Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 20
Выходит, что не совсем.
Карлуша, добравшись до стены, которая выглядела глухой, замер.
— Ну вот, сейчас постоим и пойдем домой, — сказала я. И ошиблась. Братец вытянул руку и надавил на один камень. Потом на другой.
И на третий.
И в местах, которых он касался, на стене вспыхивали руны. А потом они вовсе объединились в одну большую… гномью⁈
Нет, реально?
И кусок стены просто провалился внутрь. А Карлуша издал радостный вопль и шагнул в провал.
— Ух ты… — Патрик замер.
— Стоять! — успела крикнуть я, отчаянно пытаясь понять, как быть.
Следом за Карлушей в провал нырнул Лютик.
А… а потом стена вернулась.
Твою же ж!
Глава 10
Глава 10 Где всякому пациенту свой целитель
Выйдя в поле она осмотерлась по сторонам- вокруг было поле…
Кое-что об очевидном.
Орик чувствовал себя счастливым.
Странное чувство.
Нельзя сказать, чтобы вовсе незнакомое. Нет. В его жизни случались разные моменты. В том числе и приятные. Скажем, когда ему удалось победить Алий-ыхара, пусть и в учебном поединке, но все же. Он помнил это чувство — удивления и какого-то чистого восторга… и тогда даже показалось, что теперь-то все изменится, ведь он показал и доказал свою силу.
Но…
Алий-ахыр прошел обряд посвящения. А после, вызвав Орика, избил его так, что…
Нет, это не счастье.
Или тогда, когда в храм заглядывала тетушка. Она каждый год находила время явиться, и обязательно призывала Орика к себе. И даже когда стало ясно, что он проклятый, ничего не изменилось.
Или нет.
Теперь за несколько дней до визита Орика избавляли от работ, потом отмывали, обряжали в чистые одежды и кормили досыта. Более того, ему позволялось присутствовать на благодарственной службе, пусть и не в первых рядах. А уже потом, после службы, его вели в тетушкины покои. И она обнимала его, усаживала перед собой и сама разливала чай по крохотным белым чашкам. А к чаю тетушка привозила сладости, которых было так много, что глаза разбегались. И он, вечно голодный, вдруг терялся от такого изобилия.
Она же предлагала то одно, то другое.
И говорила.
Расспрашивала. Ласково так, мягко…
Нет, Орик не жаловался. Сперва было не на что, потом понял, что… тетушка всё одно уедет. И забрать его не заберет, потому как в свите её нет места мужчинам. А чтобы вовсе из храма… о таком он и мечтать не смел. Не смел, не мечтал, но осторожно перебирал слова, зная, что слушают.
Она тоже знала.
И выходили разговоры эти какими-то на диво неловкими. Только в конце тетушка снова обнимала его и на ухо шепотом говорила, что нужно ещё немного потерпеть.
У того счастья был привкус горечи.
Чтоб… почему все так?
— А я тебе говорю, он почти уже проснулся! — этот шепот разрушил воспоминание. — Вон, видишь, носом дернул.
— Просто муха села, — отозвался другой.
Женский?
Оба голоса принадлежали женщинам. Молодым. И… и он помнил. Точнее вспомнил. Давящее чувство в груди. Зов, который слышал лишь он. И этот зов был столь сильным, что затмил разум.
— Ой, ему плохо! — воскликнула вторая женщина.
— Да нет, — Орика схватили за руку.
— Он стонет!
— Может, в туалет хочет?
Зачем она это сказала? До этого Орик не хотел в туалет.
— Или пить?
И пить не хотел.
— Или ему больно! — возмутилась та, вторая.
— Мели, я как целитель утверждаю, что ему не больно!
Целитель?
Откуда взялся целитель? В храме были, но… даже когда Орику сломали руку, то целителя позвали не сразу. Только когда рука совсем опухла. И то, кажется, исключительно потому, что Верховная жрица вряд ли обрадовалась бы, увидев Орика одноруким…
Странные мысли.
И эти женщины странные.
— Ты еще не целитель, — возразила та, вторая. — И нужно позвать тэру Анхен.
— Не нужно звать тэру Анхен. Не отвлекай ее. У нее любовь.
— Фреда!
— Между прочим, он герцог! И герой! Вон, танерийцев добыл!
— Он их не добыл, а нашел!
— Невелика разница. Главное, что они — здесь…
Понять бы еще, где это «здесь» находится. Впрочем, вариантов немного. С сознанием вернулась и память. Он в поместье. В том самом, куда наставник Ликий запрещал соваться, хотя и эти земли следовало осмотреть…
— А теперь он совсем очнулся, — возвестила первая девушка. — И подслушивает!
— Фреда!
— Мели, он реально подслушивает…
— Он танериец. Что он может подслушать?
— Мало ли… эй ты, открывай глаза, пока я… — девушка задумалась, явно не зная, чем именно угрожать. — Пока я старших не позвала!
Орик глаза открыл. В конце концов, теперь они вряд ли станут говорить о вещах тайных, потому притворяться дальше смысла не видел.
— Понимает! — девушка подпрыгнула и обернулась. — Видишь, Мели? Я тебе говорила!
Девы.
И юные.
Одна совсем-совсем, и такая… забавная. Узколицая и со смешными круглыми глазами, будто увидела что-то ну очень удивительное. И со ртом большим, как у демона… в старых трактатах демонов всегда почему-то большеротыми рисовали.
— Ты нас понимаешь? — спросила она требовательно и пальцем ткнула. Палец оказался на удивление твердым. И Орик охнул, но тут же устыдился. Может, он и не воин, может, не достоин носить доспех, но это ж не значит, что он должен стонать от женского тычка.
— Фреда! Ты ему ребра сломаешь! — вторая оказалась рядом.
— Не сломаю. А если и так, то я же и залечу. В конце концов, я…
Целитель?
Эта вот… сколько ей лет-то? У Орика были сестры, пусть даже познакомился он с ними лишь в шатре отца, но… но все равно девушка совсем юна.
И уже целитель?
И если так, то боги щедро благословили ее…
И отец запросит за такую дочь большой выкуп. Чтоб. Почему эта мысль вообще пришла в голову? Какая ему разница? Тем более, что в здешних обычаях невесту не выкупают.
— Он напуган, — произнесла вторая.
Эта тоже была странной.
Красивой? Да, пожалуй… наверное. Орик ничего не понимал в женской красоте. Он слышал разговоры послушников, когда те обсуждали храмовых шлюх, но… но это другое.
Девушка была хрупкой.
Как первоцвет, что распускается в серой после зимнего времени степи. И яркой. И такой же… удивительной?
И он моргнул, сообразив, что услышал.
— Я не боюсь, прекрасная госпожа, — он постарался выражаться, пусть и без должного изящества, поскольку давно понял, что такового лишен, но вежливо. — Мой дух спокоен, и тело преисполнено благодарности…
— Красиво, — оценила целительница и снова пальцем ткнула. — Ты, главное, благодарность не расплескай, а то диван хороший, неловко выйдет.
— Ай! — вырвалось само. Почему-то у этой пичуги тычки выходили более болезненными, чем удары пудовых кулаков.
— Фреда!
— Да ладно! Я проверяю, как у него нервы работают! И вообще! Это враг!
Утверждение было настолько логичным, что Орик не нашелся с ответом. Он ведь и вправду враг.
— Это еще не значит, что его нужно пытать!
— Я не пытаю. Я помогаю.
Если здешние целители помогают так, то страшно подумать, на что способны местные палачи. По спине поползли струйки пота. И в целом дышать стало тяжело.
— У него пульс участился! — радостно воскликнула целительница. — Я сейчас…
— Стой!
— Помогу!
— Фреда!
— Не обращай внимания, — сказала девчонка, снова ткнув пальцами уже с другой стороны. — У тебя какая-то мышечная скованность наблюдается, что не совсем нормально… а она ничего в целительстве не понимает!
— Как и ты, — вторая девушка скрестила руки на груди.
А все-таки странные здесь люди.
Две красавицы… ладно, почти красавицы, особенно эта, вторая, которая теперь не просто тыкала, а пускала в тело Орика силу. И ощущалась она, как уколы раскаленными иглами. Причем кололи эти иглы во все стороны и так, что…
Орик стиснул зубы, чтобы не закричать.