Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 30

— Думаешь, туда? Может…

Карл обернулся.

Сзади был тот же длинный, бесконечно длинный коридор.

— Хрю, — Лютик топнул копытом, явно настаивая на своём варианте. — Хрю!

— Да иду я, иду… мы вообще где?

— Хрю.

— Я сам не очень понимаю… если честно, никогда этого вот не умел. В смысле, ориентироваться. Папенька пытался учить… вот у Киц отлично всегда получалось! А я… вывез он нас в лес какой-то, высадил, мол, надо путь домой найти… а там комарьё! Меня так искусали, что я опух весь! А в другой раз, когда уже один, то решил просто пойти. Шёл-шёл… а там овраг! Я просто задумался немного. Совсем. А этот овраг раз и под ногами, а в нём крапива…

Голос тонул в камне, как и прочие звуки. Разве что копытца Лютика цокали звонко, и это странным образом успокаивало. Но с нервами определённо стоило что-то делать.

Только что?

И как?

— Хрю… — сочувственно произнёс Лютик.

— Меня на третий день нашли… маменьки тогда ругались очень. На отца. Сказали, что нет у меня таких способностей! А аллергия на крапиву есть! В следующий раз…

Коридор привел к лестнице.

И вела она вниз.

— Болото было! И я тебе скажу, что лесные комары — это… это даже ничего. Это терпимо. Вот лосиные мухи — мерзость! И трясина. Я тогда новые сапоги испортил, а между прочим, по столичному каталогу выписывал… по новой моде. Тогда я ещё не знал, что мода и чувство вкуса — вещи разные…

— Хрю?

— Особенно не стоит опираться на журналы типа «Сто столичных образов нового сезона». Врут и неточны в деталях…

Коридор вывел на лестницу. Узкие ступеньки уходили вниз и, кажется, в бесконечность.

Карл остановился. Положил руку на стену… может, дотянуться до кого из своих? Но камень молчал. Да и вовсе чувствовался огромной глыбиной вокруг.

— Так, — Карл сделал глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце. — Это… это не страшно. Камня я не боюсь. И думать надо. Надо думать.

— Хрю, — согласился свин, остановившись ненадолго.

Да, но вот о чём думать? О том, куда идти? Вариантов немного, и ли вперёд, или назад. Назад… если Лютик считает, что туда не надо, то, собственно, вариантов и не остаётся.

— Если этот коридор есть, то его кто-то построил, верно? — Карл заставил себя выдохнуть. — А если его построили, то вряд ли просто так. Кто в здравом уме будет строить каменные коридоры просто так?

— Хрю, — чуть подумав, согласился свин. И добавил для разнообразия. — Хря!

— А если не просто так, то этот коридор куда-то ведёт. И значит, возможно, куда-то выведет…

Карл поднял руку повыше и замер, разглядывая узоры на стенах.

Узоры оказались не узорами.

Барельефы! Просто очень старые… и манера такая, непривычная. Лица вперед, а плечи разворотом…

— Гномьи! — Карл застыл, потом протянул руку и коснулся линии. — Ты знаешь, что это? Это… это же…

— Хрю? — Лютик поглядел на барельефы со скепсисом.

— Обрати внимание! Форма какая! А стиль! Очень характерный! Его ни с чем не спутаешь! Это древнегномское искусство! Времен Первого царства! — сердце забилось в восторге. — Его считанные образцы остались… даже сами гномы мало что сохранили! О том периоде только легенды и остались. А материальное почти всё погибло во время Великого переселения и позднейших гномо-эльфийских войн! Это же… это же сенсация!

— Хрю, — Лютик снова поглядел на стену, потом повернулся и, махнув коротеньким хвостом, добавил. — Хрюк!

— Да, да… мы должны дойти! Мы должны выяснить, куда ведет эта дорога! И возможно, впереди нас ждет великое открытие! И мы…

Карл зашагал по лестнице.

Но уже куда веселее. В конце концов, его обязательно найдут — всегда ведь находили — а с ним и, возможно, постройки времен Первого царства! И это воистину будет сенсация…

А если так, то он, Карлайл, всё-таки впишет своё имя в историю.

— Вперёд! — воскликнул он, пусть даже никто, кроме Лютика и не услышал. Но ведь когда-нибудь в мемуарах придётся всё описать.

И не писать же, что он просто шёл и пришёл.

А потому Карл расправил плечи и повторил, правда, более эмоционально:

— Вперёд! Нас ждут великие дела!

Глава 15

Глава 15 Где речь идёт о призраках

Она злилась. «Ну ничего, я и сама справлюсь без его грёбанной помощи!» — рассуждала девушка отчаянно погружая руки туда, откуда по мнению многих берутся дети.

Метафорично о тазике с капустой

Кузины виновато переглянулись и, изобразив улыбки, сказали:

— А мы вот!

Хором сказали.

И от стола отступили. Ульрика указала пальцем на шкатулку. Следует заметить, что шкатулка была довольно-таки уродливой. Низенькой, широкой и грубоватой. И роспись — желто-красные цветы на черном фоне — не делала её красивей. Возможно потому, что лак, роспись покрывавший, потрескался и местами облез.

— Эм… — Бернхард посмотрел на шкатулку.

На девушек.

И опять на шкатулку. Виноватый вид дорогих кузин явно говорил, что использована она была для чего-то, что он, Бернхард, не одобрит. И кузины это знали.

Но для чего?

Воображение отказывало.

— Вы ведь за ней пришли? — уточнила Ульрика.

Бернхард снова посмотрел на шкатулку. Зачем она ему?

И покачал головой.

Элоиза открыла было рот, явно собираясь что-то сказать, но сестрица ткнула её рукой в бок. И рот закрылся. Определённо со шкатулкой было что-то не так.

Что?

— А вас Киньяр послал? — Ульрика посмотрела на сестру.

— Нет. А что?

— Ничего. Разминулись, наверное.

То есть, этот Каэр точно знал, что было не так со шкатулкой. Ладно. Вряд ли одна шкатулка способна доставить серьезные проблемы. Что там могло быть? Особо ценные железки? В детстве за ними водилось, но с тех пор сестры, кажется, повзрослели и не выносят содержимое складов под юбками, а пользуются как и положено воспитанным тэрам сумочками.

А что в средней величины дамскую сумочку и голем влезет, пусть и по частям, так это уже мелочи.

Ну или шкатулка.

Шкатулка точно должна влезть.

— Он пошёл искать тэра коменданта, — Элоиза разгладила складки на юбке. — А он не с вами?

— Нет. Во дворе…

У коменданта есть куда более неотложные дела, чем поиск одного призрака. Для этого хватит и двоих. Но всё-таки, что не так со шкатулкой? Или скорее с её содержимым. Что там? Письма? К подругам? Любовные записки? Стихи собственного сочинения? У Бернхарда одно время была такая тетрадка. Он тоже очень стеснялся кому-то её показывать.

Потом и вовсе сжёг. Стихи, к слову, были препоганейшие.

Но при чём тут Каэр?

— Тэра Урсула! — некромант огляделся. — Я ведь чувствую, что вы где-то здесь! Мы вас звали!

— И что? — тэра Урсула вышла из стены. — Я, безусловно, крайне благодарна вам за открывшиеся возможности, однако хочу заметить, что всё-таки не обязана являться по первому зову!

— Извините. Просто ситуация нестандартная, — некромант спорить с призраком не стал, что было разумно. — Просто испугался, что и вы пропали.

— А кто ещё пропал?

Кузины переглянулись.

— Девушки, — Бернхард позволил голосу звучать строго, хотя по-настоящему злиться на кузин никогда не получалось. — Вы не могли бы прогуляться.

Элоиза открыла было рот.

— Конечно! — Ульрика подхватила шкатулку. — Мы пойдем к себе… ладно? И потом у нас голем разобран. А это нехорошо, когда война, а голем разобран! Мы к вечеру его соберем, там в одном месте схему поправить надо…

И ухватив сестрицу за руку, потянула за собой.

Нет, что-то с этой шкатулкой явно было не так.

И не то.

— Боже! Случилась катастрофа? Трагедия? — голос тэры Урсулы дрожал от волнения. Она и над полом приподнялась, заломила руки и по прозрачной её фигуре прошла дрожь. — Пропал…

— Карл, — перебил её некромант. — Вы разве не ощутили?

— Нет, — тэра Урсула замерла. — Погодите…

Фигура её замерцала, рассыпаясь на искорки, и исчезла. А потом вернулась.