Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 34
Слушали все, даже черная тварь, которая, может, была не столь ужасна, как Айлур, но тоже впечатляла.
— Тогда надолго исчез он. А кобылица обернулась прекрасной девой…
— И влюбилась в юношу? И жили они долго и счастливо?
— Не совсем. Она была богиней. А он человеком. Потому она благословила его силой и кровью. И не только его, но и лошадей… стали тогда их шкуры цвета живого золота, а по жилам заструился огонь. Юноша же… он объединил степь и правил ею мудро. И многие годы. А потом его сын и сын его сына… и длилось это до тех пор, пока Айлур кровавый не выбрался из заточения. Тогда начались многие беды… и детям Танери пришлось покинуть привычные места.
— И прийти сюда, — задумчиво произнесла женщина. — Интересный вариант… но лошади… ваши лошади ведь не химеры?
— Нет, — Ликий покачал головой. — Да и волшебства в них не так, чтобы много. Это просто лошади… умные, сильные и выносливые. Те, что от прямой линии, и вправду не покидают табунов Великого хана. Они прекрасны, но и мои, если хуже, то ненамного.
Рука убралась. Но боль не вернулась. Девочка посмотрела на пальцы, чуть нахмурилась.
— Моим предкам удалось сохранить эту кровь.
Ликий замолчал.
Что сказать?
Что после смерти отца и братьев почти всех лошадей пришлось отдать храму в счёт долга? И что последующие десять лет туда же уходил каждый третий жеребенок? И что храм требовал право выбора? Впрочем… лошадники у Ликия и тогда были знатные.
Умели подготовить так, чтобы золото на золото не походило.
Потому и взял он старшей женой Айлуз. Пусть шатер её родителей был дыряв, а собственный её сундук пуст, но… не в сундуке истинное богатство.
В умении.
Лучшую кобылу подвел Ликий к этому шатру.
И отец Айлуз оценил.
Его силой, его умением сохранилась драгоценная огненная кровь. И жена тоже к тому руку приложила… и дочь вот старшая в матушку пошла.
— Наша линия не считается чистой, потому как трех кобылиц для того мало. Но ветвей огня много… было много…
До того, как случилась последняя война. Унесла она не только людей, а многие из выживших разорились, потому что не один отец влез в долги к Храму.
Да и… лошади дороги.
Хорошие — очень дороги.
Храмовые химеры, пусть не столь красивы и умны, но крепче, выносливей и дешевле. Так что…
— Я слышала, лошадей вы не продаёте… — произнесла госпожа Нова презадумчиво.
— Чистокровных — нет. Указ Великого хана запрещает.
— Чистокровных…
— Продажу запрещает, — уточнил Ликий и угадал. Она верно всё поняла: в чёрных глазах вспыхнул огонек интереса. — Но нет запрета на то, чтобы назначать выкуп лошадьми…
В конце концов, табуны и вправду, если не вернулись к прежнему поголовью, то почти. И что с ними делать, было не совсем понятно. Коров с овцами разводить оказалось выгоднее, на них спрос всегда был. А вот лошади…
Лошадей пристроить оказалось куда как сложнее.
— Очень… интересно… — женщина посмотрела на девочку, которая так и стояла, думая о чём-то своём. — Дорогая?
— Не-а. Сама не справлюсь, — та покачала головой. — Тут резать надо. Осколок махонький, сидит в кости. Верно, раньше попал, а потом кость стала зарастать. И затянула. Но он всё равно там сидит, поэтому и воспаление даёт. И сперва, наверное, не сильно мешал, а теперь должен сильно. И дальше будет только хуже. Там кость стала меняться.
Ликий с трудом удержался, чтобы не пощупать руку.
— Поэтому, может, я и не настоящий целитель, но скажу так… или резать, или хоронить!
— Эм, — госпожа Нова поперхнулась. — Дорогая… а давай сначала выкуп получим? А потом уже решим, резать или хоронить. Или, может, не так радикально…
Ликий рукой пошевелил.
— Я обезболила. И воспаление убрала, но вот решать надо быстро. Мне эти изменения в кости не очень нравятся…
Вот тебе и привет из прошлого.
— Решим, — госпожа Нова поднялась. — Обязательно решим… так, многоуважаемый Ликий, сейчас я провожу вас в ваши покои. И надеюсь, вы понимаете, что не стоит злоупотреблять гостеприимством. Пусть даже мы с вами неплохо побеседовали.
Черный зверь поднялся и потянулся.
— Мрак за вами присмотрит, но… постарайтесь вести себя так, как надлежит гостю, — женщина улыбнулась. — И тогда всё у нас с вами будет хорошо…
Прозвучало как-то…
Двусмысленно, что ли?
Глава 17
Глава 17 В которой делаются подарки
Я вернулся, что бы помочь вам. Не знаю, что вы там придумали, но что бы победить варваров, вам нужно убить Мародара, другого способа нет. Что бы победить его, вам нужно, что бы он вступил в бой. Что бы он вступил в бой, нужно уничтожить его основное войско, то, которое и ведёт войну.
Кое-что о войнах и логике
Валисий уловил движение и замер. Эвилий, шедший сзади, прилип к стене и…
— Конь, — сказал Валисий, выдыхая.
И ругнулся про себя.
Стареет.
Коня испугался.
— Конь? — уточнил Эвилий и встал рядом.
— Конь, — Валисий видел животное весьма ясно.
Конь был хорош.
Нет, не так.
Конь был прекрасен настолько, что, пожалуй, за такого и душу отдать не грех, знать бы кому. Да и, признаться, не столь ценна душа Валисия, чтобы за неё коня получить можно была.
Некрупный.
Нетяжелый.
Но с хорошо развитой грудью и мускулистой шеей, он стоял, будто красуясь. Голова сухая, легкая. Ноги тонкие, но сильные.
И грива стекает шелковым полотном…
— Этакий и хану честь сделает, — произнёс Эвилий презадумчиво. А потом руку протянул и языком поцокал. Жеребец чуть прижал уши, но не от страха, скорее уж на морде его появилось выражение такое, оценивающее.
— Погоди, — Валисий перехватил того, кого ещё нельзя было назвать другом, за руку.
— Что?
— Конь. Откуда он взялся? Кругом горы. Тропы такие, что ни одна лошадь не пройдёт. Мы сами с трудом проходили.
Конь, точно услышав, всхрапнул и, присев на зад, прыгнул.
Тёмное тело распласталось в воздухе. Копыта звонко ударили о камень, выбивая искру, а тварь, что притворялась — теперь Валисий в этом не сомневался — конем, вдруг оказалась над ними. На узкой тропинке, которую облюбовали горные козы.
И конь.
Он наклонил голову и, оскалившись, всхрапнул. А потом оскалился почти дружелюбной улыбкой.
— Эм…
Эвилий смотрел на зверя.
И руку положил на клинок.
— Стой, — Валисий покачал головой. — Не надо. Он нас не трогает, и мы его не будем.
— Но…
— Тварь незнакомая. А оно тебе надо, выяснять, на что она способна?
— Пожалуй, — Эвилий выдохнул. — Просто… он же ж… я таких только у эльфов и видел. Отец дела вёл. Пытался купить.
— Остроухие своих коней не продают.
Как и Великий хан.
Нет, полукровок можно, но вот истинных, в ком течет кровь первых измененных, тех нельзя. Поэтому Валисий эльфов понимал.
Потому что такие кони — это не животные.
Это душа народа.
— Да он пытался выменять, — Эвилий точно оправдывался. — Не вышла. А тут…
Конь процокал и, поднявшись чуть выше, снова замер. Голову вскинул, застыл, точно рисуясь или красуясь.
— А тут вот взялось чудо чудное из ниоткуда, — чем дольше Валисий смотрел на коня, тем яснее понимал, что не стоит эту животину трогать.
— Я бы плетью дотянул, захлестнул и…
— И или он полетел бы вниз да переломал ноги, — спокойно ответил Валисий. — Или ты бы полетел вверх и тоже переломал, возможно, что не ноги.
Конь коротко заржал и в голосе его слышалась обида.
— Его сюда с той стороны прислали. Как — не знаю, может, мост, может, есть обходной путь, — Валисий осторожно попятился, заставив и Эвилия сделать шаг. Отходил тот неохотно. Всё же конь был чудо, до чего хорош.
— Зачем?
— Не знаю. Но смотри… он не дикий.
Конь сделал шажок. И взгляд изменился, стал таким, просящим.
— Уверен?
— Гриву видишь?
— Вижу, — Эвилий прямо выдохнул. — Шёлк живой…