Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 31

— Странно, — произнесла она задумчиво и снова исчезла, чтобы появиться уже за спиной Бернхарда. — Очень странно… погодите!

И опять исчезновение.

Возвращение.

— Тэра Урсула! — некроманту надоело. — Вы его не находите, так?

— Да… пожалуй… я не могу его не найти! Я к нему привязана! И эта связь… она меня держит… а тут! Я ощущаю его, но в то же время размыто, как если бы… как если бы он был везде! Он точно внизу, под крепостью, но… где конкретно?

Тэра Урсула нахмурилась.

— С ним всё в порядке? — некромант сложил руки на груди.

— Да. Я ощущаю его неплохо. Он бодр и весел. И кажется, предвкушает что-то… но, помилуйте, я не могу его отыскать! Это же… это уму непостижимо!

Тэра Урсула прижала руки к сердцу и испустила тяжкий вздох.

— Нет, я должна попытаться снова! И не вздумайте меня отговаривать!

— Не буду.

— Вам меня не остановить!

— Да я и не… — договорить некромант не успел, потому что тэра Урсула полностью растворилась в воздухе. — Вот же ж… живой она как-то посдержанней была, что ли…

В воздухе разлился нежный цветочный аромат.

И это тоже что-то да значило.

— Прошу прощения за любопытство, если оно вам покажется неуместным, то можете не отвечать, — Бернхард выглянул в окно.

Ничего не изменилось.

Стена.

Патрули.

Комендант вот что-то обсуждает с офицерами. Горы вокруг. И такое обманчивое спокойствие… ворон ещё не вернулся, как и Киллиан дэр Каэр. Маг смерти тоже исчез.

Плохо.

Очень плохо.

Если танерийцы всё-таки решатся на прорыв, придётся сложно. Их не стоит недооценивать. Опасный противник. А вкупе со жрецами, втройне опасный.

Непредсказуемый.

А тут… балаган какой-то. И главное, Бернхард не был уверен, стоит ли вмешиваться в работу этого балагана.

— Так что вы хотели спросить? — некромант тоже выглянул и втянул сделал глубокий вдох. — Дождь будет… надо сказать, чтоб голема прикрыли, а то зальет.

На небе не было ни облачка, но Бернхард как-то взял и поверил.

— Спросить… ах да, как так получилось, что эта достойная тэра…

— Умерла?

— Да. Она ведь не в том возрасте, когда ожидаешь чего-то подобного.

— Ну да, молодая. И гувернантка. И умерла. Значит, зверски замучена злобными некромантами-безбожниками, — Кицхен фыркнул и нос почесал. — Точно дождь будет. Или даже гроза. Надо Патрику сказать, чтобы не высовывался…

— Я не думаю, что вы и вправду замучили тэру Урсулу. Думаю, в этом случае она держалась бы менее… свободно.

— Мы не виноваты. Честно. Хотя не буду врать, ей от нас доставалось. Нет, не специально. Мы просто были очень… живыми детьми.

Надо полагать.

Одаренные дети и без того весьма серьезная проблема, особенно, когда родители решают не ограничивать дар. А судя по тому, какой силой владеют Каэры… ладно, даже не силой. Просто странно, как они при своей непосредственности и одаренности вообще до этого возраста дожили.

— Тэра Урсула сперва была такой… ну, как положено гувернантке. Строгой, сдержанной. Карл даже её побаивался, но потом ничего, обжилась, освоилась. Отошла. Мы к ней привыкли. И она к нам… она добрая. Очень. И никогда не обзывала нас проклятыми или как-то иначе… она нас в город вывозила. Гулять.

— А до неё вы не гуляли?

— С матушками пару раз, но… — некромант посмотрел и глаза его нехорошо блеснули. — Мы привлекали внимание. Однажды, когда мы в городском саду гуляли, за нами увязались дети, начали обзываться, кидаться грязью. Карл от волнения не сдержал волну, а ограничители на нас не держались. Даже те, что отец делал, сгорали на раз. Про стандартные и говорить нечего. И тогда чудом получилось, что пострадал только сад… там потом площадку сделали. То есть площадь. Камнем вымостили и всё такое, потому что выжгло всё намертво, и даже у Киары не получилось назад отрастить, настолько пропиталось. Вот… после этого и не возили… а с тэрой Урсулой получилось. И в музей ходили. И так… и рассказывала она интересно. Даже мне понравилось, хотя как по мне, музеи — ещё та тоска смертная.

Бернхард сдержал улыбку.

— И её никто не обижал. А мы даже старались не шутить, чтобы не навредить ненароком. Мы же, может, и дети, но сила… отец быстро показал, чем она обернуться способна. Одно дело, когда друг против друга, это даже интересно, а другое — обычные люди.

Некромант вздохнул.

— Тэра Урсула всегда хотела семью. И путешествовать. Столько разных книг собрала. И читала про страны. Рассказывала про то, как там люди живут. И мы вместе разглядывали карты, составляли маршруты, куда она поедет. Она копила деньги…

Сказано это было с печалью.

— А потом однажды мы… мы услышали смерть. Я это чувствую. И Карл тоже… и… в общем, оказалось, что она переписывалась с неким… типом, — кулак сжался и его окутала тьма. — Познакомилась через Клуб любителей странствий. Такой, при газете одной. В основном дамы состояли. Обменивались письмами, открытками, интересными статьями. Купоны ещё на поездки по железной дороге собирали, чтобы дешевле. Гостиничные. Газета специальное приложение выпускала. Он представился путешественником. Одинокая душа, которая ищет понимания и ту, что разделит его увлечение. Это потом уже, когда отец его нашёл, выяснилось, что он специально вступал в разные клубы, чтобы там заводить отношения.

— Мошенник? — Бернхард всё понял.

И стало страшно.

По-настоящему.

А ведь тётушка права. Он, может, и служит короне, и сил имеет изрядно, и положение, титул… он отбился от сорока девяти покушений. Или пятидесяти, если считать и демона. Но при этом вряд ли сумеет защитить кузин от какого-нибудь проходимца.

— Да… он выманил у неё все сбережения. Якобы готовил романтическую поездку. Он и предложение сделал. Прислал кольцо…

— И она приняла? От человека, которого никогда не видела?

— Да. Тэра Урсула хорошая, умная женщина, но… ум у неё книжный. Она росла в монастыре, где учат любить и понимать всех детей. А потом вот… она мало что видела.

Как и кузины, которым кажется, что все или почти все люди хорошие.

— И ладно бы он просто выманил. Деньги — это ведь не так и страшно. Нет, страшно, конечно, потому что сумма там была хорошей. Отец платил достойно… но это все равно лишь деньги. Нет, он письмо прислал. Язвительное. Оскорбительное. В нём подробно описал, что тэра Урсула — дура, причём очередная. Старая дева, которая надеется, что её престарелые мощи кого-то заинтересуют. Там много было такого… нехорошего.

— Она прочла и сердце не выдержало?

— Да нет. Интересней всё. Письмо было пропитано одним крайне интересным составом… лунная пыль, если слышали.

— Это же…

— Яд. Очень хитрый яд, который довольно сложно обнаружить. И даже заподозрить сложно. Со стороны это выглядит именно как сердце, которое не выдержало разочарования. А письмо — как доказательство. Любовь, ожидания, обман… и смерть — закономерный итог. Вот… и в другом случае, возможно, никто бы и не понял.

Но не некромант.

Некромант, причём опытный, почуял неладное.

— Она оказалась седьмой его жертвой.

— Вы…

— Отец счёл это покушением на семью. А у него в этом отношении имелся пунктик.

Бернхард подумал, что и у него возник бы пунктик, если бы кто-то вырезал всю его семью. Даже если и нет, то… нехорошо травить людей.

Очень нехорошо.

— Он нашёл этого ублюдка. И проводил к коронному маршалу, где тот и признался во всём содеянном. Нашли пыльцу, и письма, и он начал новую переписку…

— Погодите. Дело Проклятого жениха?

— Да, кажется, его именно так окрестили…

— Меня удивляло, что он сам решил признаться, — Бернхард хмыкнул. — Теперь не удивляет.

Некроманты, надо полагать, обладают немалым даром убеждения. Да и веревка по сравнению с иными способами отправить жертву в мир иной — вещь гуманная.

— Его вздёрнули, конечно, но… тэру Урсулу было не спасти.

— А почему вы её не вернули? Как Одноглазого? Мэтта? Остальных?