Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 43
— Но… — Освальд от этакого приказала явно растерялся.
— Танерийцев приняли, — Даглас постучал по пятну. — У Каэр.
Освальд чуть нахмурился.
— Уверяют, что шли сами, но…
— Не верите? — интонация изменилась.
— Нет, — Даглас покачал головой. — Но даже если не врут, то разведку просто так никто слать не будет. Так что донеси до остальных, чтоб аккуратней там. Или нет. Так, давай, поднимай всех, я сам доносить буду.
Потому что Каэр — это одно, а он всё-таки в первую очередь офицер. И отвечает не только за отдельно взятое поместье, но и за город, и за своих людей.
— Так… — Освальд помрачнел. — Тут… не все тут… мы как-то вот…
— Говори яснее.
— На постой встали. К местным… тут местные такие… гостеприимные…
— Главное, чтобы потом жаловаться не пошли, что вы гостеприимством злоупотребляете, — Даглас мысленно выматерился, потому что жаловаться будут.
Потому что невозможно такое, чтобы не жаловались.
— Капитан! Мы ж это… с пониманием! — воскликнул Освальд излишне поспешно.
— Если кто девицу опозорит, сам лично оженю. Ясно?
Освальд кивнул и уточнил.
— А… не девицу?
— Не девицу? По обоюдному согласию можно, но если вдруг забеременеет, то…
— Ожените, — Освальд кивнул и поскреб подбородок. А потом встрепенулся. — А! Я соберу. Пошлю мальчишек, чтоб, значит, позвали. А вы пока вот… Вас тут искали! Женщина! Говорит, что ваша матушка! Аккурат утром приехала! Прям спозаранку. Я ей сказал, что вас нет! А вы ж тут!
Матушка?
Матушка и приехала?
— Она вроде как в гостинице остановилась! Той, которая там, в центре… — Освальд махнул рукой. — Может, вы того… заглянете? Очень убивалась, что вас здесь нет. И про сестер ваших спрашивала. Только…
Он смутился.
— Неудобственно вышло… я ж спросонку. И голова ещё гудела. Бам, бам… вот и сказал, что не видел. А уж потом Меррик сказал, что приезжали девицы, что вроде как тоже вас спрашивали, что сестры, значит. Он их и послал… в смысле, направил. А я вот… так вы…
Слова закончились и Освальд просто развёл руками.
Матушка…
Быстро она. Даже чересчур. Или… он ведь ей писал, что уезжает. И куда уезжает. И она могла предположить, что девочки будут искать Дагласа.
Ехали они долго.
Так что…
Даглас подавил вздох и сказал:
— Людей всё равно собирай. И постарайся, чтоб во вменяемом состоянии. А то…
— Ожените. Помню, — кивнул Освальд.
Матушка…
Встречу с матушкой Даглас решил отложить. Он поднялся в свою комнатушку, осмотрелся, хмыкнул, до того тесной показалась она. Содержимое походного сундука и вовсе скудным. Сколько он откладывал покупку нового мундира? И старый-то заказывал, чтоб подешевле, чтоб…
Этот вот и вовсе из чужого перешивал. И теперь стало смешно и стыдно.
Дурак.
Какой же он дурак… и когда всё началось? С чего? И как он вовсе допустил… нет, не важно. Даглас поднял мундир, хмыкнул — засаленные рукава и потертая, гладкая ткань. Надевать такой не хочется. А куртка Каэров уже кажется почти родной. Штаны вот надо будет захватить.
И…
Или не надо?
И всё-таки что делать?
Долг велит остаться. Каэры не беззащитны. Там и герцог, и твари их… и вовсе есть охрана. Теперь Даглас верил, что есть. А вот город беспечен.
Гвардейцы расслабились. И если он уйдет, то продолжат расслабляться, потому что в их понимании танерийцы, конечно, зло, но весьма далекое, абстрактное даже. А они же гвардия.
Одаренные.
Сильные.
Оттого и беспечные, как дети. И надо в себя приводить.
Связь опять же.
Чтоб…
А матушка? Соврать ей, что сестер не видел? Врать Даглас не особо умел. Сказать правду? Какую? И прибыла ли она одна или…
Ладно, Даглас потряс головой и подумал, что барсом жить где-то проще, понятней. А зайца надо было хватать. Сытым этакие новости он бы как-нибудь переварил.
Он ещё раз оглядел комнатушку и вышел.
Почтовое отделение, благо, работало. И блокнот его приняли быстро, и оформили посылкой. Конечно, блокнотик так себе, и по объему явно маловато вышло, но так и времени свободного у Дагласа было немного.
И вообще, надо прекращать эту дурь.
— Капитан? — тихий голос заставил обернуться.
Офицер.
Незнакомый.
Форма гвардии. Тоже капитан. Только какой-то настоящий, что ли. Мундир новый, сидит по фигуре, как влитой. Выправка военная, на зависть. И рядом с ним Даглас себя чувствует одновременно и самозванцем, и оборванцем.
— Уильям Фицджеральд Скотт, — представился офицер и руку протянул. — Несказанно рад, что вот так сразу вас и нашёл.
— Даглас, — руку Даглас пожал и отметил, что это рукопожатие тоже было правильным — прямым и крепким, но без попытки раздавить пальцы. — А вы зачем меня искали?
— Чтобы принять командование.
Даглас даже как-то растерялся.
— Я — ваша замена.
— Простите?
— Вот, — Уильям Фицджеральд Скотт вытащил конверт с красной печатью. — Распоряжение. Руководство сочло, что ваши таланты пригодятся в другом месте. Тратить их на борьбу с алкоголизмом в отдельно взятой гвардейской части нецелесообразно.
Печать на сургуче была знакома.
— Контора? — тихо спросил Даглас.
Уильям Фицджеральд Скотт кивнул. Коротко, резко. И выпрямился, щелкнув каблуками.
— Смею заверить, ваши люди будут в надёжных руках.
Надо полагать в таких, к которым отнесутся без перешептывания за спиной и насмешек. Но… обидно. Он столько старался, чтобы получить это место, а теперь вот появляется какой-то… и просто займёт?
— Поверьте, я приложу все усилия, чтобы эта часть стала образцовой.
Кажется, Освальда ждут непростые времена.
— Как вы заметили, я ибериец. И для меня это отличный шанс, который я не намерен упустить. Как, полагаю, и для вас…
Письмо было кратким.
Передать командование сотней.
Вернуться в поместье.
Наблюдать.
Обеспечить безопасность Каэр любой ценой… и пусть это всецело соответствовало собственным желаниям Дагласа, но все равно он ощутил обиду. Получалось, что… получалось, что его гвардейская карьера окончена?
— Кстати, надеюсь, вы отправляли отчет? — уточнил Уильям Фицжеральд, вежливый, как все иберийцы, и тем несказанно раздражающий.
— Нет.
— Личное?
— Личное.
— Вы позволите совет?
— Буду рад, — Даглас подавил раздражение. Что толку воевать? Приказу не обсуждаются, а значит, нужно принять неизбежное.
Принять и смириться.
Всё равно Даглас никогда не чувствовал себя своим в гвардии. Так что… может, всё и к лучшему. Но всё равно бесит. Вот самим видом своим сразу и бесит. Даже шерсть на загривке встала. Этот же, усмехнувшись, произнес:
— Напишите и отправьте отчет.
Логично.
Любое начальство любит отчеты. И тех, кто составляет их регулярно.
— Куда? — уточнил Даглас.
И выдохнул.
Зверь.
Зверь пытался прорваться и показать себя. Но, если что-то было и не так, то Уильям Фицджеральд Скотт виду не подал.
— Если вы соблаговолите проследовать со мной до гостиницы, то я передам вам не только приказ, но и саквояж, в котором вы найдете всё, что необходимо на начальном этапе службы. К сожалению, я не взял вещи собой, поскольку сумка довольно объемна, а я не предполагал, что случай сведёт нас таким образом. Признаться, планировал навестить вас в поместье и был приятно удивлен, увидев вас здесь… — у него и перчатки были белоснежными.
Вот у Дагласа никогда не получалось. Мазались, заразы, сразу, а к концу дня вовсе становились серыми.
Зачарованные?
Если так, то стоят они едва ли не больше, чем весь его новый старый мундир.
— Буду рад, — Даглас чуть склонил голову, пытаясь справиться уже и с завистью. — Спасибо.
— Тогда… — Уильям Фицджеральд Скотт сложил руки за спиной. — Прошу. И у меня к вам просьба… возможно, она покажется вам дерзкой и даже наглой, но я был бы весьма благодарен вам, если бы вы оказали любезность, соблаговолив лично представить меня вашим людям. Во избежание, так сказать, недомолвок…