Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 51

— Как в поезде, — заметила подруга, с трудом запихивая рюкзак на полку для вещей.

— Кристалл выработался? — удивилась я.

— Не, я его не использую пока.

— Почему?

— Зачем? С вокзала до гостиницы и с гостиницы до извозчика и так донести можно. Вот будет пеший переход — тогда да. А так… — В окно Элька старалась не смотреть. — Как думаешь, тут есть можно?

— Ну столик же есть.

— Вроде в билете было что на борту есть ресторан…

— Ага, конечно, — в приоткрытую дверь купе заглянул Романов. — Аж три. Не помешаю, дамы? Или заглянуть потом?

— Ты уже помешал, — послышался из коридора мрачный голос Макса. После ледовых замков и развлечений во Владимире на «ты» мы перешли все вместе, но не сказать что стали лучшими друзьями, да даже хорошими приятелями. Пока по крайней мере.

— Заходи, — предложила я.

Раскладывать вещи ради четырех с небольшим часов полета не было смысла. Спать не хотелось совершенно, только ж недавно проснулись.

Элька быстро отсела от окна, перебравшись на «мою» полку, и рядом с ней, оттолкнув в сторону замешкавшегося Романова, сел Макс. Больше-не-альбинос хмыкнул, занял место напротив меня и положил на стол вчерашнюю книжицу.

— Я прочитал. И это, доложу вам, очень занятная история. Сейчас Игорь Евгеньевич освободится — и я расскажу ее всем.

— Это настолько важно? — удивилась я.

— Не знаю, — легко отозвался Романов. — Но почему-то мне кажется, что что-то из описанного тут может помочь. Или помешать. Так или иначе, я всю ночь выуживал из своей головы польский и дергал через связные бумаги кузена, так что хочу поделиться плодом этой работы.

В коридоре прокашлялся репродуктор.

«Уважаемые пассажиры, с вами говорит Коврижкин Иван, капитан первого класса. Посадка завершается, отправление через минуту. Провожающим — срочно покинуть салон. Повторяю: провожающим срочно покинуть салон, мы отправляемся. Пассажирам приготовится к отплытию».

— Отплытию? — не удержался Макс.

Романов бросил на него насмешливый взгляд. Приятель скривился.

— Не все тут как сыр в масле катаются и на дирижаблях летают, есть и простые смертные.

Ник усмехнулся.

— Ты — обладатель Темнолесского дара. Не знаю какого, но судя по косвенным данным — механист, так?

— Умник, что ли?

— Едва ли. Я лишь заметил, что ты — не простой смертный, — Ник откинулся на спинку сиденья. — Никто из вас. А «отплываем» потому что изначально, да и сейчас, дирижабли составляли воздушный, но флот. И — да, первые их капитаны были моряками, да и сейчас принадлежат к морским ведомствам.

— А почему? — заинтересовалась я. — Это ж вообще разное.

— Не совсем, — ответила за Ника Элька. — Тут же нужно учитывать ветер, его скорость, уметь ориентироваться по звездам.

— А в военном плане — уметь удерживать в подчинении низкоквалифицированный персонал, — дополнил Романов. — Да и первые дирижабли, считай, были чем-то вроде лодок, только вместо паруса — шар. Зато альтенные турбины и нагнетатели, которые на флоте используют, пригодились почти без изменений, и первых артефакторов тоже из флотских набирали. Потому «плавают», рядовые тут или механики, или матросы, а военный воздушный флот во всех крупных странах — часть военно-морских сил. Вообще, конечно, если проект этих самолетов доделают, то, может, что-то и поменяется, но пока с ними много проблем: нужно строить отдельные взлетно-посадочные полосы, непонятно что там по массе, альтена жрут просто как не в себя… Ладно, не думаю, что оно вам интересно.

«Приготовиться, приготовиться. Мы отплываем!»

Элька ухватилась за сиденье, Макс напрягся. Я следила за Романовым — тот был расслаблен и ни о чем не переживал.

Раздалось гудение. Дохнуло мощным потоком теплого воздуха в котором чувствовалась магия. Каюту-купе качнуло — и воздушный вокзал за окном пришел в движение. Не он конечно, а мы — дирижабль отправился в путь.

Элька бросила взгляд в окно — вокзал не только отдалялся, но и «снижался», мы медленно поднимались вверх — и перевела взгляд на Романова.

— А откуда книга?

Ник кивнул на меня.

— А, вот зачем ты вчера спрашивала насчет польского. Из библиотеки?

— Нет, купила вчера.

Дверь купе отворилась и появился мрачный и задумчивый Распутин.

— Все в сборе. Отлично, — он хотел было сказать что-то еще, но перевел взгляд на книжку и поинтересовался: — это что?

— История об Иване Рюриковиче и демонах, — самодовольно улыбнулся Романов.

Распутин оглядел нас, сел и предложил:

— Рассказывай. Все равно у нас пока есть время и нет дал.

Похоже, что-то случилось. Напряглась Элька, нахмурился Макс… Только Ник, похоже, то ли ничего не понял, то ли все уже знал. Постучал пальцем по книге и предложил:

— Еда же была, так? Нужен квас, такое рассказывать без него — утомишься. Да и слушать тоже.

Квас и хлеб с колбасой организовали быстро. Романов свой бутерброд взял без всякого стеснения. Если он и рос в роскоши, то от простых вещей нос не воротил.

— В общем, я постараюсь быть кратким. Эта книжица — жизнеописание одного шляхтича, который решил оставить его для своей внучки. Сама книга — копия, как я понял. Оригинал сгорел в пожаре, в котором погиб и автор, и писец. Но эта самая внучка раньше попросила сделать копию, наборную, и хранила ее как зеницу ока. Ладно, не буду утомлять подробностями, посвящением и прочим, перейду к сути. Пан Майшек, написавший книгу, точнее надиктовавший, писал некий отец Бенедикт, был одним из московских поляков и находился относительно недалеко от Кремля с тысяча пятьсот восьмидесятого по тысяча пятьсот восемьдесят пятый. Потом он вернулся в Россию уже в составе интервентов.

Я фыркнула.

— И что такого он может рассказать? Как пытался уничтожить нас?

— Как пытался спасти мир от измененных, — с сожалением проговорил Романов. — Я понимаю, что речь идет вовсе не о нашем союзнике. Но замечу, что он описывает все увиденное довольно нейтрально, просто рассказывая свою историю. И, даже если многое или все из его рассказа — выдумка, он все равно как минимум интересен. С точки зрения происходящего сейчас.

— Это как? — поинтересовалась Элька.

Романов улыбнулся.

— Ты-то уже должна была понять.

— Говори нормально, — тут же вспыхнул Макс.

Распутин молчал, смотря в окно. Не то уже все знал, не то думал о другом, не то просто не хотел лезть.

— Хорошо, давайте начну издалека. Пан начинает так же, и, если продраться через всю его словесную муть, дело вот в чем: опричнина была гражданской войной.

— Это так, — кивнула Элька. — Но что в этом такого? И почему я должна догадаться?

— Пан Майшек очень часто употребляет в отношении того конфликта фразу «колдовская война» или «война с колдунами». Сначала я предполагал, что речь про то, что Грозный силой насаждал свои порядки и подчинял себе магические рода, а несогласных — уничтожал. Но потом Майшек поясняет, что имеет ввиду сражения «богатырей, использующих данную нам по воле Господа силу уничтожать врагов Его, лезущих из Ада, и грешников, демонам поклоняющихся, использующих их нечестивые, мерзкие пути, и совращающих на это остальных праведных».

— Демонические Покровители? — сообразила я.

— Похоже на то. Я все зачитывать не буду, язык у этого пана… Но кое-что озвучу. Вот, например, — Романов перелистал книжицу и начал: — «Многие думают, что русский господарь был властолюбцем, безумцем, воюющим с собственными недостаточно верными или не слишком раболепными людьми. Но он, как и кровавый Дракон»… Думаю тут речь о Цепеше, кстати. Ладно, вот: «он, как и кровавый Дракон, лишь очищал свои земли. Принесенные мерзкими кочевыми безбожниками богохульные ритуалы и обычаи укоренились среди многих русинов, а самые безрассудные колдуны заглянули в бездну Ада и, войдя в него и выйдя, вернулись со знаменами своих адских покровителей. Многие десятки лет приносили им жертвы, таясь от глаз церкви и своим оставшихся верными свету братьев, скрывая то, что ни один из благородных Зверей больше не Покровительствует им, а силы их — из самого Ада. Иоан Четвертый решил раз и навсегда очистить свои земли от этой скверны. Он не признавал клятв и договоров, и призвал верных свету карать предавших человечество, не считаясь с тем, кем были последние, что делали и помогали ли царю или его предшественникам». Замечу, что тут еще есть приписка: «Так же, по моему мнению, надобно поступать всем христианским владыкам, без всякого разбора и оправданий карая демонопоклонников».