Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 45

— Саш, сядь, — Ильич с ним заодно⁈

Меня толкнули на кушетку. Макс?.. Предатель!

— Руку придержите, — попросил Разумовский, занося шприц.

— Вы хотите нас…– говорить получалось плохо. Я попыталась призвать магию, попробовала окутать тело щитом — безрезультатно.

Мою руку поймали. Романов. Схватил так… деловито, что ли? Лекарь ввел подозрительно-синюю жидкость, левитацией отправил шприц на стол и зажал пальцами место прокола, заращивая ранку.

— Хотел бы — мы бы тут не разговаривали, — сварливо проговорил он. — Спокойно, не нужно магию поднимать, вы и так слишком сильно на свой дар потратились.

Разве? Я сражалась с Харвестром, с Сшивателем…

— Саш, посиди, — попросил бесплотный, стоявший прямо в столе Ильич. — Противостояние с Имитатором слишком много сил твоих выпило. Нервы, напряжение — и тебе плохо в итоге.

— Нормально, — я постаралась говорить членораздельно и посмотрела на Разумовского, — вы нас в коконы хотите запихать!

Лекарь покачал головой. Убрал руки — холод дара и магия тут же вернулись — и отстранился.

— Я, госпожа Морозова, лишь сказал, что мне предлагали за это деньги, — он вернулся на свое место. — Это не значит, что я собираюсь так поступить. Сидите спокойно. С детьми я не воюю.

— И деньги нужны, — хмыкнула я, следя за безмятежно потягивающим чай лекарем.

— И деньги нужны, — тот покосился на Ильича. — Не буду врать: если бы я увидел в вас угрозу, то изолировал бы. Сразу. Но не из-за чьих-то посулов, а просто потому что маг с неподконтрольным даром — угроза для всех, и неважно о ком идет речь.

— Мило, — усмехнулась я.

Разумовский в ответ только плечами пожал.

— Что за люди? — взял быка за рога Романов. — О ком вы?

— И почему этим интересуется некто Архипов? Вам ведь с этими людьми не тягаться в любом случае.

Романов скрипнул зубами.

— Не нужно игр, — предостерегающе проговорил Ильич.

— А зачем они мне? Просто нет желания рассказывать все подросткам.

— То есть деньги требовать — так пожалуйста, а информацией делиться — нет? — я села ровнее. Слабость отступила, хотя спать все равно хотелось.

— Во-первых — не требовать, а просить, — наставительно проговорил Разумовский, — во-вторых — прототип артефакта помог против измененного, и в-третьих — вы же сами говорили, что к вам должен приехать представитель тайной полиции. Проще все рассказать всем и сразу. Может, к тому времени мы сообразим, сколько Илья уже… Хоть что-нибудь сообразим, в общем. Санитары сейчас территорию прочесывают.

Я отмахнулась. Соображала я так себе, но некоторые вещи были очевидными.

— Не найдете ничего.

— Это еще почему?

— Разлом у этого Петровского. Из него и появился Савин. Имитатор.

— Ты уверена, что это был он? — уточнил Ильич.

— Да. Видела лицо до того как оно… Изменилось, в общем. И вовремя он… Кому вы звонили после того как я сказала что приеду? — я уставилась на Разумовского. — Не врите!

— Не собираюсь. Никому — у Арсеньевой начался судорожный припадок, с ним и его причинами разбирался.

— И это существо так удачно нас ждало? — я медленно поднялась.

— Саш, не пори горячку, — вмешался Ильич. И обратился к лекарю: — Как давно Петровский в коконе? И с какой частотой к нему реально ходил кто-то кроме Ильи?

Разумовский задумался.

— На этой неделе поставили новый. Он — пациент Ильи, он за ним присматривал. Кокон ставил я в понедельник, никаких изменений состояния. Могу передать данные, у меня все записано.

— И к нему подходил только санитар? — подал голос Романов. — Не вы и не остальные лекари?

— Санитар. Нас, господин Архипов, тут всего десяток, а пациентов — три сотни. В случае старых нарушений и стабильного состояния мы вмешиваемся только при явных изменениях.

— То есть подмена могла случиться в любой из дней недели, — Элька что-то черкала на листе. Видно было, что она испугана, но старается не подавать виду. — Вам не казалось, что Илья ведет себя странно? Вы его ментально не пытались, ну, просматривать?

Лекарь потер лицо. Видно было что и он сам, пусть и пытался казаться хозяином положения, потрясен случившимся.

— Нет. Он, пусть и санитар, сам почти закончивший обучение менталист, и работать с коллегами, даже младшими, без прямого запроса и без очевидного повода — нарушение этики и просто моветон. Он сам по себе не слишком общительный был.

— Но говорил хоть что-то? — уточнила Элька.

— Да, конечно. Ходил в последнее время задумчивый, но работу свою делал. Сложности в семье, у него мать болеет, приступ, положили в больницу. Я и не лез к нему, у нас новое поступление было, и…

Разумовский оборвал сам себя и уставился в никуда. Я вопросительно посмотрела на Ильича.

— Ментальная речь, — бывший воспитатель подтвердил мелькнувшую догадку.

Я потянулась к чаю и конфетам. Руки подрагивали и от усталости, и от понимания, что тварь могла меня угрохать. Не Осина-Королева, отвратительное существо, не Харвестр, здоровенный и опасный, не Сшиватель на том складе… Да черт, даже волколак сейчас казался менее опасным. Хотя если бы не пробудился дар — прикончил бы, но…

Но теперь дар у меня есть, и вроде как сильный. Вот только одна встреча с этим Имитатором — и все?.. Даже думать об этом не хотелось. Я откусила большой кусок шоколадки. Так, просто чтобы чем-то себя занять.

Распутин появился в кабинете когда надолго ушедший в себя лекарь только-только вернулся в реальность.

— Вас и на пару часов оставить нельзя, — мрачно проговорил охранитель, садясь на краешек кушетки. — Нашли себе проблемы.

— Скорее они — нас, — я посмотрела на очевидно огорченного Разумовского.

Тот покосился на показавшего амулет Распутина и признал:

— Илью нашли по слепку разума, был заперт в кладовой. Сейчас у нас в лазарете, с ним работают. Позвонили матери — сказала что он уже несколько дней не приезжал. Он не в сознании, хотя еще вчера днем был адекватен. Похоже на какое-то чужеродное воздействие, — лекарь поднялся на ноги, — надо смотреть, что это. Коллеги говорят, что не прямое ментальное, что-то химическое или какое-то еще, но опосредованное.

— Его опоили? — предположил Романов.

— Возможно. И у нас пропал один из целителей. Не менталист, именно целитель, Герасимов. На обеде его не было, сейчас на территории его, судя по слепку разума, тоже нет. А он наш с вами телефонный разговор слышал, мы как раз закупки лекарств для целительского кабинета обсуждали, нашим пациентам иногда и такая помощь требуется.

Мог ли этот пропавший целитель быть тем, который помог похитить Марину?..

— Герасимов умел использовать стазис-артефакты? — озвучил мою мысль Распутин.

— Разумеется. У него была хорошая квалификация, хотя в последний месяц он больше на алхимию полагался. Но у нас и были-то в основном простуды да отравления. Господин охранитель, позволите мне выяснить, что с нашим санитаром? Может, что-то станет понятным.

Распутин глянул на Ильича.

— Я помогу, — заверил бывший воспитатель. — На расстоянии непросто, но, возможно, что-то замечу.

Разумовский спорить не стал. Игорь Евгеньевич кивнул Романову, и Ник направился к двери вслед за лекарем. Вылетел за ними и Ильич.

— Рассказывайте, — попросил охранитель, наливая чай. — Во что влезли?

Влезли? Вляпались во что-то серебристое…

Рассказывать пришлось мне. Слушал Распутин внимательно, не перебивая, и мрачнел с каждым словом. Я закончила — и вступил Макс:

— Мы рассматривали работающие, но не до конца стабильные артефакты по подавлению дара, когда женщина-лекарь, Черкасская, сказала, что у них происшествие наверху основного корпуса. Сказала ждать, но сама побежала, ну и мы за ней. Там эта тварь, ну я и ударил через артефакт, который в руках держал. Подумал, что если дар эта штука может подавить, то и на измененную тварь подействует. Ну вдруг. Не помогло.

— Помогло, — перебила я. — Он, Имитатор, словно… В общем, он что-то почувствовал, и я его смогла додавить.