Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 29

— Преступника мы задержим, — заверил Зубатов, жестом подзывая записку. — Сама по себе расписка ни о чем не говорит, ее могли написать по множеству разных поводов, и как она оказалась у задержанного еще предстоит выяснить. Что хотел я узнал. Игорь Евгеньевич, на два слова, — и глава московских охранителей вышел за дверь.

— Что⁈ Я требую ареста! — Мерцевский вылетел следом за ним.

Распутин тяжело вздохнул и попросил:

— Никуда только не уходите.

Поднялся — и был таков. Оставил меня с еще большим количеством вопросов. Ефим это затеял? Но зачем, ради чего? Что за идиотское нападение, заложники эти, зачем оно?..

Я подошла к окну. У крыльца мобилей и повозок — с десяток… Вон одна, самая покосившаяся, большая, вроде бандитская, слышала я об этом. И что? Они реально хотели заявиться сюда, устроить непонятно что, взять детей этого Марка в заложники — и сбежать на повозке? Серьезно? Какими же идиотами надо быть…

В дверь тоненько постучали. Я обернулась — и обнаружила на пороге девушку-заложницу. Платье она сменила, но синяки на лице остались.

— Простите, — она глубоко поклонилась. — Я могу с вами поговорить?

— Да, — это что за шутки? Зачем мне кланяться?

Девушка подошла ближе, еще раз поклонилась и протянула мне небольшую шкатулку. Открытую. Внутри лежала золотая цепочка. Я посмотрела на цепочку. На девушку. На цепочку…

— Прости… Простите?

— Это — от меня, — девушка порозовела. — Эм, я не представилась, София Мерцевская. Вы мне жизнь спасли, госпожа. Что там отец с братьями решит — их дело, эту цепочку мне мать оставила, и распоряжаться ей только мне. Возьмите. Вы жизнью рисковали, хотя отец и Антон с Иваном повели себя с вашим родом грязно и низко. Прошу, не думайте о нашей семье плохо, они к вам не питают зла.

Я подняла бровь.

— Серьезно? Мне показалось иначе. Сначала пытались похитить мою подругу на моем же приеме, потом язык распустили, правила дуэли нарушили.

По лицу Софии пробежала тень.

— Прошу, поверьте: они не желали вам зла и если бы могли, то поступили бы иначе.

Вот, значит, как… Соображала я не очень, в этикете так особенно, поэтом проговорила прямо:

— София, цепочка красивая, но она — вашей матери, да и не ношу такое, правда, — по лицу девушки казалось, словно она готова заплакать. — Расскажите о том, почему ваши родственники напали… эм, устроили все это — и будем в расчете. С вами, — подчеркнула я. — Ваш отец мне кое-что должен за поигранную Антоном дуэль. Ногу ломать я не хотела, это он не заканчивал поединок никак. И вообще — если что, то тайная полиция вас защитит.

София горько усмехнулась.

— Какой от них прок? Шпики везде одинаковы. Ладно, если такова ваша воля… — она закрыла коробку и проговорила тихо: — я не все знаю. Отец во многое меня не посвящает. Да ладно — никого не посвящает, он вообще последние пару лет, как матери не стало, в себя ушел. На Антона давит пуще прежнего, а Иван за брата боится, кивает в ответ на все идеи отца… В общем, у нас открылся Разлом. На заводе. Были смерти, деньги потеряли, репутацию, отец был расстроен. Тут дядя еще с предложением о выкупе, а то и о передаче перстня… И второй Разлом, пожар из-за какой-то твари. И тогда к отцу пришли какие-то люди. Сказали — или будет третий, или он подчиняется.

— И он подчинился? — нахмурилась я.

Уж больно похоже на попытку снять с себя ответственность.

— Не знаю. Он таким не делится, это Ваня, выпив, душу излил. Думают, что коль я младшая, то не понимаю ничего. Но сначала у нас тут появилась новая охрана, а потом отец наоборот всех уволил и привез новую прислугу из какой-то глухой деревни. Когда вашего отца не стало, ходил сначала довольный, потом чернее тучи стал. Ну и на прием меня отказался брать наотрез. Привез Антона со сломанной ногой, целителя позвал… Ну я и подслушала потом разговор Антона с Иваном. Ваня жаловался, что отец угрожал за провал его наследства лишить, а Тоня говорил, что, мол, плохая была идея с самого начала. А потом отец ворвался и начал скандалить: все не так, все не то, и даже девчонку, мол, победить не смог, а у него теперь проблемы. Что, мол, надо было все сделать и можно было бы торговаться тогда, а теперь никаких шансов нет и нас раздавят… Я к себе ушла — не мое это дело. А тут эти головорезы явились, устроили погром, Афанасия, дворецкого нашего, зарезали — он за меня вступился. И я слышала — нас убить хотели. Этот, главный который, и хотел. «Чтоб неповадно было». На глазах у отца, мол «и одного ребенка хватит», — София утерла слезы. — Не знаю я, что это, но, правда, вам отец зла не желал, нас хотел спасти.

И что дальше? Просто кивнуть, сделать вид, что я в это верю, и считать этого Марка с сыновьями жертвой обстоятельств? Нет уж.

— Идемте, — я кивнула на дверь.

— Куда? — напряглась София.

— К вашему отцу.

— Но…

— Он вляпался, так? Серьезно, эти головорезы к нам отношения не имеют, их наниматель — мой враг и враг моей семьи. И их на вас уже спустили. Или спустят новых, или ваш отец будет с властями сотрудничать.

— Мне не стоило…

— Поздно, — безжалостно проговорила я. — Да и толку было спасать, если вас угробят следующие бандиты?

Это подействовало — девушка робко кивнула. Явно сама не рада, что рассказала, но я ее за язык не тянула.

Мерцевский обнаружился в холле, где полный усач в полицейском мундире с поддержкой из пятерки офицеров напирал на Зубатова. Речь опять шла о том, куда везти задержанных и надо ли тут же ехать ко мне в особняк «за уликами». Охранитель, казалось, просто развлекается, молча слушая аргументы, но не сдвигаясь с места. Хозяин поместья стоял тут же, наблюдая за происходящим, Распутин встал позади шефа вместе с Еленой, Константин изучал какой-то артефакт…

— Думаю, нам стоит поговорить, — я подошла ближе.

— Не о чем, — отрезал Марк.

— О людях, которые умеют открывать Разломы где захотят, — негромко заметила я, кожей чувствуя внимание Зубатова. — Об «Оке», Беглове и, возможно, Савине.

Фамилию последнего я с трудом вытащила из памяти. Так солиднее должно быть.

Мерцевский развернулся ко мне всем телом.

— Откуда вы его знаете⁈

— Может, об этом и поговорим?

— Все вместе, — ко мне развернулся и Зубатов. — И, Ляпунов, если еще хотите сохранить за собой пост главы полиции — заканчивайте балаган и возвращайтесь вместе со своими людьми к работе. Сейчас же.

Я поежилась. Не хотелось бы служить под началом такого человека… Усач вон тоже сдулся и, гордо подняв голову, проговорил:

— Мы наведем порядок.

— Надеюсь, — холодно проговорил Зубатов. — Троих человек — в общую следственную группу, они пускай едут вместе с задержанными, агенты — приступайте к допросам, Распутин — за вами контроль. А мы с вами, — старший охранитель посмотрел на Мерцевского, — пообщаемся.

У меня в такой компании желания общаться не было. Но Зубатов этот информацией явно делиться не будет. А я хочу знать, кто пытался похитить Элю и что вообще происходит.

— Это проблема и меня касается, — мрачно заметила я.

— Ваш род… — начал было Мерцевский, но осекся.

— Ни при чем. Но есть Беглов, — негромко проговорила я, — Савин. И Осипова, превратившаяся в измененную и решившая заглянуть ко мне в гости из Разлома.

Зубатов поднял бровь.

— Что ж, на части разговора вы можете присутствовать, — решил он.

Ну хоть так.

В кабинете Мерцевского было уютнее, чем в белой этой гостиной. На мой взгляд, с помпезностью и позолотой — перебор, но хоть камин есть.

— Чай? Виски, коньяк, вино? Может, желаете перекусить? — с Зубатовым Мерцевский был сама любезность.

— Информация, — холодно проговорил московский охранитель. — Быстро и без экивоков.

Мерцевский многозначительно посмотрел на меня.

— Говорите, я позабочусь о том, чтобы ничего не вышло из этого кабинета, — Зубатов достал из кармана небольшой амулет в виде двухголового орла. — Имперский страж. Все сказанное регистрируется и доступно для обсуждения только присутствующим лицам.