Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 16

Я поглядывала на гревшую руки о чашку Элю, но говорить не решалась, отвлеку еще. Подруга постаралась улыбнуться.

Мысленное общение долго не продлилось. Холод унялся, и взгляды обоих старших магов стали осмысленными.

— Интересно… А кто это? Местные?

— Мерцевские, — кивнула я. — Марк с сыновьями Антоном и Иваном.

— Вот так… Если можно воспользоваться телефоном, то я бы сделала пару звонков. Дары такого типа опасны для носителя, но это не повод сажать на поводок. К тому же это, похоже, недобровольно — иначе бы он в себя пришел бы.

— Может, из-за пролившейся крови? — предположила я.

Целительница покачала головой.

— Вот такая потеря сознания, глубокая и полная, скорее всего признак перегрузки. Нервной в первую очередь. Коль артефакт распознан как целительский, то это точно «поводок» или какая-то его разновидность, такие штуки нередко кодируются на голосовые команды. Возможно, конечно, использование Марком дара менталиста, такой может подавить чувствительность, или есть другой артефакт, который анализатор не нашел, но такие — большая редкость. Так что я склоняюсь к комбинации «поводоки блокирующий чувствительность к боли пассивный дар».

— Вот и я так думаю,– кивнул бывший воспитатель.

— Объясните, — попросила я.

— Скорее всего Антон не пришел в себя потому что сопротивлялся отданным приказам, — перевел на понятный мне язык Ильич. — Я тоже пришел к выводу, что это «поводок» и давящий боль дар. Или, что не так вероятно, обнаруженный анализатором артефакт подавляет боль, а Марк Мерцевский какими-то ментальными конструктами держит сына в подчинении. Как я понял, ты не уловила использования им дара?

Я покачала головой.

— Значит — или поводок и дар Антона, или предшествующая ментальная обработка и целительский, подавляющий боль, артефакт.

— То есть вы хотите сказать, что эти двое — не уроды, а жертвы своего отца? — нахмурилась я.

Элька вон как в кружку вцепилась.

— Нет, — успокаивающе поднял руку Ильич. — Мы лишь хотим понять, кто эти люди. Я согласен с Еленой — все это могло быть простой постановкой, призванной прикрыть проникновение в библиотеку, в кабинет или туда и туда. Надо понять, с кем из них можно об этом поговорить. Я уже ошибся, не понял намеренья старшего, и ты потеряла время, хорошо хоть Игорь Евгеньевич сообразил в чем дело. Лучше выяснить о них больше. Если подчинение недобровольное, то, возможно, Антон или Иван согласятся сотрудничать в обмен на помощь с избавлением от влияния отца.

— Это — дикость, — возмущенно проговорила Евгения Владимировна. — Калечить собственного сына — отвратительно, и неважно, как. Но я попробую выяснить, какой дар у этого Антона.

— Целители ведь не делятся информацией, — напряглась я.

— Наличие определенного типа даров, вроде нечувствительности к боли или возможности некоторых специфических трансформаций, вроде превращения в водно-дышащего — открытая информация. Эти дары, и другие им подобные, опасны для владельца, если они есть, то в целительских картах ставят красную метку. Указание та то, что нельзя ничего делать не выяснив подробности о даре. Иначе можно случайно убить пациента. Это — международная практика. О самом даре мне вряд ли расскажут, а вот о наличии метки — да. Такие вещи, по-хорошему, стоит узнавать до того, как соглашаться, скажем, на работу семейным целителем. В открытом доступе такой информации нет, то ее можно узнать если знаешь, кого попросить. Поздно, но мои знакомые — совы. Если вы, Александра, не против, то я воспользуюсь телефоном.

— Нет конечно, — заверила я.

Похоже, мне с моим внутренним чудовищем еще повезло, меня оно хотя бы не убьет. Я как-то и не думала о том, что оборачиваться же можно не только в медведя или тигра, но и в дельфина какого-нибудь. Или рыбу. И дышать-то нормально не выйдет…

Целительница ушла. Ильич сказал, что попробует разузнать что-то о Марке, прикрыл глаза и отрешился от мира.

Элька, выдохнув, озвучила мою мысль:

— Знаешь, мне еще повезло. Всего-то магией не могу пользоваться, но и на меня ничего не действует. А могла получить ту же реакцию на солнечный свет или там потребность в крови. Я о таком читала, но как-то не думала, что, знаешь, такое реально встретить.

— А толку с таких даров? — не поняла я.

— Ну насчет крови — вроде из нее информацию получать можно или себя с помощью нее усиливать. Но, вроде, ее будет хотеться все время. А насчет света — не знаю. Я… В общем, некоторые ученые думают, что Покровители наделяют нас дарами случайно, что они, может, даже не понимают, что нам нужно, а что — нет. Вот и получается иногда всякая ерунда вроде, эм, производства паутины.

Я вспомнила одного гордого владельца такого дара, и едва сдержала улыбку. Хотя не то чтобы сейчас было время для веселья.

— Как ты?

— Руки-ноги на месте, — скованно улыбнулась подруга. И призналась: — страшно. Я даже и не поняла, что происходит, что меня пытаются в мобиль затолкать. Крикнула, не соображала ничего. Потом дошло, что могу укусить, что этот тип хоть и здоровый, но и у нас такие были. Но как ты уехала, так трясти начало, Евгения Владимировна сюда отвела. Мы поговорили, и легче, но… Наверное, и хорошо что в экспедиции меня не возьмут, страшно оно очень.

— Прости, — тихо проговорила я. — Втянула тебя в это дерьмо.

— Саша, ты чего? Эти ублюдки пусть прощения просят.

— Если бы не я, была бы ты дома, университет себе подбирала, а не это все.

— Ага, конечно… У нас бы денег на выкуп не хватило. Да и если хватило бы — подъехали бы и на улице бы так же попытались затолкать к себе. Это жениться без согласия нельзя, а развлечься — можно. И никто бы не вступился… — Элькак хихикнула. — Макс расстроился. Говорит, что должен был за меня драться, а вышло как-то неправильно.

— Он помог мне добраться до места драки. Да и я дуэль затеяла. Если хочет драться, то может присоединиться к нашим тренировкам. Чего ты хочешь?

— В смысле?

— Что с Мерцевских требовать? Они извинятся, но этого мало.

— Слушай, Саш, пускай отстанут — и все, и маму с папой не трогают. Ты ведь победила, тебе и решать.

— Но привязались они к тебе. Думай. Или, хочешь, поговори с Максом, может он что-нибудь придумает. Решили, что могут к тебе лезть — пусть платят.

Элька кивнула и отпила чай. На ее лице появилось задумчивое выражение.

Я решила не отвлекать. Да и самой подумать о требованиях стоило, что-то подсказывало, что надо соображать быстро, пока эти Мерцевские не попробуют еще что-нибудь выкинуть.

Мысли ворочались медленно. Я еще перебирала варианты, когда Ильич открыл глаза.

— Не знаю, менталист ли Марк Мерцевский, увы. Но выяснил, что ему в последний год не везет — один Разлом, открывшийся прямо в самом крупном цеху его флагманского предприятия, и пожар через месяц — в том же самом цеху. Мой хороший знакомый намекнул, что Корпус вызвали и после пожара.

— Новый Разлом? — поняла я.

— Похоже на то. Ладно, рассказывай, Саш, что было и что ты видела. Уверен, и Эльвире интересно, да и выводы стоит обсудить.

Сидели мы за обсуждением долго. Сначала втроем, потом Макс с Еленой подошли, потом ненадолго заглянул Распутин. И не один.

— Александра, вы собираетесь заявлять на неудавшегося воришку?

— Я больше не буду! — заверил закованный в наручники Тимофей Смирнов. — Мне правда очень деньги были нужны.

— Ничего не знает, — покачал головой охранитель. — Ничего полезного. Ни про исследования своего деда, ни про смерть бабушки, ни про кончину кого-то из Морозовых. Одни девки в голове и девять лет назад были, и сейчас.

Я обернулась к Ильичу. Может, Тимофей ничего и не знает, но что-то мог же видеть. И квартиру этого Смирнова стоило проверить на целостность пространства.

— А Константин тут?

Бывший воспитатель кивнул.

— Возится с дополнительной защитой в кабинете. И, между нами, надеется на ужин.

— Конечно, я Михаилу скажу. Да и на ночь пусть остается.