Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 15

— Можете подать апелляцию, Суд Чести для этого и существует. Но они вас скорее всего пошлют: Александра победила, да и такие дары допустимы. Их владелец не может выбирать, пользоваться ими или нет.

— Как это? — не понял Макс.

— Как у Эли, — сообразила я. — Так?

— Ага.

Приятель хмыкнул.

— Интересно, кто его Покровитель? Даже не представляю, кто мог такое дать. Тупая медуза какая-нибудь? Хотя так-то круто — можно бегать сколько угодно, драться легко…

Я посмотрела на свои покрасневшие пальцы. Побаливают… Но понятно почему. А если бы не болели? Вот так выходишь без перчаток, гуляешь, приходишь домой — а они все черные уже, отмороженные?

— Представь: чистишь картошку, отвлекся — и с пальца кожу срезал. Опустил руку в воду — и до волдырей не понимаешь, что она слишком горячая. Я бы так не хотела.

— Ну… Ты права, наверное. Но мне плевать — уроды они. Все трое, папаша не лучше.

— Вопрос в том, было ли это уродство велением души или, скажем так, запланированной акцией, — усмехнулась Елена.

— В смысле? — я отвлеклась от попыток растереть руки.

— Пока ты ругалась с Мерцевскими, Смирнов шустро полез в библиотеку, а в кабинете Владимира Морозова начал открываться Разлом. Или кто-то наблюдал за происходящим и решил, что настал удачный момент, или кто-то знал, что тебя отвлекут. Уж прости, но твоих вассалов обвести вокруг пальца — раз плюнуть.

— Вот еще! — недовольно фыркнул Макс.

— И Александру тоже, — агент не пожалела и меня. — Ввязалась в заведомо проигрышную дуэль, ладно хоть хватило мозгов самой не вызывать, иначе бы разделали тебя как липку. Не знаешь, что сделать — хоть Андреева своего спроси. Хотя не удивлюсь, если он думает только о Разломах и магии, а не о низменных матерях вроде чужих возможностей. А кто-то должен знать врагов, Александра. И пока это будешь не ты — будут проблемы. Дерешься ты неплохо, но если бы мы не успели перехватить Марка с сыновьями — не помогло бы.

Я фыркнула и запихала ладони в рукава мундира. Хотелось в тепло, нормальное, а не продуваемое всеми дорожными сквозняками. Отчитывают, как щенка какого-то…

Хотя Елену было за что поблагодарить. И не только ее.

— Спасибо, — после паузы проговорила я. Язык не отсохнет. — Макс, ты помог с мобилем и секундантом побыл, вам — за поездку и урок.

— Урок? — агент едва не пропустила нужный поворот.

Фары мобиля осветили силуэт удаляющейся от особняка коляски. А вон мобиль, и еще один… Если среди гостей есть немаги — придется им по холоду ехать.

— Удар в лицо. После того, как я выбила саблю.

— А. Всегда пожалуйста, в рожу — это можно. В аристократическую — тем более. Что? Я — из простых, а тебя подначивать — как с кутенком барахтаться. Весело, и себя не такой облезлой старой сукой чувствуешь.

— Вы — не старая, — тут же заявил Макс.

— Но облезлая и сука? — хохотнула агент. — Ладно вам, щенята. Даст бог — вырастите в матерых зверей, а пока если за пятки «Око» покусаете — уже неплохо будет.

Пока мы ездили туда-сюда, Михаил начал спроваживать гостей. Но именно что начал — пришлось еще с десятком раскланяться, обмениваясь заверениями в искренней признательности… Подошли бы и другие, но я встретилась с Пироговой.

— Ну-ка идем, — Евгения Владимировна сцапала меня за руку. — Елена, вы куда смотрели? Что за развлечения?

— Какие развлечения? — не поняла агент.

— Те, после которых появляется обморожение первой стадии. Уши, нос. Пальцы, я уверена — тоже. Вы без куртки зачем гулять пошли? Что за снежки посреди ночи?

— Все в порядке, — заверила я. — Пройдет.

— Кто из нас — целитель? Идем.

— Куда?

— Куда, куда… Лечиться. И руку наверняка нагружали, так?

Я вздохнула. До этого мне ни разу не удавалось отделаться от целительницы.

— Макс, скажи Михаилу чтобы дальше без меня все делал. Пускай передаст гостям что положено: радость от знакомства, пожелания скорейшей новой встречи и вот это все.

— Как скажешь, — покладисто кивнул Макс. — Заодно узнаю, где Элька.

Я кивнула и покорно направилась за Пироговой.

Спустя длинную лекцию о вреде пребывания на холоде без полога и теплой одежды — похоже, все целители обожают читать лекции — одну теплую ванну, три мази и теплый чай жизнь стала лучше. Теплее уж точно — я наконец согрелась. И пальцы тоже — их целительница, особенно на ногах, долго ощупывала, но магию применять не стала, дала мазь.

— Я была о вас лучшего мнения, — строго проговорила она, закончив. — Вы должны быть примером для сестры, в том числе и во всем, что касается здоровья и заботы о нем. А вы в легкой одежде бегаете по парку зимой.

— Нигде я не бегала, — отмахнулась я, натягивая теплые носки. — Была дуэль.

— Магическая? — тут же насторожилась Евгения Владимировна. — Мы с вами обговаривали: использование дара может нагрузить и кости руки, и в целом магическую систему. Лучше его избегать, не говоря уже об этической стороне вопроса.

— Не, ничего такого. Только универсальная магия.

— Но траты были, — больше сама себе проговорила целительница. — И вы молчите… Так, сейчас тогда сделаю еще укол. Откуда у всех, кто в Корпусе, такая тяга к саморазрушению?

— Профессиональное, — проговорил появившийся рядом Ильич. — Нормальные люди раз за разом рисковать жизнью в Разломах не будут.

— Я сама говорила об этом сотню раз. Тебе — особенно.

— Ладно, ладно… Саша, как ты?

— Да нормально все, — я выразительно покосилась на целительницу, принявшуюся рыться в своем сундучке с препаратами. — Елена рассказала, как все прошло?

— Да. И показала. Хороший бой.

— Как Эля? Она к вам подходила?

Я надеялась, что она поговорит с Ильичом.

— Она у меня, — заверил воспитатель. — Переживает, конечно, но все проходит. Подходите как закончите.

Я кивнула. Евгения Владимировна уже достала и бутылек с алхимической бурдой, и разборной шприц. Потерплю, не в первый раз.

Особняк притих. Где-то тут мать с Мариной, где-то в гостевых комнатах — Ефим Морозов с женой и дочерью, родители Эльки и Макса. Нанятые работники прибираются под руководством Михаила и Авдотьи. Последние гости вот-вот отправятся восвояси…

И хорошо. Отлично даже. Все эти приемы — не мое.

Комната Ильича быстро превратилась в подобие его «каморки» в интернате. Сама комната, конечно, куда больше, с большими окнами, с отгороженным деревянным ширмой спальным местом, и стол покрепче, да и мебель не самая шикарная, конечно, но и не рассохшаяся поскрипывающая интернатская. Я предлагала лучшую сверху, но бывший воспитатель отказался наотрез, заверив, что ему проще так. Самовар вон вообще с собой привез…

Тут было как-то спокойно, что ли. Ну или мне так казалось. Словно кусок интернатовский жизни, оставленной, но понятной, теперь тут, в особняке. Не только Элька с Максом, старающиеся держаться, но настороженные, непривычные ко всему новому, но и Ильич, на вид совершенно не смущенный размерами поместья и всем прочим. И чай у него был не дополнением к алхимии, а отдельным, очень вкусным напитком. Со слоеными булочками так вообще отлично.

— Лучше поешьте нормально, — посоветовала Евгения Владимировна.

— Когда на кухне порядок наведут, — заверила я. От куска мяса я бы не отказалась, траты-то сказывались. — Макс со своими?

Элька кивнула. Казалось, она недавно плакала. Но на вид уже успокоилась, расслабилась даже.

— Жень, давай я тебе покажу кое-что, а ты скажешь, что это такое, — попросил Ильич. — Лучше знать, с чем мы имеем дело, — пояснил он мне. — Одно дело «поводок», мерзкая, но легальная практика при согласии обоих сторон, другое дело — контроль.

— Я — не менталист, — открестилась целительница.

— Я прекрасно знаю, — мягко улыбнулся Ильич. — Но мне нужен взгляд целителя.

Евгения Владимировна кивнула и поймала взгляд бывшего воспитателя. Мои шрамы предсказуемо зачесались, но сейчас, в тепле, после длинного дня, это почти не волновало. Я запоздало сообразила, что осматривая меня целительница даром почти не пользовалась, полагалась на артефакты, универсальную магию и обычные, врачебные, методы. Хотя могла бы. Мелочь, а приятно.