Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 32
— Пытались, но она не откликнулась. Порой такое случается, когда душа светла и её ничего не задерживает в этом мире. И мы решили, что с тэрой Урсулой так и было.
— А потом? Позже?
— Потом… понимаете, сложно… вот сейчас пытаюсь понять, почему мы просто не рассказали о том, что она вернулась. Что прицепилась к Карлу. Что донимает его нравоучениями. Ведь отец мог бы помочь с возвращением. И в целом Карла избавить от проблем. Впрочем, тогда Карл долго молчал, а когда рассказал, мы все почему-то решили, что нужно изгнать дух. Так что… не хотелось бы это признавать, но правда в том, что мы оказались не слишком умными детьми.
Некромант вздохнул.
— А сейчас? Вы не собираетесь? — уточнил Бернхард. — Несомненно, в виде духа тэра весьма полезна, но…
На него посмотрели долго, внимательно.
— Знаете, похоже, что мы и взрослые не слишком умные. Надо будет ей предложить… хотя не факт, что согласиться. Духи и души иначе воспринимают себя. И тело. Кто-то радуется возможности обрести плоть, кто-то наоборот, воспринимает её как обузу, оковы. Так что не угадаешь. Может, вниз?
Предложение было логичным. Да и коменданта стоило найти хотя бы для того, чтобы в известность поставить: подотчетный маг смерти крепости не покидал. И в целом вполне жив, но недоступен.
Да проверить, чем же занимаются кузины, следовало бы.
Всё-таки что в шкатулке-то лежало?
— Возможно, стоит отправить ворона к вашему брату? Если у вас есть ещё ворон. Он ведь маг камня.
— Килли? Да, пожалуй…
— А вы совсем не беспокоитесь?
— Тэра Урсула сказала же, что Карлуша в порядке. А раз так, то чего беспокоится? — на Бернхарда посмотрели с искренним удивлением. — Ну… да, нашёл тайных ход. А любой тайный ход куда-нибудь да приведёт. Или выведет. Их же не просто так, для красоты строили.
В этом была своя логика. Очень странная, но меж тем в применении к Каэр, похоже, работающая.
— Под крепостью темный источник есть, — некромант спускался по лестнице бодрым шагом. — А значит энергии у Карла будет… нет, он, конечно, своеобразный у нас…
Все они, честно говоря, своеобразные.
— Но не настолько же, чтобы пропасть, когда сила в свободном доступе…
— Тёмный источник? — Бернхард насторожился.
В документах, которые ему прислали, о тёмном источнике не было ни слова.
Во всех документах.
Включая те, с самыми первыми уцелевшими планами первой же крепости.
— Да, — некромант остановился. — Там тёмный источник. Внизу. В катакомбах где-то или как оно называется? В общем, там ходы и пещеры, и где-то в них — источник.
Час от часу не легче.
— Вы уверены?
— В том, что источник есть — да. Я его ощущаю. Он и размывает связь… вообще призраки используют её для энергетической подпитки, которая и позволяет им задержаться в мире живых. Но при наличии повышенного уровня темной энергии, к примеру, на местах массовых захоронений, старых сражений или в целом, где собирается сила, они могут обходится и без связи. А источник сам по себе питает…
Солнце сияло ярко.
Стены подымались высоко. А голос коменданта, в котором появились правильные повелительные ноты, разносился далеко окрест.
И речь его была кратка, но доходчива.
Осваивается, стало быть.
— Извините, — комендант прервался. — Вот… инструктирую личный состав.
Оттопыренные уши лейтенанта налились краснотой. Да и в целом походило, что инструкция была принята весьма близко к сердцу.
— Почему-то решили, что если одна атака отбита, то можно расслабиться, — тэр Трувор взмахом руки отпустил провинившегося, который быстро, едва ли не бегом, поспешил убраться с начальственных глаз. — И главное, не понимают, что… нет мелочей.
Нет.
Мелочей действительно нет.
Не сейчас.
— Дождь будет, — сказал некромант.
— Удалось найти вашего брата? — комендант приложил ладонь к глазам.
— Относительно.
— Это как?
— Это… ну, он где-то в крепости. Внизу. Чувствует себя неплохо, но и только. Тэра Урсула утратила с ним связь, но при этом уверена, что с ним всё хорошо. Вот!
— Может, следует стену всё-таки разбить? — предложил комендант.
— Не-не, — некромант замотал головой. — Матушки нам запретили крепость ломать… Да ладно. Карл уже немаленький. И сил у него хватает. И знаний… и вообще, надо больше доверять своим близким.
Он подумал и сказал.
— Или хотя бы попытаться… но дождь всё-таки будет.
И чихнул.
— Чтоб… вроде не Патрик, а пробивает. Не переживайте. С Карлом Лютик, а Лютик… он умный!
Прозвучало крайне уверенно.
Глава 16
Глава 16 О сказках и лошадях
И головы уже нет на ее месте, а то, что я чувствую только фантомная боль. И мыслей нет, потому что думать мне уже нечем. Я с трудом поднял взгляд на покрытое чернотой, словно кляксой лобовое стекло.
О том, что отсутствие головы — не является уважительным поводом не думать.
Ликий принял чашу с травяным настоем из рук женщины, в глазах которой горел огонь.
— Не могу сказать, что рада принимать вас, — произнесла она и прищурилась. — Но раз вы клянетесь, что не имели дурного умысла…
— Силой и посмертием души моей, — Ликий чашу принял. — Я клянусь, что не имел дурного умысла против этого дома. И его обитателей.
У ног женщины вытянулся зверь.
Как у ног… скорее между женщиной и Ликием. И красные, что уголья, глаза его неотрывно следили за каждым жестом Ликия. Зверь был огромен. Пожалуй, что и некоторые жеребята в табунах Ликия меньших размеров бывают.
Но у жеребят нет таких зубов.
И честно, сейчас Ликий порадовался, что встретил этого зверя здесь, а не где-нибудь в лесу… кабаны, конечно, тоже опасны, но… нет, лучше уж кабан, чем это.
Зверь широко зевнул, демонстрируя безупречно белые зубы.
— Моей задачей, прекрасная госпожа, был лишь поиск. И ничего более.
Во всяком случае, об ином Ликию не сказали.
— И как? Отыскали?
Сама женщина смотрела без страха, скорее уж с интересом. Она была подобна клинку, тому, драгоценному, за который платят или кровью, или камнями по весу.
И пусть не юна, но…
Ликий подавил вздох.
Мысли были, пусть и вполне понятными, но до крайности несвоевременными. Такая женщина и шатер Великого хана украсить способна, что уж…
— Пей, — велела она, и Ликий послушно пригубил. — И ешь.
Она указала пальцем на поднос.
— Благодарю, — Ликий поклонился и вполне искренне.
Странные люди.
Донельзя странные.
Врагов запирают в надежных клетках, окружают заклятьями и охраной, а не угощают. И не беседуют так вот, будто и вправду гость, пусть и не дорогой, долгожданный, но такой, с кем можно за стол сесть. А она смотрит с насмешкой, будто видны и понятны ей мысли Ликия. Хотя, если и так, то он не удивится. Женщинам многое дано. Не даром мать всего сущего — Танери — избрала женское обличье.
— Что с вами делать, Ликий? — спросила она, раскрывая веер.
Красивая штучка.
И в жару полезная. И женам бы глянулся. Старшей — такой вот, темный и с узорами черными же. Средней — с бирюзой и серебром, она их любит. А самой меньшой — с золотым кружевом подошёл бы.
— Не знаю, госпожа. Я дурной советчик. Я могу лишь просить за моего ученика. Это его первый поход. Он не воин. И крови не проливал. Он по сути дитя ещё…
— Моя сестра сказала, что он довольно взрослый.
— Годами, — покачал головой Ликий. — Он разменял двадцать одну весну, но это ничего не значит. Он рос при храме. И ничего, кроме храма, не видел. Пусть даже он прочёл много книг, но вам ли не знать, что книжная правда от жизни отличается. А жизни он не видел. И не заслужил смерти.
— Какой? — веер закрылся и женщина удивилась.
— Никакой. Я готов принять любую, если это спасёт его жизнь.
Тонкая бровь приподнялась.
— Его отец — хан Аргунт, — Ликий пригубил чай. Травы. Горькие, тягучие, напоенные силой. И в этой горечи легко спрятать яд. Но… зачем им?