Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 30
Московский охранитель сжал артефакт, и в мой череп ввинтилась боль. Холод внутри дернулся, устремился к опасности — и я едва успела осадить хищника. Тени взметнулись — и опали.
— Интересные способности у бездарности Морозовой, — хмыкнул Мерцевский.
Черт! Теперь же всем растреплет…
— Вам стоит благодарить госпожу Морозову и господина Распутина, — со значением проговорил Зубатов. — Кто знает, что сделали бы с вашими детьми бандиты. Итак, Беглов и «Око», господин Мерцевский.
Марк мрачно посмотрел на меня.
— Моего отца кто-то из них убил, — холодно проговорила я. — Может быть, у нас общие враги.
Мерцевский поморщился. Посмотрел на Зубатова, на орла, магия от которого по-прежнему ввинчивалась в мой череп, и принялся рассказывать.
Выходило, что сначала брат попросил Мерцевского о крупной ссуде, не объяснив, куда она нужна. Марк отказался, считая, что тот собирается спонсировать отца, который не особо помогал бизнесу. Отказался раз, отказался два — и на его заводе открылся Разлом. Брат позлорадствовал, Марк подсчитал убытки, все восстановил — и новый Разлом. Прибывшие маги Корпуса попросили молчать, пообещав выяснить, как такое возможно…
А потом появился «неприятный человек» и намекнул, что деньги стоило дать. Мерцевский предложил больше, чем хотели раньше, но тип отказался и потребовал чтобы Марк делал все, что он скажет, или Разлом откроется у него на заводе, а потом и дома. Мерцевский для вида покивал, потратил кучу денег на альтен, поставил защиту на всей территории поместья и решил выяснить, откуда ветер дует. Попытался найти «неприятного человека», добрался до документов из тридцать третьего управления и узнал по фотокарточке Савина. Нанял детектива, тот взялся за поиски и пропал. После этого Марк получил фотокарточку с надписью «Око смотрит глазами Беглова». И неприятный человек-Савин появился сам, с требованием забрать из моего особняка книгу. Марк от такого опешил и заявил, что воровством заниматься не будет. Савин на это сказал, что ему плевать, как именно книга окажется у Мерцевского.
Тот решил пойти простым путем: изобразить похищение, дождаться вызова на дуэль от «юной девушки или ее окружения», выиграть и как часть компенсации забрать книгу. Ну или, если похищение удастся, то просто обменять Эльку на книгу. В итоге вызывать пришлось ему. Мерцевский не сразу понял, зачем я выставила такие условия, а как сообразил, откуда я и чему меня учили, рванул в особняк. Не успел — случилась дуэль и поражение Антона, которое Марку было поперек горла.
Он решил разыграть еще один козырь — проблемы у моего рода со стороны полиции. Хотел принудить меня к торгу. Съездил в город, договорился с начальником полиции, ждал звонка от своего дворецкого, которому я должна была передать просьбу о встрече… Но тут появился «неприятный человек» и заметил, что Мерцевский не справился, вновь подвел, и его род будет за это наказан. Марк рванул в особняк — и приехал уже к концу «представления».
— Вот как, — Зубатова рассказ, похоже, не удивил. — Интересно. Морозова, об Осиповой.
Я чуть пожала плечами. Рассказывать было особо нечего — измененная вылезла из Разлома. Умерла. Все. И вновь никакой реакции. Он что, знает про все это? Или прикидывается?
— Откуда вы их знаете? Ваши дружки? — Мерцевский покусывал больше из ненависти. По лицу было видно — он понимал, что зашел далеко и что ему это все с рук не сойдет.
— Пропали в моей первой экспедиции, — скрывать то, что можно узнать и так, я смысла не видела. — Попали в аномалию и исчезли, Беглов, Осипова и Савин.
Савин был заодно с Бегловым? Как он выбрался, не изменившись? Или не выбрался…
— Почему «неприятный человек»? — уточнила я.
— Какое вам дело?
— Отвечайте на вопрос, — Зубатов почему-то встал на мою сторону.
Мерцевский поморщился.
— Просто неприятный. Вроде все нормально с ним, но что-то не так. Я и так, и эдак пытался понять — ничего. Думал, может какая-то личина, просто плохо натянутая, двигался он как-то странно. Но лицо вроде нашлось по фотографиям.
— А он при вас раздевался?
— Что вы…
— Отвечайте на вопрос, — надавил Зубатов.
— Нет конечно!
— Пальто, шарф, головной убор? Доставал, может, что-то с пояса, подсумки снимал? — попыталась уточнить я.
— Какое это имеет отношение к делу? Нет. Я не видел. Ходил в форме Корпуса, им закон не писан, что хотят, то и воротят.
Я ругнулась. Заметила острый взгляд Зубатова и озвучила свои мысли:
— Это мог быть Имитатор. Если Осипова стала Королевой, то и Савин мог измениться. Возможно, выбрался там, где его не атаковали сразу. Такие твари могут жить среди людей, но их облик неизменен. Их одежда — не одежда, а часть их самих.
— Вы знаете этого урода! Он обещал проблемы — и в мой дом пришли бандиты, притащили артефакт с вашей мануфактуры, снесли щиты, напали на мою семью!
— Не с моей, у нас там просто доля, — недовольно проговорила я. — Я не могу следить за каждым шагом всех своих дальних родственников. Если они вовлечены во что-то, то я помогу их найти и допросить.
Зубатов кивнул.
— Я нанесу визит вам. Где-то через пару часов. А пока у нас есть о чем поговорить с господином Марком Мерцевским. Награду за спасение его детей и передачу нападающих под стражу вы можете обсудить и позже.
— И за победу в дуэли, — не сдержалась я. — Никаких новых поисков социалистов и минимум два мобиля.
Марк скривился, но смолчал. Ничего, надеюсь этот Зубатов надавит на него как следует.
Ефима Морозова было совершенно не жалко. Даже если с бандитами он связался, как и этот Мерцевский, из страха. Надо было язык из задницы достать и рассказать все сразу.
Елена любезно дожидалась внизу, заверив, что готова пропустить запихивание бандитов в камеры.
— Хорошие тут щиты, — заметил Константин, едва мы отъехали. — Не как у этого Смирнова — ничего. И от Разломов тоже, стабильность в той квартире низкая. Мог открыться.
— Прекрасно…
— Зато нашли еще один дневник, — заметила Елена. — Более старый, но шифр такой же, думаю, нашим дешифраторам понравится. Дочь Смирнова пыталась торговаться, но Тимофей быстро ее уговорил, не хочет в тюрьму за попытку воровства. Еще и пирог с собой дали, хотя он промерз уже.
— Как приедем — поможете мне Ефима Морозова задержать? — попросила я. — Что-то с ним нечисто.
— Да поняла я. Конечно. Пусть только дернется. И ты, кстати, можешь на него надавить. Да, линия побочная и далеко, эффект будет слабый, но будет.
— Надеюсь, до этого не дойдет.
Хватит на сегодня с меня сражений.
Не дошло. Ильич встретил меня еще в холле, во плоти, и обрадовал — Ефим сбежал. Выехал, похоже, одновременно со мной или чуть позже, но когда бывший воспитатель «отпустил» бандитов и решил проверить поместье, ни его, ни жены с сыном в особняке уже не было.
— А чего сразу не сказали? — разочарование скрыть не удалось.
— Мне сложно действовать там, где есть враждебные родовые щиты, — признал Ильич. — Решил попробовать выяснить, куда он подался, заглянул к паре знакомых из тех, кто мог помочь — и догнал.
— Но?..
— Но не смог удержать, — с сожалением проговорил Ильич.
— И куда…
— Даже не просите ничего такого повторять! — в холл буквально вылетела Пирогова. — Такие выкрутасы опасны! Исход — необратимые повреждения мозга, ясно?
— Ясно, ясно, — я подняла руки. — Просто хотела узнать, куда смылись родственнички. К нам обещал зайти Зубатов из Москвы, вроде важный охранитель, и любая информация пригодится.
— Степан Андреевич? — удивился Ильич.
— Да не помню… Может, — имя с отчеством я не запомнила. — Вы его знаете?
— Сильный менталист. Был главой комиссии, которая решала, давать мне допуск до работы или нет. После последней экспедиции.
— И что?
— Ну как видишь, — мягко улыбнулся Ильич. — Костя, вы вроде дневник еще привезли?
— Да, — спохватился тот, — у меня с собой.
— Давай тогда к шифру вернемся. Лучше будет, если мы сможем Зубатову хоть что-то дельное показать.