Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 17

Работает-то почти бесплатно, «по старой дружбе», и вообще вроде человек неплохой, как мне показалось. И на меня не смотрел испуганно.

— Тогда не подам. Если Тимофей покажет все, что о деде знает, и потом даст осмотреть его квартиру. И с матерью поговорит чтобы она нам все рассказала.

— Я всего не узнаю даже за десять лет, — открестился Ильич. — Это с Михаилом было просто — нужный эпизод он помнил.

— Ну может хоть что-то будет.

Тимофей сглотнул. Ильич задумчиво посмотрел на него.

— Ладно, может что-то и получится. Но после таких вмешательств лучше сразу лечь спать, да и скорее всего найдется пара образов, не больше.

— Комнаты есть, — заверила я. И поинтересовалась у Распутина: — вы нашли того блондина?

Охранитель покачал головой. И заверил:

— Я, если вы не против, останусь на ночь. Советую, кстати, перезарядить ловушку. Мало ли кто проснется раньше времени.

— Я больше не буду, клянусь! Только в полицию и маме не сообщайте.

Я оглядела Смирнова — здоровый лоб, не сильно младше Распутина, — и, не удержавшись, оглянулась к Елене:

— Мне кажется, или это больше похоже на детский сад?

Агент усмехнулась и захрустела булочкой.

Глава 8

Вторжение

Меня разбудил рывок, словно лопнуло что-то натянутое. В этот раз никто не отвлекал, рядом не стоял урод-Мерцевский, и я сообразила: сработал ритуал. Кто-то — опять! — проник в библиотеку.

Злость разбудила окончательно, и я рванула туда. Интернат приучил спать в такой пижаме, в которой не стыдно выглянуть в коридор, и это чертовски помогало. Особняк спал, но у дверей библиотеки я столкнулась с Распутиным. Похоже, не ложился — в форме. И без лампы, только глаза чуть-чуть искрятся золотом.

Хищник внутри заворочался, отвечая на чужой дар и мою ярость, и я первой распахнула дверь.

Свет почти полной луны заливал помещение. Вляпавшийся в мой ритуал стоял около стола, спиной ко мне. Рядом лежала раскрытая книга. По артефактам, но другое издание.

— Попался, — усмехнулась я, подходя ближе.

Хищник поднял голову. Ровно так же, как рядом с тем блондином, но этот человек — темноволосый, да еще и в мундире Корпуса без погон. Беглов? Но как⁈

Я сделала еще несколько шагов — и увязший в магии, как муха в сиропе, сумел-таки повернуться. Я замерла — на меня смотрела моя же собственная копия. Какого черта⁈

Это — неправильно. Совершенно неправильно! Я уступила хищнику, позволила прикоснуться к обманке, стянуть мою личину. Покажись, урод! Ты — живой человек, ты боишься!

Мой двойник болезненно выдохнул. Попытался отпрянуть, но не сумел — магия держала крепко. Он защищался — я чувствовала, как моя чернота, холод и тени натыкаются на панцирь, броню…

Которую можно продавить. Надо лишь нажать сильнее, рыкнуть погромче, показать, кто главный. Этот урод стал мной!

Трус! Покажи себя!

Броня лопнула. Притворщик рвано вздохнул, и его лицо начало меняться. Кожа стремительно бледнела, волосы белели, глаза краснели. Изменились плечи и бедра, мундир повис, как на вешалке, рукава стали коротки — новый владелец был чуть выше и худой как щепка. Он сглотнул, попытался что-то сказать когда чернота придвинулась вплотную…

— Ник⁈ — удивленно проговорил Распутин. — Александра, отзовите дар. Он нам не враг.

Хищник так не думал. Он видел притворщика, того, кто покусился на мое лицо и на мою собственность! Тени набухли, обхватывая альбиноса со всех сторон.

— Я объясню! — голос был знакомым. Очень.

Блондин, точно он.

— Александра! — надавил Распутин. — Именем тайной полиции приказываю отозвать дар.

Я ослабила хватку, «оттаскивая» черноту, но недалеко. И обернулась к охранителю.

— Потому что он ваш друг?

— Потому что он работает на императора, — поморщился не особо радостный Распутин.

— И твой кузен, — звучало это почти испуганно.

— Четвероюродный. Александра, отзовите дар. Я ручаюсь за этого человека. Он действительно все объяснит, — сказано было так, со значением. — Произошло какое-то недоразумение, и мы выясним, в чем дело.

Вот же… Но не ругаться ведь? Хищник требовал компенсации, требовал крови или хотя бы чужого ужаса, больше, больше чем сейчас. Но я управляю им, а не наоборот.

Загонять черноту и холод «в стойло» в этот раз оказалось непросто: в крови бурлило желание действовать, ответить на угрозу. Пришлось сделать несколько вдохов как советовал Ильич, успокаивая разум, и только после этого удалось пересилить черноту, загнать ее внутрь.

— Отлично! — широко и с явным облегчением улыбнулся альбинос. — А теперь освободите меня, пожалуйста.

— Ну уж нет. Сначала — ответы.

— Александра…

— Ответы, — мрачно повторила я, смотря на Распутина. — Он, может, и работает на императора, но пробрался в мой особняк и украсть хотел вещь моего рода. Вещь, из-за которой погибли мои родные!

— Я извиняюсь. И соболезную, — в голос альбиноса прокрались умиротворяющие нотки.

А он ведь красивый. Такие руки, приятный голос…

Шрамы обожгло холодом — и я с рыком надавила на урода, вновь пытавшегося применить дар. Альбинос вскрикнул, дернулся всем телом. На его груди начал пульсировать амулет.

— Александра!

— Понял, понял, больше не буду! Серьезно! Не нужно, правда, у вашего рода будут из-за меня проблемы!

Он мне еще и угрожает⁈ Я рыкнула, давя сильнее. Амулет вспыхнул и распался, тени приникли к альбиносу…

— Саша, — Распутин поймал меня за плечо и развернул к себе, — отпустите его. Моя личная просьба. Я не ничего не предпринял после ваших нападений, и теперь прошу отпустить этого человека и отозвать дар.

— Он пытался воздействовать!

— Он — идиот, — тяжело признал охранитель. — Александра, прошу вас. Он все понял. И у него может не выдержать сердце, а труп вам тут не нужен, правда.

Я выдохнула. Бросила взгляд на альбиноса — тот смотрел в никуда расширившимися от ужаса глазами и тяжело дышал — и, прикрыв глаза, принялась во второй раз, еще с большим трудом, отзывать пировавшую чужим страхом черноту.

Сумела. Но альбинос так и застыл, и не из-за сработавшей ловушки. Распутин чертыхнулся вполголоса.

— Боюсь, придется будить Андреева. И, возможно, Пирогову.

— Он залез куда не должен был, — мрачно проговорила я.

— Я вас не виню, — заверил Распутин. — Хотя могли бы не давить так сильно, — это было сказано почти сварливо.

Ильич довольно быстро привел в чувство нежданного визитера. Целительница появилась сама — не то менталист попросил, не то еще не легла. Обнадежила тем, что завтра узнает насчет опасности дара Антона, осмотрела вяло сопротивлявшегося альбиноса и недовольно заметила, что ему нужна нормальная помощь и укрепляющие составы, а не «нервные потрясения». И пошла этими самыми составами заниматься в лаборатории, пока Распутин помогал вторженцу спуститься. В комнату к Ильичу, чаю и самовару.

Может, тут было что-то ментальное, но в теплом помещении альбинос окончательно пришел в себя. Долго грел руки о чашку, стараясь не смотреть на меня, выпил предложенный Ильичом, нарезавшим хлеб с бужениной, настой и глухо проговорил:

— Приношу свои извинения роду Морозовых и лично вам, Александра. Мне не следовало проникать в ваш особняк без спроса и уж тем более не следовало использовать на вас магию.

— Дар, — поправила я. — Дважды минимум, не говоря о копировании моей внешности. И назовите хоть себя.

Альбинос посмотрел на Распутина.

— Говори, Ник. Александре можно доверять.

— Она юна.

— А то ты — старик, — отмахнулся охранитель.

На вид этому умнику было лет двадцать, может, с небольшим.

— Эм… Ну ладно. Ник, э… Ну, Николай. Романов.

— Очень приятно… — стоп, что⁈ — ваше, э…

— Не надо, не надо! — замахал руками альбинос. — Во-первых я не тот Николай, не сын императора, точно нет.

— Но тот Романов? — севшим голосом уточнила я.

— Ну… Да. Но не надо никаких титулов, я что-то там двадцать восьмой в очереди на престол и вот это все.