Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 35

Ильич кивнул.

— Но как это возможно? — проговорила я, ни к кому не обращаясь.

Та Сторона — не место для людей. Вообще. Там искаженно… Да вообще все. И измененных там сотни!

— Понятия не имею, — мрачно признал бывший воспитатель. — Владимир тоже не знал, потому и не стал подаваться на новый грант даже когда продумал вешку. И замечу: открыть Разлом изнутри легче, чем снаружи — достаточно пары артефактов и одного короткого заговора. С нашей стороны нужна куча стабилизации, оттуда — ничего. Так иногда поступают, если пробиться к стартовому Разлому не выходит. Это опасно, можно оказаться на дне морском, в горах или на северном полюсе, но в экстренных случаях это возможно. Кстати, в записях есть упоминание, что Валентина нашла в немагическом архиве записи о том, что во время опричнины Разломы тоже открывали в городах, «тут и там». Так что ничто не ново под луной, хотя я и не слышал никогда раньше о контролируемых прорехах в реальности. Но, с другой стороны, опричнина и смута перемешали многое, а бумаги Грозного пропали вместе с его библиотекой.

Распутин осмотрел всех нас.

— То есть у нас, похоже, есть какие-то маги, которые сначала ставят эти вешки, потом заходят в один Разлом, невредимыми проходят по Той Стороне, открывают новый Разлом у вешки, а потом исчезают, что ли? Но на складе не было никаких магов. И артефактов-вешек тоже.

— Изведанный путь? — почесал голову Константин. — Ну первый раз все как вы сказали, а потом просто идешь туда же, где был, да и все. Если твари на тебя не нападают и маршрут отметить, то это реально. А если вешка-артефакт на Той Стороне работает, то все проще: затаскиваешь внутрь и в следующий раз идешь к ней.

— Проблема с измененными, — негромко сказал до того молчавший Макс. — Они ж не машины, не големы, их нельзя заставить нападать на одного и игнорировать другого. Если бы было можно, то этим бы все пользовались, так?

Я бросила взгляд на Ильича. А он-то, похоже, знает в чем дело… И Зубатов, почему-то мне казалось, тоже. И…

— Демонические Покровители, — хрипло проговорила Элька.

Зубатов бросил острый, резкий взгляд на Андреева.

— То есть они реальны, так? — подруга, похоже, лишь предполагала. Но реакция москвича выдала его. — Я читала о таких теориях, о том, что обычные люди после Сопряжения поклонялись Измененными, верили, что те наделят их магией… Это — правда, верно?

— Это — ничем не подтвержденная теория, — отрезал Зубатов. — Думаю, все здесь услышали достаточно чтобы получить запрет на разглашение. — Артефакт в этот раз он доставать не стал. Щелкнул пальцами — и в моей голове словно бомба взорвалась. Похоже, на щиты ему было плевать.

Магия дома возмутилась, взметнулась холодом. Охнул Макс, ругнулась Елена, втянул носом воздух Распутин, резко выдохнул Романов… Только Ильич с Константином даже не пошевелились.

— На вас, юная леди, я повлиять не могу, — Зубатов повернулся к Эльке. — Но разглашение государственной тайны — измена стране. И Морозова вас не спасет.

Элька закивала.

— Что ж, думаю, мне пора. Игорь Евгеньевич — вы со мной.

— Я тоже пойду, — заявил Романов.

— Безусловно. Морозова — есть короткий конфиденциальный разговор.

Все засобирались. Я так и сидела за столом, не очень понимая, как ко всему этому относиться. Дед раскрыл какой-то заговор? Узнал о каком-то заговоре? Почему Ефим Морозов сбежал? Кто-то поставил эту «вешку» в парке, там, где ночью открылся Разлом?..

Безумно хотелось спать, а потом на свежую голову обо всем подумать, все обсудить. Элька и правда как-то читала про каких-то сектантов в Сибири, после Сопряжения решивших, что твари с Той Стороны дадут им силу. Или это секта у монголов была? Или у китайцев?.. Чушь. Бред. В интернате ни на одном уроке про такое не говорили.

Все вышли. Почти — Ильич остановился в дверях. Я обернулась к Зубатову, пытаясь собрать мозги в кучу и понять, чего он хочет…

И зверь рванул на волю.

Уничтожить, разорвать, сломать! Сейчас же, быстро!

Взметнулись тени. На мгновение я ощутила могущественного хищника рядом, его щиты, страх под ними, спрятанный, но существующий, который надо достать, сломать! Он — опасен. Михаил уберет тело. Я защищу семью, всех. Особенно Лу, она совсем мала.

Спящая Лу на руках. Доверчивая, создавшее «чудовище» так, как его видит…

А я готова стать настоящим монстром? Готова наброситься на этого человека без причины, потому что тварь внутри это хочет⁈

Я сжала зубы, сосредоточилась на теле и постаралась загнать дар под контроль. В тело, вглубь… Пальцы надавили на столешницу, тихо треснуло дерево. Тварь рвалась вперед. Ее тянули — и я пыталась ее остановить, вцепилась в «поводок»…

И все исчезло. В один момент.

— Что вы…

— Вы опасны, — спокойно проговорил Зубатов. — Не будь рядом с вами Андреева и не свидетельствуй за вас Распутин — ваш дар был бы ограничен. Минимум. Вы почти наверняка решите отправиться на Урал. Хотя бы потому что «Око» едва ли отвяжется от вас когда узнает, что вы расшифровали книгу. А они, рано или поздно, узнают. И поедите вы сами, без Ильи Ильича.

— И?..

— Езжайте. Если так сложатся обстоятельства. И если уничтожение измененных делает мир лучше, то убийство убийц лишь создает нового убийцу. Благодарю за гостеприимство.

Урод он, вот что… Форменный урод.

Глава 16

Романов

— Я еду с вами, — с порога заявил Романов.

Я отложила письмо к Мерцевскому. Требование, скорее, но сформулировать как-то прилично надо было. И побыстрее — наверняка внушение Зубатова на этого гада долго действовать не будет, забудет, кто ему помог.

Кофе остыл. В интернате подавали какую-то бурду, а тут Михаил варил сам, в турке, и я поняла что на самом деле люблю заморский напиток, просто не пила нормальный.

Рассвет только занимался, и ворвавшийся ко мне без стука альбинос казался немного неуместным. Детские уроки этикета забылись, так что я не особо понимала: давала ему фамилия право вот так заходить или это считалось невежливым. Впрочем, разницы не было — Романов не собирался соблюдать приличия, даже если и должен был. Подошел и плюхнулся на стул, сияя улыбкой.

— Я даже не знаю, радоваться или нет, — честно призналась я.

Надо достать Ефима. Если он виноват — отдать тайной полиции, чтобы от меня отстали, если нет — защитить. И мне нужно родовое хранилище, а оно, очевидно, где-то на Урале. В Чердыни, похоже — вроде бы туда дед ездил, если верить данным Распутина. Оставил бы, что ли, записку потомкам… Но если и оставил, то отцу, и никаких записей в его кабинете «наше поместье было там», увы, не нашлось. Элька пыталась вместе с Мариной выяснить, что и как и где это старое поместье искать. Потом спрошу, как у них дела.

А пока у меня тут этот… венценосный. Почти.

Ник нахально улыбался, словно начищенный золотой. Вообще, если бы не его дар и попытки влиять на меня, можно было бы сказать, что какая-то красота в нем была. Не такая, как у Распутина. Белые волосы, выразительные глаза… Худой и жилистый, он до этого не вылезал из библиотеки и горбился, а теперь вон плечи расправил, смотрел так…

Шрамы не чесались, но это почти наверняка новая попытка очаровать.

— И я могу отказаться от такого эскорта?

Романов как-то разом потух и стал похож на себя-библиотечного.

— Я могу написать бумагу. Или отправиться следом, если мое присутствие совсем нежелательно, — с нотками тоски заметил он. — Строго говоря, официальных полномочий вроде тех, которые есть у Игоря Евгеньевича, у меня нет. Но заверенная моей кровью бумага — закон для подданного империи.

— Двадцать девятый в очереди на престол, — усмехнулась я.

Романов чуть повел плечами.

— Вы и бумагу можете проигнорировать. Но тогда наша, кхм, служба, вами заинтересуется, а это… в общем, давайте договоримся, ага? Я мешать не буду. Может, помогу чем, я все-таки много лет изучаю и теорию магии, и все, что связано с Разломами, и вообще…