Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 36

И стушевался так. Как-то иначе я представляла себя Романова, пусть и двадцать девятого, да еще и тайного-тайного агента.

— Это — семейное дело.

Не то чтобы я была сильно против присутствия альбиноса. Он меня обокрасть конечно пытался, но все равно не казался угрозой. Хищник внутри был готов прихлопнуть его как надоедливое насекомое, в библиотеке я его напугала так, что пришлось Ильичу помогать… Но и брать кого-то, кого я знаю пару дней, просто так не хотелось. К тому же Романов на вид вообще не боец, то есть его придется охранять. А если прикончат? Я ж виноватой останусь.

Ник вздохнул.

— Вам, уверен, Игорь Евгеньевич будет красиво рассказывать и все такое, но — уже нет. Кого бы ни увидел ваш дед — прямые путешествия по Той Стороне и, похоже, связанное с ними управление Разломами безумно опасно. Это — угроза всей стране. Да, все важные объекты мы защитили или стараемся, но на каждый завод, территорию поместья и все прочее не хватит никаких щитов. И если открывать Разломы с умыслом, выпускать измененных в мир… Или нам придется раздувать штат Корпуса в сотни раз, и, уж простите за политические подробности, стать полностью зависимыми от него, или те, кто имеют такие знания, сами придут к власти. Это уже не простая Война Чести или месть, Александра.

Я подняла бровь.

— Могу добавить «госпожа», — немного повеселел Романов, — но, в общем-то, не обязан. И… Скажем так, если вы согласитесь на мое присутствие добровольно и мы с вами будем сотрудничать, то я могу поделиться с вами интересной информацией. Интересной и важной для вас.

А вот теперь он вообще не рисовался. Смотрел так, выжидающие, но открыто. Может, конечно, играет, но почему-то мне казалось, что тут была правда какая-то тайна.

— Какой же?

— Сотрудничаем? — Ник протянул руку. — Вы расскажите все, что узнаете, про все эти эксперименты, про свободно открывающиеся Разломы и вообще мы с вами — союзники. Ну и я расскажу. Что смогу.

— Я удивлена, что рядом нет Распутина, — не сдержалась я.

— У нас разные ведомства, хотя и похожие цели. Ну так — союзники?

Я пожала протянутую руку. Выбирать не приходилось, да и отказаться от тайны просто так… Все равно ведь альбинос, если надо, вызнает все что захочет, так или иначе.

— Рад. Правда, рад. Вы меня, Александра, в тупик поставили. Ну, в первую встречу, в библиотеке. Замечу, что я о нападении не докладывал. С тайной, которую обещал, тянуть не буду: вы вообще не могли этого сделать.

— В смысле? — я уставилась на альбиноса.

— Да в прямом. Я далек от наследования и все такое, это правда, я не вру. Но вы — глава магического рода. И ваши клятвы Романовым должны были помешать вам и вашим близким родственникам и кровным вассалам причинить мне вред.

Что?.. Он ведь, на вид, не врет.

— Это… как? И это вообще, ну, работает, или, эм… нужно чтобы подданные не роптали?

Альбинос улыбнулся. Тоскливо так.

— Работает. Я был свидетелем, Александра. Старые клятвы действуют, их не просто так приносили. Разумеется, для всяких покушений можно и безродных взять, или тех, кто в далеких ветвях, или все замаскировать так, чтобы вред был косвенный. Много нюансов. Но ваша, кхм, реакция, была прямолинейной и агрессивной. Прямое нападение, которого не должно было случиться.

Я моргнула. Не похоже, что Романов водил за нос. Хотя и испуганным он не выглядел, скорее казался ученым, заметившим странный экземпляр. Был у нас в интернате такой, делал чучела измененных и рассказывал о них с таким упоением, словно, дай волю, дома бы держал.

— Но я — глава рода.

— Очевидно, я ж не спорю. Потому я и хочу понять, в чем тут нюанс. И, замечу, пока не предлагаю вам ехать в столицу и приносить клятву. Хотя могу.

Это что-то новенькое. Я с подозрением посмотрела на Романова. Тот переплел пальцы.

— Тут есть тайна. Не думаю, что кто-то из моих далеких предков забыл о вашем роде. Будь вы далекими вымирающими провинциалами — может быть. Но Морозовы, еще век назад — одни из самых богатых промышленников империи… Думаю, тут есть умысел. И я хочу его узнать.

— И не боитесь, что я, узнав обо всем, что-нибудь замыслю?

Я не собиралась. Но он так легко все рассказал… По лицу стало понятно — Романов о таком не думал. Совершенно.

— Думаю, вы не станете. Вы — не… В общем, не станете.

Я не сдержала улыбки. Может, это все притворство, но Ник Романов напоминал мне оранжерейное растение или бабочку, живущую под куполом. Прекрасен, но мало знает о том, как там, за пределами теплицы.

— Не стану, — согласилась я, решив успокоить напрягшегося альбиноса. — Ради чего? Мне даром это все не нужно, я просто хочу узнать, кто лезет к моей семье, и все. Если вы заинтересованы в расследовании — поедем вместе. Только будут Элька и Макс, сразу говорю. Ну и… В общем, не думаю, что вам стоит свои документы всем вокруг показывать.

Расслабившийся Романов отмахнулся.

— С этим я справлюсь, не сомневайтесь.

— Только не меняйте внешность! — вырвалось у меня.

— Эм… а почему?

Я замялась, но все же решила признаться:

— Это примерно как держать перед голодным псом кость. Мои способности считают применение дара атакой. Приходится сдерживаться, постоянно оно сложно.

— О. Я учту. Тогда можно будет воспользоваться ванной и лабораторией?

Я подняла бровь. Романов по-мальчишески улыбнулся.

— Скрыть внешность можно и без дара. Телосложение я не изменю, но все остальное — вполне.

— Хорошо. Сутки у нас точно есть, а то и больше. Только держите все подальше от Лу.

— Конечно, конечно. У меня сестренка тоже всегда интересуется, особенно краской для волос. Вообще ее детям можно, кстати.

— Только под присмотром, — сдалась я. — И если сильно захочет.

Мать будет против. Мадам Совина тоже, наверное. Но почему нет? В интернате остригали при поступлении, но чтобы вшей не привезли, ну и показать что все, другая жизнь. За краску гоняли, да и от воды она быстро слезала, но многие все равно из дома кто блондином, кто с красными или синими волосами приезжал, так, покрасоваться. Я года три тому тоже хотела цвет сменить, но это так, блажь была. Но сестренка, если захочет, то пусть пробует. Почему нет? Вон на приеме я видела и розововолосых детей, и с голубыми прядями, во Франции говорят вообще из разных цветов на голове что только не сооружают…

Романов заверил, что сначала спросит меня, и был таков. Что ж, будет еще один попутчик.

Пока план был простым: заехать в этот «Покой», поговорить с врачами там, и дальше, на Урал. Малой, так сказать, группой — вроде как друзья к родственникам едут или что-то такое, чтобы внимания не привлекать. Я планировала только Эльку и Макса взять, но теперь вот Романов, и Распутин наверняка поедет еще. Ладно, разберемся.

Но сначала надо закончить с этим дурацким письмом. А потом поговорить с Мариной.

От Мерцевских мне нужны были три вещи: договор о ненападении, деньги и мобили. Первое, хоть и можно нарушить, все же какой-никакой гарант безопасности. Официально такие штуки, как говорил Михаил, подписываются в присутствии Совета Родов. И нарушителю и от остальных достанется, чтобы впредь слово держал. Деньги — штука полезная, Эльке и ее семье пригодится. Мобили — два, куда больше? — пригодятся всем. Пока — два.

Вообще сама затея мне не то чтобы нравилась. Все эти требования, вот это все. Но Мерцевские первые начали и должны понять, что так делать не нужно. Да, на Марка, выходит, надавили, но он мог и в полицию пойти. Нечего было к Эльке лезть. Мы с Распутиным помогли ему и семье, и если охранителю по должности положено, то я хочу, чтобы Марк к нам больше не лез и компенсацию выплатил. За оскорбление.

Я доделала письмо и отправилась к Эльке. Та была в библиотеке вместе с Мариной, перебиравшей какие-то записи. Сестра при моем появлении напряглась, словно я ее выселять собиралась.

— Привет. Держи, пойдет? — я протянула Эльке письмо. Да, мы некоторые нюансы обговаривали, но все же.