Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 46

— Да? Отлично, а то я думал, что зря амулет сломал, он потемнел и утратил всю вложенную энергию.

— Но, похоже, сработал, — задумчиво проговорила Элька. — Прости, Саш, я не помогла. Кричала, но не дозвалась, хотела подойти, и тут Макс помешал…

— Ты прям в эту тварь чуть не влетела!

— Я не дошла до нее, и…

— Детский сад какой-то — поморщился Распутин. — Ладно, сидите здесь, пойду узнаю, что это за Герасимов и может ли он быть связанным с Милорадовым или еще кем-то.

— Я с вами, — сидеть в кабинете я не собиралась. — Может там, где он работает или живет, будут следы Разлома?

— Давай лучше я это проверю, — предложил Макс. — Один раз получилось же.

— Ладно, тогда все за мной. Найдем местного менталиста и выясним, где его пропажа жила и чем занималась. Только не лезьте никуда и держитесь позади меня, — попросил Распутин. — Ясно?

Да уж куда яснее-то…

Разумовский был занят с парнем-санитаром, стоял у изголовья кровати и держал руки на висках. Шрамы рядом с ним заныли, но в разы слабее чем в прошлый раз. Отвлекать лекаря никто не рискнул, но находившаяся тут же, около пострадавшего — на вид просто спавшего — Черкасская объяснила, где найти вещи пропавшего целителя.

Работал Герасимов здесь же, в лазарете. Своего кабинета не имел, в бумагах из его стола Распутин покопался, ничего не нашел и решил забрать их с собой. Какие-то назначения, карты пациентов, вот это все.

Жил Герасимов в Крестовском. Для сотрудников на расчищенном от леса пятачке, за первым забором, но до второго, построили два двухэтажных дома. Безликие, казенные.

Дверь нужной квартиры открыл местный вахтер. Сжимавший в руках револьвер Распутин зашел первым, я — за ним. Шрамы пронзила боль. Холод, которого было совсем мало, заворочался, поднимая голову. Угроза. Тут должна быть угроза, это логово мерзкой твари!

Я сжала рукоять сабли, готовясь выхватить оружие, атаковать… Но некого. Крохотная квартира была пуста. Хозяин ушел, причем в спешке — разбросанные вещи, вывернутые ящики, разбитая тарелка, какие-то таблетки на полу.

И сигил. Его нашла Элька, зацепившаяся взглядом за сдвинутый ковер. Отогнула и обнаружила выцарапанный на паркете замысловатый символ из скрещенных под странными углами линий, при виде которого хищник внутри меня зарычал и заскребся.

— Что это за дрянь? — поинтересовался Макс.

Распутин вытянул анализатор, вгляделся в показания и покачал головой.

— Скорее всего что-то ритуально-религиозное. Культов много.

— Нет, — проговорила я негромко.

— В смысле — «нет»? — уставился на меня охранитель.

— Да в прямом.

Все чувства вопили: сжечь, сломать, уничтожить!

— Он не инертен.

Охранитель покачал анализатором. Я скривилась и указала на шрамы.

— У меня есть свой.

— Может, будет что-то в целостности пространства? — предположил Макс. — Анализатор может не уловить некоторые виды магического излучения.

— Хочешь затоптать все улики? — недовольно поинтересовался Распутин.

— Я осторожно!

— Ладно. Ничего лишнего в руки не брать.

Элька принялась зарисовывать знак. И не зря — судя по тому, что намерял Макс, отклонение рядом с ним было значительным. Будь больше — увидели бы Разлом, а так…

— Просачивание? — неуверенно предположил приятель. — Открывали Разлом и не закрыли до конца?

— Черт его знает. Давайте это как-нибудь изолируем и пойдем отсюда, — предложила я.

Нервировало меня это место, и сильно. Все равно Распутин ничего интересного не нашел. Или нашел, но не сказал.

— Может, Илья Ильич что-нибудь подскажет? — задумчиво проговорила Элька. — Мне кажется, я эту штуку где-то видела. Давным-давно… Или нет.

— Может, — согласился Распутин. — И, думаю, нам стоит вернуться в кабинет к Олегу Васильевичу и выяснить, кто знал этого Герасимова и куда тот мог податься. Здесь его нет и, очевидно, не будет — нет ни личных вещей, ни денег, ни зимней одежды. Потом передадим дело в полицию, а пока — идите. Я запечатаю квартиру, все будет полностью заблокировано и изолированно.

В кабинете нас ждал усталый и расстроенный Разумовский вместе с задумчивым Романовым. Ильича не было.

— Не нашли? — поинтересовался он, когда вернулся немного отставший от нас Распутин.

Охранитель покачал головой.

— Что творится… Ольга, младший лекарь, в понедельник видела Герасимова рядом с Ильей, тот про мать спрашивал, про диагноз новый и перспективы. Не представляю, что с ним случилось. Стабилизировать Илью удалось, но работать с ним, с его разумом, придется долго. Какая-то, похоже алхимическая, дрянь вызывала такие сильные переживания, что там половина контуров посыпалась, и… Ладно, неважно. Важно то, что он нам ничего не скажет в ближайшие месяцы, и прочитать ничего толком не выйдет.

— А о чем говорил тот бредящий? — поинтересовалась я. Имею право знать. — Ну, который считал что за ним придут и все такое. А другие с такими же рассказами были? И этот сбежавший лекарь у вас давно?

Распутин покосился на меня со смесью уважения и раздражения.

— Пять лет работал, — рассеянно отозвался лекарь. — Петровского и еще двух его товарищей из одного управления перевели. Индуцированный бред, сверхидея. Они считали, что некоторые разведывательные экспедиции организовываются чтобы неугодных магов завести подальше и скормить неким сущностям Той Стороны, которые делают из них Измененных. Не нужно так смотреть, я обо всем доложил. Было расследование, все проверяли. И Петровский с Магдалиновой и Сурниковым были не просто борцами за правду или теми, «кто слишком много узнал». Они были агрессивны, использовали свои дары и магию на каждом, кто с ними не соглашался, рвались в столицу к императору, рассказывали совершеннейшую ерунду про разговаривающих Измененных, какие-то демонические королевства и ад. Религиозный бред в чистом виде. Все трое попали в аномалию, постарались помочь им на месте, но увы.

— Если вам кажется, что за вами следят, то, возможно,за вами и вправду следят, — глухо повторил уже высказанную недавно мысль Романов.

— Господа, я могу отличить бред от реальных воспоминаний. — нахмурился лекарь. — К тому же и нет ни одного свидетельства, ни одного успешного примера недобровольного Изменения. Это невозможно. У нас за тридцать лет тут знаете сколько таких знатоков тайн мироздания? Была паранояльная акцентуация — и вот, пожалуйста, необратимое повреждение сознания.

— И товарищи этот Петровского рядом с ним были? У вас, — уточнила я.

— Да. Погибли, к сожалению. Дурдом…

— Думаю, пора вызвать полицию и Корпус. Вам стоит и защиту получше поставить, и заявление о пропаже без вести написать, — предложил охранитель. — А вашим гостям пора и честь знать.

— Расскажите про тех, кто хотел за нас заплатить, — вмешалась я. — Что это за высокие чины?

— Было три разговора. Сначала — звонок. Человек представился полковником Мурадовым и сказал, что в интересах безопасности страны задержать Александру Морозову и ее соратников, если они решат посетить наше заведение. Было это недели три назад, может чуть больше. Я сказал, что сделаю это как только мне пришлют официальный приказ. Таких звонящих много, периодически семьи пытаются от своих родственников избавиться. Я попытался узнать, не такой ли случай, но трубку бросили. Спустя две недели мне перезвонили еще раз. Я вновь повторил насчет приказа — и через три дня появился некий Нарышкин, представился сотрудником службы имперской безопасности. Показал удостоверение и повторил просьбу.

— И вы не послушали? — удивился порядком побледневший Романов.

— Я не воюю с детьми. И я знаю, какие защиты носят представители силовых ведомств, господа. У этого человека были очень странные ментальные щиты. Крайне странные. Удостоверение он показал мельком, и я решил сначала выяснить, действительно ли на вас, Александра, есть какие-то прегрешения.

— И как? — не сдержалась я.

— Интересно. Знакомые в Твери намекнули, что с вашим возвращением домой совпало появление нескольких Разломов, вот только вышедшие из них твари погибли до их прибытия. Ну и что в вашем особняке находится Андреев, сильный менталист и опытный экспедиционщик, который девять лет работал в интернате где вы воспитывались. Те же девять лет, которые мы по просьбе вашего деда исследуем подавление дара. Сложить два и два было несложно. Но если имперская безопасность хочет задержать шестнадцатилетнюю девушку — то пускай это делает. Сама. Я не намерен использовать ментальную магию без показаний. Хотел остановить нападение на санитара, потому разбил вам амулет, и ограничил дар на время введения препарата, но и только. Я — лекарь, а не сыщик или шпион. Здесь — место, где помогают, а не… Арена.