево, при этом наклонилась ниже, разглядывая что-то, лишь ей понятное.
— Не знаю, госпожа, — Ликий покачал головой. — Он был охотником, как и я. Но после войны мы оставили промысел.
Взгляд её, брошенный на Ликия, был ясен. И по нему не понятно, что думает эта женщина.
Разозлится?
Она ведь поняла, о каком промысле идёт речь.
— Я занялся делами семейными. Знаю, что и Кирий пробовал. У него были земли. И лошади. Он женился, а потом снова… его знали, как хорошего воина.
Орик вытянул руку и осторожно, с опаской, коснулся груди лежащего. Рука чуть подрагивала, но убирать её Орик не спешил. И выражение лица стало таким, упрямым.
За спиной скрипнула, приоткрываясь, дверь, но Орик не обернулся.
— Его шатры и ныне полны золота и серебра… а не так давно он взял новую жену, четвертую…
— А у вас можно четыре? — Фреда протиснулась в щель. — Тетушка Анхен, а можно и я посмотрю? Я никогда демонов не видела!
— Это не совсем демон, — атара-аша улыбнулась, но почудилось, что печально. — Что бы кто ни говорил, из человека полноценного демона не выйдет. Тем паче высшего… впрочем, когда и кого это останавливало?
Кирий дернул рукой.
— Но и человеком его назвать уже нельзя. Во времена древние подобных именовали формор. Это можно перевести, как одержимый.
Кирий захрипел и рот его раскрылся шире.
— Но я поневоле прервала твой рассказ, уважаемый Ликий, — атара-аша взяла девочку за руку и сама положила тонкую её ладонь на уродливую какую-то искривившуюся руку Кирия. — И если ты сочтешь нужным, удовлетвори любопытство этой юной особы. А ты, Фреда, постарайся ощутить в теле эту чуждую силу.
— Да чего там стараться? Она ж вон… ну, так есть. И… ага, а тут, смотрите, у него вся печенка как на дырах!
Палец девочки ткнул в бок Кирия и тот даже во сне дернулся.
— Дорогая, тебе все-таки нужно избавляться от привычки пробовать пациентов на прочность.
— Я… но печень же!
— Думаешь, от этого тычка она станет здоровее?
Девочка насупилась, и Ликий с трудом сдержал улыбку. И отвлекая дитя, заговорил:
— Мужчина может иметь столько жен, сколько в состоянии содержать, — произнёс он мягко. — Когда-то давно жизнь в степи была полна опасностей. И многие мужчины гибли, порой совсем юными. А женщины оставались одиноки. Иные же, которые находили себе мужей, тоже жили тяжело, потому как хорошая жена — это не только услада для глаз, но и крепкая рука, которая держит вожжи хозяйства, пока муж ушел в поход. А одной разве успеть? И за детьми смотреть, и за табунами… да и всякое случалось. Бывало, что враги узнавали, что мужчин в улусе нет, налетали, грабили и жгли… разве одинокая женщина дала бы им отпор? А когда жен несколько, то и каждая найдет себе занятие по силам. Одна следит за табунами и отарами, другая — детей растит. Третья, если силой наделена, земли стережет да защищает…
Кирий завозился, заметался, кажется, попытался открыть глаза, но был остановлен тычком меж глаз.
— Тихо лежи! — велела девочка, и Кирий затих, правда… — Он как-то не очень слушается!
— Именно. Демоническая кровь делает своего носителя крепче и выносливей. И злее… чем больше её, тем сильнее становится одержимый. Человеческая плоть начинает изменяться. И вот уже он почти не ощущает боли и усталости. Он способен бежать сутки напролет, а потом сутки сражаться, пока не иссякнут все силы, что остались в теле. И тогда оно, иссушенное, упадет замертво…
Кожа Кирия сочилась потом, правда, теперь темным.
— В Вардлога Проклятого враги всадили две дюжины стрел. Ему отрубили руку, рассекли грудь так, что всем стало видно, как бьется внутри почерневшее сердце. Топор его пасынка, Хетта Демоноборца, раскроил череп, но и это не остановило чудовище…
Атара-аша убрала руку.
— Впрочем, если верить преданию, Вардлог пил кровь демонов тридцать три года…
— Кирий — меньше, — Ликий поглядел на лежащего. — Несколько лет тому случился пожар в степи. Многие травы выгорели, многие табуны пострадали… и многие славные люди оказались в сложной ситуации. На помощь пришёл Храм.
Орик переместил пальцы на грудь Кирия, но получил по руке.
— Не мешай, — Фреда нахмурилась и поглядела строго.
— Вы должны научиться работать вместе, — сказала атара-аша.
— Некромант и целитель? — девочка фыркнула и посмотрела на ханского сына с чувством собственного превосходства. — Так не бывает!
Атара-аша улыбнулась.
— Но будет. Иначе ничего не получится. Твой друг тоже пострадал?
— Другом… нет, пожалуй, я не могу назвать его другом. Наши пути разошлись давно. Но если бы он пришёл за помощью, я бы помог… он пришёл с предложением.
Ликий замялся.
Чтоб… может, Кирий уже и не тот человек, которого он помнит, но… когда-то они войну прошли, бок о бок. И всякое там бывало. И сложно теперь сосчитать, кто за кого больше крови пролил. А теперь, выходит, что Ликий просто отвернется?
Но и врать атара-аша дурное. Только хуже может получиться.
— Он собрал людей. И повел их по эту сторону гор.
— Зачем? — девочка посмотрела строго.
— За кем, — поправил её Ликий. — За рабами. Храмы хорошо платят за людей. И многие промышляют такими походами.
— Как твой друг?
— Да.
— А ты?
— Нет, госпожа. Я… у меня с храмами отношения сложные. Но знаю, что Кирий частенько бывал на этой стороне. Потому-то я о нем и вспомнил, когда мне поручили это дело. Кирий считался лучшим охотником в наших краях. Он прошел посвящение в храме Айлура. О том, как именно оно проходит, я не знаю. Как и о том, что случается с посвященными… знаю, что это большая честь. И только.