Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 56

Песнь затихла. Золотистый свет угас, и Распутин, тяжело выдохнув, словно задерживал дыхание, убрал руки.

Вагон тряхнуло. Я не удержалась и сползла на пол. На обломки стола, тут же впившиеся в бедра и бок, на обрывки карты и книги. Охранитель, упавший на сиденье, поднялся, выровнялся, присел рядом…

Из коридора донеслось:

«Вяжите, вяжите ему рот крепче! Тварь конченная! Макс, дай ему еще по почкам!»

Ругалась, кажется, Элька…

Глава 27

Пепел?

— Александра? Саша, слышишь меня? — Распутин пытался поймать мой взгляд.

— Да не глухая, — говорить было тяжеловато.

Охранитель облегченно выдохнул.

— Не шевелись. Дай я гляну, нет ли ран, и…

— Все нормально, — заверила я и попыталась встать. Неудачно — тело превратилось в кусок желе.

— Ну куда спешите… — охранитель обхватил за плечи. Прикосновение не приносило огня, оно было скорее… мягким? — Сядьте. Сюда, вот так.

Обивка дивана поездного дивана нравилась мне больше, чем жесткий пол с деревяшками.

Глаза Распутина светились холодным золотистым светом. Я выпрямилась, сжала кулаки… Но свет попросту погас.

— Я не причиню вреда, — заверил охранитель. — Выжигание было необходимостью, ваш дар вышел из-под контроля. Прибежавший Колесов сказал, что это случилось из-за какого-то желтого облака.

— Да. Вроде того. Вы…

А что — он? Говорил же, что в третий раз все плохо закончится.

— Я понимаю, что вас заставили потерять контроль. Я впервые видел, чтобы дар у взрослого, прошедшего Путешествие, был отделен от сознания носителя. Но, благо, после значительно ослабления вам удалось восстановить контакт. — Говорил Распутин так же, как воспитатели у нас на занятиях. Словно лекцию читал… Почему-то казалось, что он хотел произнести что-то другое, но не стал. Предложил: — Потяните на себя родовую силу, перстень дает такую возможность. Должно стать легче.

Я попыталась сосредоточиться на лице внимательно осматривавшего меня охранителя.

— Что случилось?

— Это у вас надо спрашивать, меня тут не было.

— Я про огонь.

Его следы словно бы оставались внутри. Словно… словно ожог, только не тела, а чего-то иного, нематериального.

— Это мой дар, — просто ответил Распутин.

Да уж догадалась что не универсальная магия…

За дверью послышались возгласы. Потом раздался звук удара, чей-то вскрик и неразборчивое мычание. Распутин бросил на меня полный сомнений взгляд.

— Помогите там. Я разваливаться не собираюсь, — заверила я, перебираясь дальше к стене. Еще бы с ногами залезть — и совсем хорошо будет.

Охранитель кивнул и вышел из купе. Раздался его изумленный возглас, бормотание Эльки, Романов, кажется, что-то говорил… А я, оглядев уничтоженный столик и валявшиеся повсюду документы, привалилась щекой к стене.

На душе скребли кошки. Я думала, что могу сдержаться. Что дар, пусть и раздражавший сильнее, чем раньше, ведь к боли и зуду в шрамах присоединился холод и понимание своей силы, под контролем. Да, не абсолютным, я не обманывалась. Но думала, что все в порядке. А все случилось вот так, вне драки, без провокаций, без магии рядом…

Я опасна. Каждую секунду, каждое мгновение.

И как я Эльке с Максом в глаза смотреть буду? А Романову? Он может и выглядит наивным, но наверняка попросит у своего начальства ограничить мои силы. Или Зубатов прикажет. Почитает рапорт Распутина — и прикажет.

И что теперь? Умолять, просить скрыть эту историю? Глупо. Бессмысленно и унизительно.

Я прикоснулась пальцами к обивке. Нашарила внутри каплю холода и вывела ее на ладонь. Далось это с глухой болью. Наверное, и правда остались ожоги — дар Распутина ведь выжег мой, наверняка это и на энергетике сказалось. Скорее всего он так же делал и раньше, на складе, например. Просто не так сильно. Но там это был… провал, вот. Просто эмоции захватили, мне хотелось быть самым большим и сильным хищником, а теперь зверь внутри совсем сорвался с поводка.

Сейчас и дар, и магия повиновались, и от моих пальцев по ткани пополз иней. Сколько продержится контроль? До следующего желтого облака?

Я выдохнула и, загнав подальше слабость и глухую тоску, принялась собирать книги и разлетевшиеся по купе бумаги. Вагон качало, приходилось сосредотачиваться на простейших действиях, но зато это отвлекало от неприятных мыслей и эмоций.

Сожалением делу не поможешь. Как вернусь в поместье, буду держаться подальше от всех. А Элька с Максом пускай найдут себе университеты, оплачу. Лучшее, что я могу для них сделать. Стоит выяснить, может получится освободить их от вассалитета.

Голоса за дверью давно стихли. Я закончила с уборкой, решила выглянуть в коридор, но вагон мотнуло, и пришлось приземлиться на сиденье. Со второго раза добралась до двери — никого, только поручень у окна обломан и кровь вон на ковре. Черт. Что тут случилось?

Я осмотрелась. Никого. Куда ушли? Почему не вернулись в купе? Впрочем, глупый вопрос если учесть, что я чуть всех не растерзала.

Я сосредоточилась. Ощущение ожога внутри не радовало, но энергию проводить не мешало. Перстень должен подсказать, где все.

Я почувствовала желание развернуться. Один шаг, другой, третий… Вагон раскачивался вроде слабо, но сохранять равновесие было тяжеловато. Ощущения вели к выходу и куда-то дальше.

Я добралась до двери в тамбур, но открыть не успела: она распахнулась сама и появился Распутин.

— Александра, что вы тут делаете? — он попытался поймать мой взгляд.

— Что с остальными? — я постаралась выпрямиться. — Чья кровь?

Охранитель усмехнулся.

— Остальные решили за вас отомстить. Кровь, полагаю, Герасимова, по крайней мере по документам. Давайте-ка вы в купе вернетесь. Вам не стоит сейчас бегать, если не хотите чтобы с поезда вас выносили.

— Не будут.

— Это сейчас, на остатках адреналина, так кажется. Идемте. Пожалуйста, — последнее Распутин произнес мягче. — Могу дать слово мага, что ваши вассалы в безопасности.

— Романов?

По лицу охранителя скользнула тень недовольства.

— Аналогично. Отдохните хотя бы пару часов и сможете поговорить с ними сами.

Вряд ли они захотят слушать. И будут правы.

Я развернулась. Придется поверить Распутину на слово — все равно мимо него не пройду, а он, очевидно, дальше не пустит. Черт…

За мной в купе охранитель не зашел. В дверь постучали уже после того, как я отодвинула подальше остатки стола.

— Кто? — поинтересовалась я, ища глазами револьвер.

— Игорь Евгеньевич, — произнесли за дверью.

Голос знакомый. Надеюсь, и его обладатель тоже, хотя открывала я осторожно.

— Это я, — заверил Распутин, державший в руках высокий стакан в стальном подстаканнике и корзинку с чем-то съестным. В стакане плескался странный на вид кисель. — Сядьте. Без столика есть не очень удобно, да и не хочется, но нужно. Поверьте моему опыту.

Я не сдержала усмешки.

— Вы попадали под свой же дар?

— Нет. Но выжигание на себе испытывал, такой эффект и кое-какие препараты вызывают, и ритуалы.

— Отличная у вас работа.

— Не жалуюсь, — Распутин сел на диванчик и жестом предложил мне занять соседний. — Но бывает всякое. К тому же и я когда-то был молодым.

— Да вы и сейчас не старый, — вырвалось у меня.

На диванчик я села. Опора под спиной казалась не лишней.

— Держите, — Распутин протянул стакан и достал из корзины несколько пирожков. — Не знаю, что вы любите, так что взял понемногу.

— Вагон-ресторан?

— Умение договариваться с проводниками, — усмехнулся охранитель. — Они часто берут что-то подобное и торгуют из-под полы. В третьем классе, разумеется. Куда дешевле, чем в вагоне-ресторане, да и не продают там выпечку. По крайней мере такую.

Румяные пирожки пахли приятно. А вот кисель — нет.

— Что это?

— Название вам ничего не скажет. По сути усиливает восстановление энергетики. Сразу вам, к сожалению, хорошо не станет, но лучше, чем терпеть.