Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 29
— Война, с одной стороны, это нехорошо…
А потом, в другой раз дядюшка явился в храм, посмотрел на её заплаканное лицо и поинтересовался, хочет ли она, Бэлла, и вправду выходить замуж в шестнадцать лет. Услышав же ответ, хмыкнул и сказал:
— Я знал, что у кого-то в этой семье есть мозги…
Отец, конечно, возмутился.
Он ведь сам устраивал этот брак. И договор подписал, и… и тогда они едва не подрались с дядюшкой. Только он, маленький и невзрачный, ничуть не испугался огромного отца. А матушка сразу всё и поняла. И пока отец с дядей выясняли отношения скоренько так собрала вещи Бэллы в сундучок, куда сунула и кошель с парой монеток.
На всякий случай.
А главное, права оказалась. Уступил отец. Когда дядюшка напомнил, что, конечно, брак — это дело благое, но только когда по обоюдному согласию, а не с продажей дочери, пусть и за хорошую сумму. Что ему отец Бэллы должен не меньшую, за реконструкцию мельницы. И что дядя готов простить, а заодно, раз уж отцу так понадобился постоялый двор, то даст денег и на его покупку…
В общем, как-то оно тогда сладилось, да.
— В печать, — дядюшка подвинул лист к себе, поморщился и отодвинул.
— В вечерний?
— В срочный… пусть сверстают листок. Заголовок придумай сама. И краткое вступление тоже… что-то такое, про коварство танерийцев и подвиг наших героев. И что письмо печатаем подлинное.
Он снова задумался, правда ненадолго.
— Кликни Олафа… надо подумать, что делать с акциями… хотя… нет, стой. Про Железную Иоланту упоминать не стоит. Имена своих подружек тоже убери. Ни к чему оно. И сама помалкивай. Пусть будут неизвестный источник.
— Достоверный?
— Достоверней некуда, — кивнул дядюшка. — Напиши, что будем рады подробностям… любым.
— А под статьёй? Как тогда подписать.
— Поставь… — дядюшка задумался. — «Н» — банально, от этого уже устали… «Л» — как-то мягковато… не этот случай.
— «К»? — предложила Бэлла. — Наш таинственный благородный тэр «К»?
— Идёт. Предисловие краткое набросай. Что, мол, получена достоверная информация. Связь с крепостью утрачена, и это письмо, попавшее к нам чудом, последний шанс защитников древней твердыни быть услышанным. И пару слов для мальчишек, что-то там… сенсация… коварное нападение… герои сражаются до последней капли крови… ну, не мне тебя учить.
Белла улыбнулась дядюшке.
Не ему. Тогда дядюшка нанял лучших учителей. Он бы и в университет Бэллу устроил, если бы туда женщин принимали. Но ничего, оказалось, что в университет ей нельзя, а вот университету в дядин дом можно. Пусть оно дорого вышло, но… дядя никогда ни словом не упрекнул в том, сколько он на Бэллу потратил.
Она тихонько вышла.
Кивнула управляющему. Отдала распоряжения и, подумав, что если начинается война, то одной шкатулки для связи может быть недостаточно.
Война — дело такое…
Целиком шкатулку не перешлёшь. Или… пока связь с городом сохраняется, но поезда туда редко ходят, она проверяла. И опять же, как от города и до крепости дотянуть? Нет, надо иначе. Чертежи? Кое-что упростить, заменить. Девочки толковые, в артефакторике разбираются, но вот как у них там с материалами? Нет, надо попроще. Чернила… да, с чернилами плохо, но они тратятся только на приём. А вот отправка… если выкинуть блок приёмки? Хотя… не стоит. Какой-никакой запас должен был. Вот с настройкой хуже, но можно зацепить за контур первой, эфирный канал ведь в теории один. Разводку канала сделают, Бэлла им показывала, как. Так что в качестве эксперимента… хуже точно не будет.
Заодно стоит собрание клуба провести, внеочередное. Тем паче толстый Корвин, с которым дядюшка долго и муторно вёл переговоры об уступке прав на новый роман про Анжелину, сказал, что этого романа, может, и не будет… курьер, мол, пустым пришёл.
И автор на связь не выходит.
Жаль, если так…
И узнать бы, кто этот автор. Дядюшка точно лучшие условия предложил бы. Корвин — известный стервятник. Он и сам не скрывал, что контракт получился выгодным, а значит и думать нечего — гонорар занижает, о половине тиражей, небось, вовсе не отчитывается. Не говоря уже о том, что в провинциях стали свои печатать, причём на столичных гранках.
Вот вопрос, знает ли о том автор?
Бэлла опять вздохнула и крепко задумалась. Правда, совсем не над шкатулкой, войной и иными обычными делами. Нет, её уж который месяц кряду мучил один вопрос: зачем бедной Анжелине герцог, которого постоянно приходится спасать?
В самом-то деле…
В этом плане пират смотрелся куда как перспективней. И деятельный. И организаторские способности изрядные. А главное, что не женат…
А что до занятия, то… не страшно.
Сила любви любого исправит. Особенно, если это любовь Анжелины.
Крепость Таут-ан-Дан, недра
Карлайл знал, что спит. Но сон был настолько чудесен, что он категорически не желал просыпаться.
Столица.
И военный парад. И он, Карл, стоит на возвышении, глядя, как мимо маршируют войска. Кирасиры и драгуны.
Лёгкая кавалерия.
Пехота. Карл слышит, как вздрагивает земля, отзываясь на чеканный шаг. Но главное не это, главное — новая форма! Идеальная! Одновременно удобная, простая и изысканная в этой простоте. Карл любовался тем, как сидят мундиры, подчеркивая ширину плеч, прямые спины…
— И никаких париков! — заметил он кому-то, кто стоял за спиной. — Это возвращение к замшелым традициям не имеет под собой никаких оснований. Наоборот! Мы должны двигаться дальше! Косы… зачем солдатам косы? Подумайте сами? А длинные волосы? Они ведь требуют ухода! Разве доступен простым солдатам хороший уход? Шампунь, бальзамы… маски в конце-то концов!
— Вы безусловно правы! — ответили ему.
И марширующие солдаты, освобожденные от гнета париков или длинных волос, радостно провопили:
— Слава великому!
Вот тут Карл и очнулся.
Момент перехода он ощутил, как и некоторую печаль, правда, с лёгким недоумением. При чём тут парики? Их уж пару десятков лет как отменили. А вот поди ж ты, всплыло.
А всё почему?
Из-за нервов!
У него нервная система очень чувствительная, её беречь надобно, а тут то танерийцы, то демоны, то призраки… особенно последние. При мысли о призраках Карлайл встрепенулся и осмотрелся.
Нет, призраков рядом не было.
Вообще ничего не было, кроме…
— А где это я? — спросил он и голос увяз в толще камня. — Опять, да?
— Хрю? — раздалось снизу. И грязноватый пятак ткнулся в ногу.
— Это ничего… это я так… опять ходил во сне. Со мной случается. Всё нервы… на эту войну никаких нервов не хватит. Зато я мундир построил. Идеальный!
Правда, тут же Карл осознал, что совершенно не помнит, каким точно был тот идеальный мундир. Вроде бы шерсть, для нижних чинов — плотная, сукно, а вот офицерские можно и из тонкой…
А дальше что?
Воротник… стойка? Сдвоенная?
А спереди? Если прямая линия… нет, кажется, два ряда пуговиц… или один? И какой запах?
— Хрю! — пятак опять ткнулся в ногу, и остатки сна развеялись, оставив ощущение растерянности. Со снами так всегда. Вот вроде бы всё правильно, идеально, а потом просыпаешься и пустота.
— Ладно, со сном позже. Надо разобраться, куда меня занесло… однажды я в лесу очнулся. Но это не лес, — Карлайл осмотрелся.
Ага. Слева была стена.
Справа тоже была стена.
Коридор?
Башня?
Не похоже… или как раз похоже? Коридор узкий, вдвоем не разминуться. На стенах руны и они слабо светятся, впрочем, слишком слабо, чтобы что-то разглядеть. Поэтому Карл, зачерпнув силы — а она просто-напросто клубилась вокруг, — создал светляка.
— Надо же, — сказал он, потому что тишина действовала на и без того измотанные нервы подавляюще. — Это мы куда попали?
Коридор тянулся… откуда-то и куда-то. Прямой, как стрела, проложенный в толще камня под небольшим наклоном. Руны, точно откликаясь на силу Карла, вспыхнули ярче.
— Хрю, — Лютик мотнул башкой и потрусил вперёд. Остановился, обернулся, точно намекая, что и Карлу не следует задерживаться.