Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 52

В каюте воцарилась молчание.

— Об этом нигде не упомянуто, — тихо проговорила Элька. — Если он это все не придумал, то… Почему?

Романов криво усмехнулся. И продолжил:

— «Тем гроше излагать всю известную мне историю дальше. Русский Дракон, пример для каждого христианского государя, боровшийся с тьмой и не щадивший предавших Господа Бога нашего, сам обратился к силам, которым противостоял. Я не был близок к нему, как и любой иноземец, но мой дядя Н. знал того, кто знал государя нашего Стефана, и когда люди Иоана выяснили это, то ему и мне сохранили жизнь в обмен на возможность держать связь».

Макс фыркнул.

— Сказочник какой-то. И что, по его мнению Грозный устроил войну с этими «колдунами», а потом сам им стал?

Романов кивнул. И дополнил:

— Машек сам признает, что не был непосредственным свидетелем происходящего. Но все косвенные свидетельства говорили о том, что после смерти его сына Иоанна, «которому Дракон сам и нанес удар», «те, кто были поруганы, восстали; те, с кем государь московский сражался и против кого направлял служителей света с песьими головами, теперь появлялись во дворце, рыскали по городу. Я в иные ночи боялся покидать свой дом. Те же, кто попадал в немилость государя, теперь избегали казни, но в домах их распахивался ход в Ад». Думаю, вы понимаете, что «Ад» для людей того времени — Та Сторона.

— Но это все — просто слова поляка, — попыталась разобраться я. — Они же тогда воевали с нами, так? Или это раньше тех событий было?

— Воевали, прекратили за год до смерти Грозного или около того — нет, — задумчиво проговорила Элька. — И я согласна, это все похоже на выдумку старика, пытающегося оправдать вторжение.

Романов легко-легко пожал плечами и продолжил:

— Есть еще одна интересная деталь. «Конец Дракона Света, ставшего Змием Тьмы, положили те, кто был верен ему до падения, до открытия врат Ада. Те из псиглавцев, кто карал колдунов, обратились против того зла, которым стал государь русинов. Его они и погубили, надеясь, что отрубили голову змею. Но яд ее уже пропитал землю, и три года правления тьмы перечеркнули годы борьбы с ней. Шепотки ползли по землям, восставал люд и служилые люди, а колдуны упивались властью. Вылезли недобитые ироды, пуще прежнего терзали землю. Года шли, но тьма брала все больше и власти, ширилось колдовство. Гомункула пытались посадить на трон… И мы пошли очищающем огнем по разоренной колдунами земле, желая не дать им сделать Московию своим гнездом и стремясь направить понесший лишения люд в объятья света».

— Посмертного, — скривился Макс. — Ублюдок, еще и оправдывается!

— Едва ли это надежное свидетельство, — негромко заметила Элька. — Интересное, но пан это все и придумать мог. Или книжку могли написать позже. К тому же это вроде как копия, так что…

Подруга повернулась ко мне. Я пожала плечами.

— Нет доказательств, так? — я посмотрела на Романова. — Никто ведь никогда не писал о таком. Только немаг, — вспомнила я слова подруги.

Ник переплел пальцы и негромко заметил:

— Я не знаю. Есть… Есть архивы, куда может попасть только тот, кто правит. Но… — он сделал паузу, — последний правитель-Рюрикович действительно был убит, поэтому Михаил Романов и брал клятву с глав всех магических родов страны.

Я посмотрела на Распутина. Тот казался старше, чем за все время знакомства. Намного старше.

— Что-то случилось? — уточнила я.

Распутин посмотрел на Романова. Тот извиняющиеся пожал плечами.

— Может, нас посвятите в свои тайны? Я рассказала все что знаю, — я смотрела в упор на Ника. — И вообще-то собираюсь отдать вам свою родню и помогать с их допросами. И в исследования деда вы нос засунете.

Распутин поморщился.

— Ладно, вы все равно узнаете. Император мертв.

Что⁈ Я уставилась на охранителя, на неудивленного, но утратившего задор Романова, на шокированных Эльку с Максом…

— И вы не сказали?

— И что бы это изменило? Политика вас не касается. Мы с вами летим в Екатеринбург, прижимаем Ефима Морозова, выясняем, откуда оттиск его перстня на расписке и как он связан с бандой Черепанова. Потом едем в ваше родовое хранилище, получаем информацию о том, что узнал ваш дед, и вы оправляетесь домой, а мы — работать дальше. Вне зависимости от того, кто на троне. Хоть Алексей, хоть его сын. Это — не ваше и не наше дело.

— Ну разумеется…

Распутин возвел глаза к потолку.

— Вы — трое подростков, пусть и совершеннолетних. Со своими задачами и делами. Вот объясните, чем, по-вашему, вообще занимается император? Ник — молчать.

Политика никогда не была моей любимой наукой. Макса тоже — он быстро уставился в окно. Элька включилась в разговор со знанием дела, я старалась слушать и запоминать, но быстро отвлеклась на появившегося в купе Ильича. Романо достал прототип, бывший воспитатель принялся объяснять принцип работы артефакта сначала понятно, потом — нет…

Внизу проплывали укрытые снегом поля и леса. Спокойный мир, не знавший тревог и равнодушный ко всяким императорам и их проблемам. Перед глазами появились образы какого-то общего салона с сиденьями, смотрящими в одном направлении, маленького окошка-иллюминатора в которое было видно широкое металлическое… крыло?

— Вот видите, даже Морозова уже не слушает.

Я вздрогнула и проснулась окончательно.

Ильич исчез, Романов собирал инструменты. Элька смотрена меня с укором, Макс же и сам заснул, прислонившись головой к стене. Распутин с усмешкой заметил:

— Вы, Александра, даже во сне умеете поддерживать видимость разговора.

Я смутилась. Да, кажется, я что-то там поддакивала невпопад, пока странное видение не захватило разум. Глянула на часы — через полчаса или около того будем.

— И к чему вы пришли? — я пыталась вспомнить ту часть разговора, на которой еще «присутствовала». — Что смена власти не повлияет, эм, на текущий курс Сената?

Охранитель кивнул с насмешливой улыбкой. Романов убрал прототип и принялся что-то искать по карманам. Ругнулся, хлопнул себя по лбу и бросил:

— Я сейчас! — Вскочил на ноги и рванул к выходу.

Вот ведь… Хотя охранитель прав — какое нам дело до императора? Да, он правил всю мою жизнь… Но ведь и законы он не сам принимает, а вместе с Сенатом, и вообще — сначала один, потом другой. Все ведь смертны и все такое.

— Что вы думаете? — поинтересовалась я у Распутина. Охранитель прищурился, и я уточнила: — насчет истории поляка.

— Думаю, что без доказательств это сложно обсуждать. Большинство информации по Опричнине кануло в Лету вместе с библиотекой Грозного, которая погибла в годах Смуты. Но я, не последний все-таки маг, понятия не имею ни о каких колдунах, поклоняющихся измененным.

— Но слухи такие ходят, — заметила Элька.

— Как и о том, что тайная полиция по ночам ворует магов, выпивает их дар и закапывает тела, — отмахнулся Распутин.

Приоткрылась дверь, и появившейся за ней Романов поманил Распутина. Тот поднялся, вышел — и я, спустя минуту сомнений, вышла за ними.

— Госпожа Морозова…

— Мы вроде на одной стороне, — тихо произнесла я, оглядывая коридор.

— Наши дела вас не касаются.

— Уверены? Мне казалось, враг у нас общий.

Романов и Распутин переглянулись, и охранитель взмахом руки указал на дверь каюты.

Все вернулись на свои места. Теперь и Ник выглядел задумчивым и удивленным.

— Сразу говорю: вы до окончания нашего «вояжа» или находитесь рядом с нами, или не покидаете гостиницу или место где мы остановимся, — холодно проговорил охранитель.

— Это с чего? — я поймала его взгляд.

— А с того, что рядом нет знакомых менталистов, способных прикрыть вам разум, — отрезал Распутин. — И нет, Андреев — заинтересованное лицо, и на расстоянии такое не делается.

— А в чем дело-то? — Макс уставился на охранителя. — Что, смерть императора скрыть хотят?

— Это невозможно, — нервно проговорил Романов. — Тут… в общем, наследует его младший сын.

Я тряхнула головой. Не то чтобы я сильна в политике, но — почему? Это я и спросила.