Кицхен вступает в бой (СИ), стр. 18

Конечно, мертвецы были тут. Но только ли тут…

— Оказать помощь тем, кому необходимо помочь…

Эвилий держался за спиной, но не спешил вмешиваться.

— Ты, — Валисий ткнул в стоящего рядом Малития. — Найдешь Агара-ата, это мой сотник. Пусть пришлёт двоих…

— Уходить надо, — раздался нервный голос. В темноте не разглядеть, чей, а сил выпускать огонь не было. Точнее силы эти Валисий не желал тратить понапрасну. Он вставил глаз в глазницу, и люди отозвались слаженным вздохом, в котором слышался тихий ужас.

Как дети, право слово.

— Поздно уходить, — Валисий придержался за стену. — Мы пришли сюда, поверив храмовникам… но сейчас, будьте уверены, храм скажет, что их тут не было. Или объявит того неудачника отступником, а мы с вами станем кем?

— Мятежниками, — подсказал Эвилий, и был услышан.

— Именно. Мы и есть мятежники, которые нарушили данное ханом слово. И потому ждет нас не почёт, но удавка… и то, если только нас.

Тихо стало.

Очень тихо.

Впрочем, ненадолго.

— Мы… мы должны ударить! Сплотиться и ударить! — воскликнул кто-то там, в темноте. — Нам не нужны жрецы! Мы и сами справимся…

Идиоты.

Какие же… и главное, сами этого не понимают. А голоса уже подхватили гениальную идею.

— Тихо, — рявкнул Валисий. — Ударить… сейчас от нас удара и ждут. Или, думаете, там не подготовились? Нет… нас ждали тут.

Потому как иначе объяснить, что крепость, за которой люди Валисия — вот не доверял он жрецам — наблюдали уже несколько недель, оказалась вовсе не так слаба? Ему ведь докладывали, что стены обветшали. Что патрули, пусть и выставлены, но службу несут лениво, порой вовсе позволяя спать на посту. Что солдат мало, а те, которые есть, ни на что не годны…

Это всё было сделано нарочно.

Ловушка.

И Валисий в неё угодил. Впрочем, не только он.

— Сейчас надобно сперва успокоить людей. Скажите… скажите, что жрец ошибся в проведении обряда. Что вместо сына Айлура он вызвал демона…

Ропот был ответом.

— И что этот демон восстал против жреца. И убил его. Всех убил. И что мы с трудом, но загнали тварь в бездну…

Голосов стало больше.

— Однако прорыв не удался. И планы нужно будет изменить…

Отступить?

Самое разумное. Осаждать подобную твердыню бесполезно, но… куда отступать? Возвращаться домой? Каяться и надеяться, что Великому хану достанет его, Валисия, головы? И что остальных он не тронет?

— Мы всё равно возьмем Проклятую крепость! — возопил кто-то там, в глубине тоннеля.

Как есть идиот.

Но ведь не бросишь же.

Глава 9

Глава 9 В которой затрагиваются вопросы слабого здоровья магов

…Это произошло как-то одновременно. Видящая вонзила клинок в сердце одного, как вдруг…в то же время чья-то секира вошла глубоко прямо в спину, аж конец выглядывал из живота. Она поперхнулась и задним лезвием убила раневшего ее.

Когда герой получается слишком крутым.

Я лежу.

Лежать хорошо.

Хорошо лежать — ещё лучше. Чувствую, что тело легкое-легкое, как пушинка. Правда, длится это чувство недолго, потому как примитивная физиология разрушает всякое очарование.

Желания сходить в туалет и пожрать, как всегда одновременные, разрушают легкий сон.

Я открываю глаза.

Ага.

Я у себя. Помню этот кривоватый потолок с трещинами.

Я не одна.

На груди моей покоится кукла Карла. Ноги прикрыты одеялом, и на них навалилось что-то тяжёлое.

Свинудль. Лёг поперек и спит. Причём похрапывая так, ощутимо. Рядом, устроившись в кресле, сопит Карлуша, его сонное бормотание я узнаю из тысячи. А с краюшку кровати примостился и Патрик.

Чудесно.

Я пошевелилась, на что свин откликнулся возмущенным всхрапом, а Патрик вскочил.

— Живой! — радостно, пусть и шепотом, воскликнул он и широко зевнул. Потом нахмурился и уточнил. — Вправду живой?

— Вправдивей некуда.

Голос после сна был ещё сиплым, но это ничего. Главное, что в целом, вроде, нормально так. Руки шевелятся. Ноги… ну, раз чувствую тушу свинудля, значит, точно на месте. Голова наличествует. А остальное как-нибудь да отрастёт.

Некроманты вообще живучие.

Патрик не спешил радоваться дальше, но глядел с немалым подозрением.

— А мамка говорила, что если маг после смерти встаёт, то чудищем оборачивается! — сказал он и палец вытянул, на меня указавши.

— Личем, — поправила я и ногами всё-таки пошевелила. Ответом было возмущённое хрюканье. — Это называется лич. Когда мертвец воскресает самопроизвольно, то как правило получается упырь. Тело продолжает существовать за счёт тёмной силы, но разума не имеет. Нервная ткань разрушается первой, а это имеет свои последствия…

Карлуша сонно затряс головой и руку вытянул, указав пальцем на стену.

И Патрик, дёрнувшийся было, проворчал:

— Вы все туточки странные…

— А то, — согласилась я. — Так вот, у магов всё несколько иначе. Источник силы сохраняет тело. Не навсегда, само собой, но процессы разложения идут много медленней. А поскольку концентрация магической энергии в разных тканях отличается, и в нервной достигает максимума, то и разрушается она, соответственно, медленнее прочих. В результате, если происходит воскрешение, то мертвец сохраняет ряд способностей. Особенностей…

Стряхнуть с ног свинью — та ещё задача. Особенно, когда та не желает стряхиваться. Лютик приоткрыл глаз, глянул на меня с укоризной, и закрыл. Вставать и освобождать мои ноги он не собирался.

— Во многом, конечно, и тут всё зависит от того, как быстро был поднят покойный и успела ли его душа покинуть тело, или вообще перерождение случилось в моменте… в общем, тогда и появился термин «личностно-сохраненный объект». Или лич.

— А… — протянул Патрик. И кажется, не туда я пошла лекцию читать. — Мамка говорила, что проверять надобно.

— Как?

— Кол вбить. В сердце. Если помрет, то и вправду человек. А нет — то и мертвяк.

— Вот… давай ты мне на слово поверишь, а? кроме того, не все личи — это зло. У меня вот наставники были такими. И у братьев. И вообще, что за странные предубеждения? Покойник — тоже человек!

От такого заявления Патрик растерялся.

— Карл! — рявкнула я. И братец медленно повернулся ко мне. Глаза его были открыты, но пусты.

— Он — этот… лич! — выдал Патрик.

— Нет, он живой. Просто сомнамбула…

— Чего?

— Во сне ходит.

— А… — Патрик на всякий случай отодвинулся. — Под себя? Если так-то лечиться надо. Пояс греть. И ещё жопу.

— Нет, просто. Сны снятся, и он в них, как наяву…

Карл медленно поднялся и, махнув рукой, заявил:

— Всех вас одену!

— Так мы того… — попытался возразить Патрик, но я дотянулась и схватила мальчишку за руку. Ну его, с его идеями. Ещё пырнет Карлушу, если не колом, то ножом. А запасного брата у меня нет. Вырываться Патрик не стал, но выразительно повторил. — Мы одетыя!

— Прямые линии! Это гениально! Это невероятно! Главное — держать прямые линии…

— Бредит, — Патрик поглядел на Карлушу с сочувствием. Кажется, вбивание кольев и иных предметов в сердце откладывалось. — Болезные вы, маги, как я погляжу… то в обморок, то бредите.

— Нитки! Всё дело в нитках! Хлопковые должны быть наилучшего качества! А как их хранят? Как хранят, я вас спрашиваю⁈ А? Сырость! Мыши! И хлопок гниет, нить утрачивает прочность!

Голос Карла был полон такого неподдельного трагизма, что даже мне стало боязно за судьбу ниток.

— А он не того? Ну… ещё раз и всё!

— Нет, он просто вот… сон видит.

Ноги я вытащила и пихнула Лютика в бок.

— У тебя хозяин бредит, — сказала я свину, который посмотрел на меня, потом на Карла и широко зевнул. Кажется, данное обстоятельство его не слишком обеспокоило.

— А шелк? Безусловно, шелк намного лучше, однако следует принять во внимание… — Карл замолчал и, мотнув головой, произнес. — Да… идти нужно по нити! Эти нити самые лучшие! И я смотаю! Лично.