Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 25
— Это еще почему⁈
Перепелка недовольно фыркнула, словно соглашаясь с моим недовольством.
— Потому что подписать фотографию мог кто угодно, — объяснил Распутин так, словно это было самой очевидной вещью в мире. — Беглова никто не видел, он не возвращался домой, ни с кем не связывался с той экспедиции. Мы предположили, что это — попытка запутать следы и, возможно, запугать. Но коль вы с Андреевым уверены, что из Разлома ночью вышла Осипова, то не стоит исключать и того, что Анатолий или не так прост, как хотел казаться, или как-то сумел вернуться. Вряд ли в таком же виде, конечно.
Кстати, о виде.
— Ваш этот Романов похож на Имитатора.
Я вчера видела, как он обувь снимал, но все же.
— Уверяю, он человек, — отмахнулся Распутин. — Хотя и увлекается Той Стороной, словно за Разломами научные открытия под ногами валяются. Хотел поступить в Корпус и верил, что станет исследователем, но его дар не слишком хорошо сочетается с физическим здоровьем.
— И он не знает об «Оке», — негромко заметила я. — Знает о моем даре, знал еще до того, как увидел, но не об «Оке».
Распутин, не отпуская поводьев, развел руками.
— Предположу, что он видел полное досье на вас, но не читал мои отчеты по расследованию. Его задачей было проникнуть к вам и забрать книгу, и точка.
— Если верить ему.
— А вы верите? — полюбопытствовал Распутин.
Я задумалась. Вроде личный вопрос, но почему бы не ответить? Может, охранитель еще что-нибудь про этого родственника расскажет. Интересно же.
— Не знаю. Я как-то не так представляла себя человека с, похоже, еще более секретной, чем тайная полиция, службы. Ну или он это специально.
Распутин тяжело вздохнул.
— Ник много знает, но его представления о реальности часто с этой реальностью расходятся. Я просил Нарышкина отказаться от идеи делать его полевым агентом, но кто же меня слушает… Боец из него плохой. Постарайтесь, если будет такая возможность и необходимость, присмотреть за ним. Все же у вас больше опыта нахождения в, скажем так, сложных ситуациях.
Я усмехнулась.
— Я-то могу, но зачем? Он же получит свою книгу да отправится восвояси. Пока он — мой гость и все такое, но потом я что сделаю?
— Все зависит о того, что именно скрывает шифр. Если у истории будет продолжение, то я не удивлюсь, что Нарышкин оставит его здесь. Участвовать и руководить.
Я фыркнула.
— Пускай попробует. Что там, кстати? Вы говорили про сложные термины.
— Похоже, это что-то вроде личного обсуждения результатов исследований. Ник с Андреевым только начало хоть как-то поняли, но, вроде как, ваш дед с коллегами проводил какие-то опыты независимо и обменивался записями о них. Очень тяжело читать.
Тяжело? Почему?
— На людях опыты?
— Да нет, не в этом дело. Там слово-знаковая система, довольно сложная, и, что еще хуже — часть кода завязана на очень специфические термины и понятия, а у нас нет никого из института исследования магии.
— И что там может быть? — не поняла я. — Если мой дед что-то узнал, а он, похоже, узнал, иначе не было бы Разлома в его кабинете, то что это такое и почему это всплыло сейчас? Не могли дотянуться до этого Смирнова раньше, что ли?
Охранитель пожал плечами.
— Не знаю, госпожа Морозова. Если считать, что Разлом в кабинете связан со смертью Владимира Морозова, то у нас есть одна очень большая проблема.
Я обернулась к Распутину всем телом, так, что едва из седла не вывалилась.
— Поясните?
— Михаил ощутил напряжение магии, — негромко напомнил охранитель. — Андреев считает, что ваш дворецкий не врет. Допустим, щит на помещении мог заглушить шум сражения, хотя кабинет и был найден целым. Я даже могу с натяжкой допустить, что ваш дед успел уничтожить всех, кто пришел из Разлома, закрыть его, прибраться так, чтобы ничего не напоминало о схватке, и потом уже найти свою кончину. Но где тогда альтен и Спицы? Я говорил с Константином — даже если вашему деду удалось каким-то способом затянуть Разлом с помощью родовой силы, и он не пострадал и не растрепал одежду, то куда делся альтен? Насколько я сумел понять, измененные, появившиеся в нашем мире, в свой не возвращаются, умирают тут. Окончательно.
А ведь логично…
— Думаете, кто-то еще был в кабинете, так? Кто-то все прибрал и забрал альтен? А потом как-то выбрался наружу и ушел?
Распутин кивнул.
— Я не верю, что измененные прибрали за собой или просто ушли, хотя допускаю, что если можно открыть Разлом дистанционно, то, возможно, мы чего-то и о них не знаем. Но, скорее всего, с вашим дедом кто-то был. Предположу, что этот «кто-то» мог забрать какие-то записи или уверится, что их нет и секрет остался в памяти погибшего. Поэтому после смерти Владимира никто не трогал вашу семью.
— Пока не убили Валентину, так? — сообразила я. — Кто-то узнал о книге?
— Похоже на то. Может, она проговорилась, или менталист постарался, или еще что, но тому, кто напал на Владимира, стало ясно: опасные для него сведения все еще нужно изъять. Похоже, наш неизвестный не хочет связываться с законом — он предпочел действовать тайно и тихо. Сначала нашел исполнителей, напавших на Валентину, видимо решив, что у нее будут или записи, или указания на то, где они лежат. Не удалось. Смирнов что-то сообразил и отдал книгу вашему отцу. Или боялся за свою жизнь, или думал, что Алексей Морозов распорядится ей по своему разумению, или рассчитывал на защиту поместья. Кто угрожал вашему отцу пока непонятно, но, похоже, когда книгу не нашли у Смирнова, то сообразили, куда она делась. И, не сумев получить так, подстроили с помощью Милорадова аварию и провернули всю комбинацию чтобы Дмитрий еще и место регента получил. Но вмешались вы и все пошло прахом.
Я не сдержала усмешки.
— Из-за подростковых капризов.
— Вроде того.
— Все это кажется какой-то глупостью… Что там? Записи о том, как поработить мир?
Распутин усмехнулся.
— О, поверьте, убивают и за куда меньшее. Возможно, ваш дед узнал, что кто-то из его коллег нечист на руку или подделал какие-то исследования. Если этот человек занимает высокий пост или просто не хочет проблем, то четыре жизни могут быть для него приемлемой платой за сохранение своего положения.
— Если это что-то важное, то почему Смирнов или Попова этим не воспользовались?
— Я могу лишь гадать. Елена будет узнавать, но, думаю, потому что они — не Морозовы.
— В смысле?
— Пусть ваша главная ветвь немногочисленна, но у вас есть и деньги, Александра, и кое-какие союзники, и связи в Москве и даже в столице. Да, у вас не такой влиятельный род как, скажем, Меньшиковы или Дементьевы, но все же — магический, с поместьем, заводами, больницами и всем прочем. Ваш дед предпочел изучать магию, но у него было многое, а у его коллег по сути ничего. Смирнов — первый маг из угасшего, утратившего магию рода, Попова — третья дочь в очень, очень побочной ветви, настолько далекой, что глава, по-моему, вообще не знал о ее существовании. Возможно, они просто не рискнули пользоваться тем, что попало к ним в руки.
— Точно рецепт завоевания мира, — усмехнулась я, пытаясь прогнать поселившуюся в сердце тревогу. — Или идеального растворителя.
— Как знать, как знать… Александра, у меня просьба — не давите сильно на Марка.
— Это еще почему?
— Вполне возможно, что его втравили в это все принуждением или шантажом, и, если так, то стоит показать, что с законом ему лучше, чем с теми, кто стоит за «Оком».
— Ничего не обещаю, — я ударила Перепелку в бока. Раз, другой — и кобыла поднялась в галоп.
Хотелось проветрить голову и подумать. Хорошо так подумать.
Глава 12
Поход в гости
Еще издалека я заметила, что ворота особняка Мерцевских приоткрыты. Нас ждут, что ли?
Распутин тихо ругнулся и, притормозив, использовал дар.
— Вы…
— Я вас прикрою, — заверили сзади.
Мерзкое ощущение — я знаю, что там кто-то есть, и даже фыркнувшая Перепелка знает, но если обернуться, то виден только размытый силуэт Победителя, и все. Шрамы зачесались, намекая, что другой зверь — тут, рядом.