Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 18

Я покосилась на Распутина.

— А вы — родственники, и…

— Сорок девятый, — скучающим голосом отозвался охранитель. — Выкиньте из головы. Наше родство — через бастарда и вообще скорее случайность.

— Ну, знаешь ли…

— Может, перейдем к конструктивному обсуждению? — поинтересовался невозмутимый Ильич, доливая чай. — Ночь, конечно, еще длинная, но выяснить отношения вы сможете и потом. Как вы оказались здесь, Николай?

— Ник, пожалуйста. Ну и… — альбинос покосился на меня, — примерно так же, как и сумел остаться тут.

— Надели чужую личину, — кивнула я. — Разговор со мной нужен был чтобы скопировать мою?

Не слышала о таком даре, но почему нет? Всякие бывали. Да и внешне Ник вон какой: бледный, почти безликий, даже брови бесцветные. Словно специально «никакой», чистый лист. Ну и если хочешь где-то остаться, то проще всего выдать себя за владельца дома — он-то точно может находиться где угодно. Достаточно было просто переждать где-нибудь наверху или в ванной.

— Эм… Ну… — Ник глянул на Распутина.

— Говори как есть.

— Вы знали? — я мрачно посмотрела на охранителя.

— Ага. Так хорошо, что рванул в библиотеку едва сигналка сработала. Нет конечно, меня в такое не посвящают.

— Вы из тайной полиции? — поинтересовалась я у Ника.

— Эм… Да нет. И может, ну, без «вы»? Я не настолько старый…

— Вежливость, Ник. Вежливость, — напомнил Распутин.

— Ладно… В общем — нет, я не из тайной полиции. Я, эээ…

— Он занимается защитой императорской семьи и личными поручениями Его Величества, — Распутин потерял терпение. — Проходил у нас подготовку, но впрок она ему не пошла. Агент из него никакой, зато дар — подходящий.

— Два дара, — сообразила я. — Мимикрия и обольщение, так? Как это возможно?

Альбинос чуть покраснел.

— Ну… Высший зверь. Эм… Двух даров не бывает, — проговорил он уже увереннее. — Это — разные аспекты одного. Как у вас. Страх, и, эм, боевая форма ужаса.

— Что? Какая форма? — я оглянулась на Распутина и Ильича. Оба только руками развели.

— Это в отчетах так, — извиняющееся произнес Ник. — Я ничего не выдумывал, правда. И, в общем, я думал, что получится, эм… Договориться, в общем.

— Вам нужна книга? — я прищурилась. — Или записи в ней? Что вы о ней знаете?

Альбинос посмотрел на Распутина. Тот кивнул.

— Эм… Немного, — с сожалением признался Ник. — Правда. В книге, вроде бы, есть что-то, что может угрожать империи, потому меня за ней и послали. Вроде как она была у Владимира Морозова, потом пропала, а теперь всплыла вновь у его сына. Тот погиб, но книга должна была остаться в особняке, вот я и пошел за ней.

Я поежилась.

— Подробнее, — настороженно попросил Ильич. — Что значит «угрожать империи»? Романовым?

Ник неопределенно пожал плечами.

— Подробнее мне ничего не сказали. Вроде бы в книге есть записи лунными чернилами, которые не должны быть обнародованы. Большего я не знаю. Я — исполнитель, пусть и талантливый.

Распутин фыркнул.

— Попался, как муха в сироп, еще и с Александрой договориться не смог. Да, талантище. Тимофея ты привлек?

— Ну… да.

— А Мерцевские? — тут же спросила я. — Вы им заплатили?

— За что?

— За попытку похищения Эли, за скандал и все это?

— Нет, нет! — замахал руками Ник. — Только за доступ к рассылаемым вами приглашениям, а то был риск столкнуться с, эм, владельцем позаимствованной внешности.

— Ну знаете ли… И как — удобно в чужой личине?

— Нет, правда. Я сожалею, госпожа.

— Итак, ты нанял Тимофея, — вернул наш диалог к конструктиву Распутин, — под метаморфозой?

— Да, конечно, меня-то узнать легко. Хотел, чтобы он все рассмотрел, объяснил, что и как. Ну и попросил, как все пойдут на салют, поискать книгу, поспрашивать о ней.

— Но салюта не было, — кивнула я самой себе.

— Я не сразу узнал об этом. Зато ваш вассал рассказал все о книге сам. Продать секрет, кстати, хотел.

— Ага, я же его и попросила. И вы намекнули Тимофею идти на дело, пока внизу скандал? Илья Ильич, Смирнов, кстати, знает-то хоть что-то?

Я спать легла раньше, чем менталист закончил. Он сразу сказал, что это надолго.

— «Что-то», — лаконично проговорил бывший старший воспитатель. — Ничего тайного: деда Тимофея эта книга беспокоила, после смерти Валентины он был сам не свой и отдал ее твоему отцу. Владимира Морозова Тимофей видел мельком один раз, лет десять назад, и тогда и он, и Виктор Смирнов выглядели очень встревоженными, говорили о чем-то за отрезающим подслушивание артефактом.

Говорил это Ильич так, весомо. И следил за альбиносом, как и я. Ник выглядел немного заинтересованным, но не более. Понял, что мы на него смотрим, и скованно улыбнулся.

— Я правда ничего не знаю, господа, сверх того, о чем сказал.

— Просьба внутренняя или внешняя? — уточнил Распутин.

Я скосила глаза на охранителя. Ник вон его понял, замялся…

— Внешняя, — признался он.

— Вот как… Похоже, проблема серьезнее, чем мы думали.

— Объяснишь?

— О чем вы…

Договорить мне не дали — в дверь постучали. Резко, требовательно — и она почти тут же распахнулась. На пороге стоял кряжистый Константин в наспех натянутых штанах и рубахе.

— Напряжение предельное… О, приветствую, вы тут.

— В чем дело? — насторожилась я.

— Я ставил поверх защиты фоновые плетения регистрации, — быстро проговорил бывший маг Корпуса. — На всякий случай, вдруг Разлом активизируется. И теперь показатели растут. По третьему типу.

Ильич выругался. Я прикинула, что это могло значить, порылась в своих знаниях и сообразила:

— Набухание в особняке?

— Нет, тут все обновлено и чисто. Возможно — за территорией поместья.

— Но может быть и внутри, — сообразила я.

Защиту-то ставили только внутри самого особняка, вокруг него и всех наших зданий, но растягивать ее просто по площади — нереально, это же не обычные щитовые чары, которые можно на забор нацепить.

— Без меня никуда не уходите! — я рванула из комнаты. Наверх, обуться нормально и оружие захватить. Мало ли.

Зуд, похожий на тот, который я чувствовала вечером, вновь появился где-то внутри. Далекий такой… Возможно — лишь пока.

Собиралась я быстро. Нацепила мундир, сапоги, оружие взяла, но опоздала. Внизу обнаружился только недовольный Распутин. И Ильич, расслабленно закрывший глаза. Почти наверняка вызвал проекцию.

— Где эти двое?

— Константин сказал, что сможет закрыть Разлом, Ник увязался за ним, — быстро проговорил Распутин.

— И вы его не остановили⁈

— Он выше меня по званию, — поморщился охранитель. — И чертовски любит Ту Сторону.

Идиот!

— Ладно, сидите тут…

— Ну уж нет. Я вас дожидался.

Я ругнулась.

— Тогда за мной. Оттащите только от Разлома этого Романова, и быстро.

Вроде Распутин сильнее и больше, должно получиться.

Я рванула в холл. Ага, вон следы в снегу… Но мне они не нужны — зуд, отклик от щитов, улавливающих магическое напряжение, указывал путь. От особняка, подальше, в самый угол, в заросшую часть парка, за старые, заброшенные конюшни…

Снег хрустел под ногами. Луна давала хорошую видимость, и я двигалась большими скачками, позволяя холоду и черноте вести меня вперед. Как тень, как хищник.

Я вылетела на поляну, где Константин дорисовывал сложные символы прямо на снегу, за миг до того, как набухавший сиреневым провал резко раскрылся и из него хлынули паукоподобные твари. Константин успел поднять щит, Ильич едва прикрыл замершего альбиноса. Какого черта полез⁈

Я на бегу выстрелила в гигантского паука с семью лапами. Черная клякса растянулась на брюхе, но не растаяла, не исчезла. Королева Выводка еще не появилась.

— Прочь! — рявкнула я, надеясь, что Ильич уговорит безоружного Константина и этого любопытного кретина убраться подальше. Вместе с Распутиным.

Я окунулась в холод и ярость, сливаясь разумом с сущностью в шрамах. Я тут — самый главный хищник. Это — моя земля! Мое! Прочь, твари!