Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 20

Я разочарованно выдохнула.

— А жаль.

— Мне тоже. Держи, — Ильич протянул травяной настой. — Выпить сможешь?

Я прислушалась к себе и кивнула. Знакомый, кстати, состав.

— У вас все чаи с успокоительным?

— Нет, вариантов больше двух десятков, — серьезно отозвался Ильич. — Но я никогда не использовал ни травы, ни свой дар для своей выгоды и во вред окружающим людям.

— А измененным? — не удержалась я.

— Они — враждебная нам форма жизни.

Я сглотнула. Эмоции-то угасли, но вот вопросы остались.

— Даже… даже такие?

— Да. Изменение необратимо. Окончание существования — лучшее, что можно сделать.

Я отпила еще чая. И осторожно спросила:

— Вы говорили, что знали Ушедшего.

Ильич кивнул.

— И он, ну… Понимал?

— Он ушел добровольно, — подчеркнул Ильич. — Я предупреждал и его, и руководство, пытался отговорить от экспедиции, когда все понял, пытался продавить ментальный запрет. Но он все равно пошел, вписался в другой выход. И Ушел. Сам.

— И он все понимал, — кивнула я.

— Он пошел на это добровольно, — повторил Ильич. — Это не значит, что у остальных — так же. Каждый Ушедший по-своему уникален.

Я покачала головой.

— Видимо, нет. Она… Это ведь Королева Выводка. Только лицо… Такое. Это «Око», так? Они нашли способ делать такое с магами?

— Я не знаю, Саша. Возможно, дело в случившемся в той аномалии. Сырой удар энергии изменений обычно убивает, но в теории его можно пережить.

— И она, это… это существо случайно оказалось тут? Странное совпадение.

Ильич кивнул. И признал:

— Странное. Я не знаю, как сделать из человека Измененного, как контролировать Ушедшего. Могу предположить, что Беглов и Осипова могли быть заодно. Я не представляю, как можно вызвать аномалию, но, в теории, ее реально предсказать. То, что в тридцать третьем не заметили ее приближения, не значит, что не мог заметить кто-то, лучше соображающий в аналитике.

Я покачала головой.

— Тогда и Меркасов тоже в деле, он ведь ее назначил главной над нами. Какой в этом смысл? Разве что этот Беглов как-то вызвал аномалию своими приборами или еще чем-то, но это нереально.

Аномалии — часть Той Стороны, нестабильность из нестабильностей. Наши артефакты просто не могли так изменить пространство за Разломами, слишком ничтожно было их влияние.

— Контролировать Разломы тоже нереально. Но все указывает на то, что кому-то это удается.

— Думаете, дед написал об этом?

Ильич покачал головой.

— Девять лет прошло, Саш. Если бы он что-то открыл — об этом бы уже узнали. Все его работы проверили — там нет ничего, что могло бы помочь в дистанционном контроле открытия Разломов, он этим не занимался.

— Но кто-то занимался, так?

Ильич кивнул. И добил:

— С самого Сопряжения. Итог — те ритуалы, которые используют сейчас в Корпусе. На месте, замечу, старых крупных Разломов. Но кроме того, что используется в экспедициях, нет никаких артефактов и даров, которые могли бы помочь открыть проход. Когда я появился там и начал рисовать узор, никого не было. Ни единого мага. Никто не открывал тот Разлом, как и никто не открывал появившийся вечером у Владимира.

— С нашей стороны.

— С нашей стороны, — кивнул Ильич, доливая себе чай.

Что мог дед такого открыть? Зачем всем так нужна эта книга?

Это я и спросила у появившегося Николая Романова, ссыпавшего на столик три десятка мелких кристаллов и один крупный. И саблю мою с револьвером принес.

— Константин с Игорем Евгеньевичем там остались, но меня прогнали, — пожаловался он. — Замерзну, простужусь, и… — он оглушительно чихнул.

Ильич покачал головой и подкатился к тумбочке в углу. Судя по запаху и звону бутыльков, там находились лекарства.

— А я, вообще-то, хочу посмотреть, как разлом запечатывают, — продолжил жаловаться альбинос. — Где такое увидеть?

— Вступайте в Корпус, — не удержалась я.

— Я хотел, — он еще раз чихнул. — Но не взяли. По здоровью. И дар, мол, для другого подходит. Вы использовали свой, вторую форму, так? Впечатляюще! Красиво, словно смертоносный танец или жатва истинной Смерти… Эм, я увлекся, простите.

— Держи, — Ильич легко перешел на «ты». — И рассказывай, зачем Романовым на самом деле эта книга.

— Я все сказал…

— Нет. И замечу, что ты оказался на территории чужого родового особняка, применил дар к главе рода и так и не показал никаких документов, так что ничего не мешает нам применить силу. И Игоря Евгеньевича рядом нет.

Альбинос аж побледнел.

— Вы чего? Это шантаж?

— Напоминание о том, что вместе лучше, чем порознь, — прохладно произнес Ильич. — Зачем Романовым книга? Правду, Николай.

И правильно. Пускай этот шпион все выкладывает. Я выразительно посмотрела на незваного гостя и негромко заметила:

— Может, сюда никто не приходил. Или кого-то твари порвали, а мы не заметили.

Альбинос сглотнул.

— Эм… Вы, это…

— Ты много видел, — надавил Ильич. — Это опасно для многих людей и для рода Морозовых. А ты сейчас в их особняке рядом с главой. И я действительно хороший менталист — никто не узнает правды.

— Или мы будем сотрудничать, — заверила я. — Я — за императора и все прочее. Но из-за этой книги погибли мой отец и дед, сестра лишилась магии. Расскажите, что это такое.

Романов потер ладони. Секретный агент из него и правда был так себе — вон как растерялся. Посмотрел на нас, на россыпь альтена, опять на нас… И с сожалением заметил:

— Да что б я знал. Нет, серьезно — я не в курсе. Это — внешняя заявка. Ну, в смысле, я ж не единственный, ну, им помогает с такими вещами, есть еще несколько человек. И нас иногда Он сам просит, ну, понимаете. Это значит, что дело семейное, внутреннее. Ну не в смысле прям Его или Ее, или детей, а просто… Вы поняли. А внешняя — значит просьба государственной важности, ее исполнить надо для защиты страны, но она не касается императорской семьи, вот. Но я правда не знаю, что там.

— И поэтому решили выяснить? Смотрели книгу?

— Не, — мотнул головой Ник. — Я ж не дурак чтобы первый попавшийся том хватать. Надо было понять сначала, есть ли записи. Понятно, что на первой странице их не будет, поэтому я стал листать дальше. И не заметил, что влип.

— Мы старались, — не сдержалась я.

Ильич, на самом деле. Я так, просто энергию влила.

— Что ты знаешь об «Оке»? — в лоб спросил бывший воспитатель. — О Разломах, которые открываются в городах и стали способами убийства? О путешествиях по Той Стороне?

— Эм… Ну это, вроде, государственная тайна… Ладно, ладно! Про «Око», если это не станция дальнего наблюдения на Камчатке, я ничего не знаю. Ну в смысле еще есть пара планов, ну, эм… Вы же не про военные операции, правда?

— Нам нужна тайная организация, — уточнила я.

Ник задумался — и помотал головой.

— Может, мой начальник знает, Нарышкин в смысле. Но я — нет. А вот насчет Разломов слышал, что вроде на «Победоносце» должен был открыться. Мог, точнее, была такая информация. Дирижабль перебрали, ничего не нашли, но визит Его и остальных туда отменили, вот. Насчет контролируемых Разломов… В общем, тут все сложно. Аналитика говорит, что некоторые случаи их открытия своевременны, очень, ну, вы понимаете. Но маги Корпуса уверяют, что открыть их намеренно невозможно без сложного ритуала, следов которого нигде не находили. В Корпусе исследуют Ту Сторону, вроде какие-то точки напряжения выявляют и все прочее, ищут, в чем дело, но пока ничего не обнаружили. Путешествия… Вроде группа Владимира Морозова ими занималась, я читал в досье. Но в итоге выяснили, что это невозможно — и проект свернули. А что?

А черт его знает…

— А, это… Вы книгу отдадите? — поинтересовался Романов. — Ну, в смысле, дело государственной важности, и…

— Отбери, — я посмотрела прямо на альбиноса.

— Если я не выйду на связь завтра вечером, то у вас будут проблемы, — быстро проговорил он.

— У нас уже проблемы, — отрезала я. — И чертовски большие.