Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 35
— И ни одного колтуна, ни веточки, ни махонькой шишки репейника. Как и в хвосте. Шерсть лоснится. Копыта вон ровные, подпилены…
Конь возмущённо затряс головой и заржал.
— Ты ему не нравишься, — Эвилий толкнул в бок и захохотал. А отсмеявшись, произнёс. — Спасибо. Теперь я вижу и понимаю… и будет мне наука.
— Да какая тут наука, — отмахнулся Валисий.
— Обыкновенная. Я ведь почти разум утратил, до того захотелось на нём прокатиться…
— Значит, точно непростая зверюга…
Конь встал на дыбы, а потом резко и как-то плавно, точно не конь, а горный ирбис, соскочил с тропы, чтобы оказаться перед людьми. Он задрал губу, и блеснули совсем не конские острые зубы.
— Тихо, — Валисий сотворил огненный шар, но на зверя это не произвело впечатления. Напротив, он вдруг затанцевал, мелко, дробно перебирая ногами. И звук от его копыт звучал барабанной дробь. Конь двинулся кругом, обходя Валисия, не приближаясь, но и не отдаляясь. И бока его черные отливали водянистой зеленью, и сам он показался вдруг до того совершенным, что дыхание сперло.
У него, Валисия, в жизни не было такого коня.
А ведь он заслужил.
Вот сесть бы на такого, чтоб шел легко, чтоб не бежал — стлался под-над равниной. А Валисий бы упер руку в бок, сидел бы, чуть покачивался, да и глядел бы сверху на всех. И все бы удивлялись, все бы завидовали ему. В глазницу кольнуло, и головная боль разбила морок ровно в тот момент, когда Эвилий, бормоча что-то этакое, тоже, наверняка, восторженное и безумное, шагнул к коню. А тот наклонил голову, будто подставляясь под руку человека.
— Стоять! — рявкнул Валисий и резко дернул за рукав халата, а потом, увернувшись от удара, перехватил запястье, заломил руку, наваливаясь на Эвилия всем телом.
Будь тот в себе, так бы легко не получилось.
А сейчас.
— Морок! — Валисий успел отвесить пощечину. — Эта тварь нас морочит!
И воздушный клинок, выросший из руки Эвилия, рассыпался.
— Теперь я уверен, что её послали с той стороны…
— Погоди, голова болит… я снова твой должник.
— Сочтемся, — Валисий поглядел на коня, который стоял и вид имел донельзя разочарованный. — Ты ведь хотел прокатиться…
— Хотел. Я в жизни…
— На таком не ездил?
— Именно…
— И думаешь…
— Его для того и отправили. Смотри, он ловкий и сильный…
Конь всхрапнул и приосанился.
— Красивый… почти любой, кто увидит, захочет поймать его. Не думаю, что он станет сопротивляться.
Уши коня шевелились.
— А если вдруг не захочет, то эта тварь его заморочит… заставит сесть на спину.
— И…
— И унесёт, — Валисий оглянулся. За скалами крепости не видать, но та была, где-то там, совсем рядом. И близость её навевала на определенные мысли.
— А это… разумно, — Эвилий потряс головой. — До сих пор тянет… и что делать будем?
— Предлагаю ничего не делать, — Валисий убрал огонь. — Поймать мы его, может, и поймаем, но вот дальше… я как-то не хочу проверять, на что ещё это тварь способна.
Конь издал обиженный писк.
И копытом стукнул. И от стука этого земля задрожала.
— Вот-вот… я о том же. Мы ведь тоже так просто не сдадимся. Давай ты пойдешь своим путём, а мы своим? Бой здесь никому не принесёт успеха…
Конь склонил голову.
А вот Эвилий поднялся, отряхнулся и произнёс так задумчиво.
— А вот… скажи, друг Валисий, как думаешь, этот чудесный конь понравится нашему другу Табирию?
Зверь склонил голову на бок.
— Нашему весьма и весьма важному другу… тому, кто разбил себе золотой шатёр… тому, кто привёл с собой огромное войско и храмовых химер… тому, кто уже мыслит себя Великим ханом.
Конь потянулся вперёд и в глазах его вспыхнули алые огоньки.
— Понравится ли? — Валисий фыркнул. — Да такой конь и самому Великому хану понравится… а уж нашему другу Табирию — так несомненно. Наш друг Табирий очень любит редкости. И красивые вещи. И не только вещи. Мне кажется, он придёт в восторг.
Зверь фыркнул и явно задумался.
— Правда, шатёр Табирия окружен другими шатрами, и многими людьми, а самого его охраняют химеры и жрецы… и не знаю, захочет ли Табирий покататься…
Конь сел на задницу. Взгляд его метался между Эвилием и Валисием, и Валисий готов был поклясться, что в этой голове мозгов побольше, чем у Табирия.
— И если кто заподозрит неладное, то коня могут убить…
— Согласен, — Эвилий покосился. — Так что… нет, пожалуй, не стоит. Ты прав. И про нас скажут, что это мы привели его, замыслили дурное против нашего дорого друга…
Он развернулся и бодро зашагал прочь.
Валисий глянул на зверя.
— Найди себе другую добычу…
И последовал за Эвилием.
Тянуло оглянуться.
И… не отпускала мысль, что, быть может, оно бы стоило того. Жизнь коротка, и на что её Валисий потратил? А ведь уже к закату клонится. Сколько ему осталось-то? И главное, не времени, но просто… что ждет? Работа? Пустой одинокий шатер, в который возвращаться неохота. А ещё и война эта. На войне и убить его могут. Валисий и так, считай, выжил-то чудом. Странные мысли. Позорные для воина. И Валисий стискивает зубы, но избавиться не выходит.
Вот погибнет он… от руки восставшего мертвеца, от твари… и дальше? Отец просто отправит другого сына? Или, поняв, что затея провалилась, попросту отречется, сказав, что Валисий действовал по собственному почину? И будет править землями, переложив дела на плечи братьев… а те заметят ли?
И выходит…
Был ли он счастлив?
Был. Какое-то время. А потом? Валисий коснулся стеклянного глаза. Всё, что осталось…
Цоконье за спиной он игнорировал.
Пытался.
А когда в спину ткнулась морда, всё же обернулся.
— Ты?
— Хра, — в лицо пахнуло не запахом соломы, а тем особым хищным, который не мог исходить от лошади. Зверь ухватил за плечо, но очень аккуратно, вежливо даже.
Только красный отсвет из глаз не исчез.
— Значит, ты решил, что устал бродить по горам в одиночестве? — уточнил Валисий. — И потому желал бы обрести хозяина? Чудесного богатого хозяина, который совершенно точно знает, что нужно такому великолепному жеребцу?
Черная башка кивнула.
— А откуда ты наш язык знаешь-то?
Лошади не умеют пожимать плечами.
Нормальные.
Эта лошадь определённо нормальной не была.
— Валисий, ты серьёзно думаешь, что он может ответить? — Эвилий тоже остановился.
— Знаешь, нисколько не удивлюсь. Мы же вот беседуем как-то…
Конь кивнул.
И легким движением ввинтился между людьми, наклонил голову, заглянув Эвилию прямо в глаза и топнул. А потом головой же затряс.
— По-моему, он говорит, что его нужно поймать, — понял Валисий. — Для правдоподобности… а то как-то совсем уж подозрительно будет.
Конь снова кивнул.
— Эм… пожалуй… — Эвилий создал воздушную петлю и задумался.
— Лучше веревка, — Валисий вытащил моток из сумки. — Что? Кто идёт в горы, не прихватив с собой веревки.
Узел он завязал легкий, подвижный. А конь сам просунул морду в петлю, правда, веревку зубами прихватил, точно примеряясь, сможет ли перекусить.
— Вот так… не давит? Ты, главное, сразу не пытайся заморочить. Там и химеры, и жрецы… химеры ладно, а про жрецов я сам не знаю, на что они способны. Главное, народу соберется изрядно.
Было совестно.
Но стоило вспомнить те пещеры, мертвецов и демона… и пропасть, на дне которой клубился туман.
Высокие стены.
Мост… и мальчишек, которые, уверившись в своей непобедимости, ринутся штурмовать твердыню. А ведь ринутся же. За славой. Победой.
Ринутся, чтобы кровью оплатить очередную игру храма. Так что… конь вот, если подумать, зловещим не выглядел. Идёт рядышком, веревка на шее выглядит едва ли не украшением. И снова это вот желание возникло — сесть верхом.
Валисий потряс головой.
Нет уж.
— Не шали, — сказал он наставительно, и конь, дернув ухом, покосился на него. — Насколько я знаю Табирия, он не рискнет сесть стразу. Конь незнакомый, может оказаться необъезженным. А если упасть, то позор. Так что тебя передадут в заботливые руки конюхов.