Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 27

Распутин скривился.

— Ладно. Морозова, делать что я скажу, держаться позади и в спину не стрелять. Мне в смысле. С кем я связался…

— Пятнадцать минут, — напомнил Ильич. — Потом я извещу лекарей и ваших коллег.

— На местном отделении щиты хорошие. Новые, — со значением проговорил Распутин. — Лучше с Еленой, если сможете, свяжитесь.

— Костю я найду, — заверил Ильич и исчез.

Я покосилась на бандитов. Почему-то мертвец не вызывал такого отвращения, как измененная-Осипова. Просто поднял оружие — от него и погиб. Второй тоже лежал неподвижно, но был жив. Хищник видел в дергающегося, почти раздавленного таракана.

— Что с ним? — спросила я изымавшего патроны из чужого подсумка Распутина.

— Остался без мозгов, — без особых эмоций проговорил тот.

— Насовсем?

— Это пускай ваш Андреев и выясняет. Полное подчинение после ментальной атаки — не лучший расклад. Не отставать, — Распутин, забрав все, что хотел, рванул через ворота, на ходу ссыпая патроны в карман. Я направилась следом.

Совсем недавно подо мной летела вперед Перепелка, а теперь приходилось бежать на своих двоих. По колее, неглубокой, запорошенной снегом. Голые кустарники справа и слева, парк, замерший фонтан…

Распутин несся вперед, и я старалась не отставать. Впереди показался белокаменный особняк. Куда меньше моего, со здоровенными колоннами, портиком. На ступеньках у входа стояли четверо.

— Ждать! — рявкнул Распутин и, ускорившись, активировал дар.

Зачем? Если бы увидели, то уже выстрелили бы уже. Ильич обещал их занять… Но я все же остановилась, оглядываясь по сторонам. Вдруг помешаю?

Может, обойти? Мало ли… Черный ход тут точно есть. Не торчать же на дороге? Или Марк вернется, или время закончится, а я и не замечу. Что-то подсказывало, что мой дар поможет только если враг будет рядом. Кто боится хищника, пока тот далеко?

Я рванула в обход, утопая в снегу. Дорожки-то чистить надо! Казалось, что кто-то двигался, готовился стрелять, слева или справа, от дома или дальше… Страх — мой ли? Или из странных воспоминаний? — поднялся из глубин разума. Я — на открытом пространстве! Надо двигаться быстрее!

И я могла. Стоило выпустить холод — и мое тело изменилось. Снег — не преграда для хищника.

Я понеслась вперед длинными прыжками. Обогнула особняк и понеслась дальше, вперед и вперед.

Черный ход. Один противник. Хищник, слабый, почти безобидный. Стоит, замер, борется за свой разум. Дернулся при моем появлении, попытался поднять оружие…

Я врезалась в него, роняя на снег. Могла бы впиться когтями, но не стала. Плевать. Ударила по правой руке — нечего стрелять! — разрывая кожу и все под ней, ударила по левой — на всякий случай — и рванула дальше, внутрь особняка.

Кто-то вскрикнул при моем появлении. Вокруг были живые — под столом в кухне, в кладовке, еще где-то. Слабые. Не враги. Не добыча… Пока.

Кровь. Мужчина в костюме на полу коридора и, напротив него, еще один, в тулупе. Падаль.

Комнаты, еще комнаты. Кто-то — в шкафу. Плевать. Еще одна комната — здесь рылись. Дальше, в коридоре, застывший противник. Мой холод окутал его, проник в разум и заставил упасть, свернуться словно ребенка. Погрузил в кошмары.

Холл. Трое стоят на коленях. Антон, Иван и еще одна девушка. Чья-то кровь, свежая, еще теплая. Рядом — двое надсмотрщиков с револьверами, готовые стрелять, но пока замершие. Еще двое в тулупах у лестницы, борются, почти свободны от чужой воли.

Там, за дверью, на крыльце, хищник-союзник разбирается с остальными…

Я ударила ближайшего надсмотрщика по руке с револьвером. Оружие с грохотом упало — и враги вокруг дернулись, словно пробуждаясь ото сна. Я выпустила холод во второго противника, еще не совсем освободившегося от наваждения, заставила завопить и рвануть прочь. Прочь!

На крыльце раздались выстрелы. Двое с лестницы разделились — женщина рванула ко мне, мужчина — на выход.

Я надавила на новую противницу даром. Ее страхи были глубоко. Слишком глубоко, чтобы достать их быстро. Я надавила сильнее — где-то позади охнули, но противница удержалась. Оскалилась в ответ, рыкнула по-медвежьи — и рванула ко мне под звук рвущейся ткани.

Окутанные чернотой когти оставили глубокие борозды не на человеческом лице — медвежьей морде. Вот же! Оборотница! И быстрая — лапа едва не снесла мне череп. Хищник внутри взревел, захватывая разум без остатка. Враг, равный, сильный, мой!

Быстрая, злобная. Но я тоже быстра. Моя атака — и когти увязали в чужом боку, оцарапали, но не ранили. Чудовищные лапы опускаются на мою голову, готовые раздавить, но делают это так слабо и медленно, что я успеваю отшагнуть, зайти за спину…

И получить задней лапой.

В спину врезалась жесткость пола. Я вспрыгнула на ноги быстрее, чем медведица развернулась, и вновь нанесла удар. Пробить жир сложно, но чернота ползет в ранах, она обязательно сделает свое дело…

Лапа пролетела около уха. Мимо! Моя атака тоже нашла пустоту. Мой рык, ее рев…

Обрушившееся сверху золотистое крыло придавило медведицу к полу. Я отпрыгнула назад, озираясь. Хищник хотел добить, но хотел и знать — что за враг? Кто вмешался в наше сражение, кто забрал добычу⁈

Клекот. Песнь сильного и равного.

Я рыкнула, злясь на приближающегося в золотом сиянии хищника. Напасть на него?.. Можно.

Но неправильно! Неправильно. Я зацепилась за эту мысль и отскочила еще на шаг, оглядываясь.

Никакой опасности. Золотистое крыло обернуло медведицу, надавило на ее, словно выжимая обратно, в реальное, настоящее тело. Второе обернуло застывшего около входа мужчину, не давая ему двинуться. Там, за его спинами, кто-то… связанный? Наверное. Сложно понять. Там — насекомые, не враги…

Медведица, сжимаемая золотом, начала меняться, и совсем скоро на ее месте появилась женщина. Раненая и слабая — рухнула на мраморный пол как только крыло ее отпустило.

Я рыкнула, тряхнула головой, и, сделав еще шаг назад, постаралась вернуть себе привычную реальность. Не с кем больше сражаться. Одни слабаки… С этим, золотистым — не время. Но хищник не хотел уходить. Он дал мне силы и жаждал крови.

Крыло потянулось ко мне, словно намекая. Я тряхнула головой и, закрыв глаза, обратилась к наполнившей тело черноте. Довольно. Хватит.

Внутри бесновалось: «Почему? Враги живы, живы!»

Потому что я так хочу. Этого достаточно. Вон! Внутрь, в будку!

Черный холод сопротивлялся. Помогло подсказанное Ильичом упражнение — запирать дар на выдохе, а на вдохе концентрироваться на себе, а не на холоде, на своих руках и ногах, а не на энергии.

Стоило уйти холоду, как до ушей донеслась ругань Распутина:

— Я вам что сказал делать⁈ Стоять, стоять на месте! А вы что сделали? А если бы оборотница вам голову снесла⁈ У вас мозги есть? Одни капризы! Думаете что бессмертны?

— Нет. И могли бы сказать спасибо.

— За что⁈

Я оглянулась. Надзиратель так и валялся неаккуратной кучкой, девушка-заложница тихо плакала, парни смотрели на нас полными ужаса глазами. Где-то кричал, — догадываюсь, изуродованный мной маг, — стонала пытавшаяся надавить на свои раны оборотница.

— За то, что не пришлось сражаться со всеми разом.

— То есть вы еще и считаете себя правой⁈

— А вы бы справились сами? — удивилась я.

— Морозова! Я…

— Целы? Отлично. Марк Мерцевский скоро приедет, — проговорил появившийся рядом Ильич.

Распутин ругнулся.

— Надейтесь, что он будет достаточно признателен вам, — мрачно проговорил он.

— Думаю, будет, — я мрачно посмотрела на заложников. И как охранитель собирался спасти их от расправы? Что-то я сомневаюсь, что он успел бы. — Вы в одиночку не смогли бы гарантировать их безопасность, не так ли?

На лице Распутина боролись оскорбленное чувство собственного достоинства и понимание моей правоты.

— Шансы на осложнения были минимальными.

— Но, думаю, главе рода стоит знать, благодаря кому минимальные стали нулевыми, — я не собиралась отступать.