Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 14

Мне этого мгновения хватило. Я развернулась, приседая — и врубилась вложенным ударом, с энергией, еще и тяжеленным сапогом, в чужую голень. Сзади, в мышцу, подрубая ногу Антона. Его щит, и так не лучший, ослабленный из-за теплового полога и ради атаки, не выдержал, лопнул. Нога подломилась, и я, распрямившись, отточенным сотней схваток в интернате движением заломила чужую руку, выкрутив сустав.

Этого хватало. Этого всегда хватало.

Но сегодня я уже решила, что выиграла — и получило в лицо. Настороженность осталась — и не зря. Антон выкрутился, ломая свое же плечо без единого возгласа, и ударил. Кулак прошелся вскользь — я успела отшатнуться. И тут же отпрыгнула в сторону, пытаясь понять, как это вообще возможно.

Дар⁈ Или что-то иное?

Антон рванул ко мне. Одна его рука висела плетью, он хромал — но атаковал!

Хищник заскребся, откликаясь на мой страх. Можно напасть, вонзить клыки, уничтожить «это»…

И проиграть. Ну уж нет!

Я замешалась, почти непритворно. Антон попытался атаковать правой — не вышло, рука не слушалась. Левая пошла в дело, сильно, быстро… Но хромота помешала прицелиться. Атака ушла мимо — и я еще раз, уже быстрее, врубилась в голень. Туда же. Боли он, похоже, не чувствовал, но от последствий атак — страдал.

Я не пытаясь выкручивать руку. Ударила еще раз по ноге, вкладывая как можно больше, не думая о холоде и щитах — и под тяжелой подошвой сапога хрустнула кость.

Антон попытался вскочить, но свалился, едва оперся на сломанную ногу.

— Думаю, хватит, — проговорила я, отскакивая подальше и тяжело дыша. — Я не знаю, почему он продолжает, но милосерднее закончить.

— Борись! — рявкнул Марк.

И Антон рванул на меня. С висевшей рукой, подволакивая сломанную ногу и оставляя за собой красные капли на снегу.

Я увернулась. Легко. И еще раз, и еще… Ударила по второй ноге — он упал. Поднялся, атаковал еще раз…

— Вам не жалко сына, Марк? — поинтересовалась Елена. — И себя.

— Что?

— Контролирующий артефакт. Поводок, — усмехнулась агент. — Запрещен для детей старше трех.

— Как вы смеете утверждать подобное⁈

— Да обыкновенно. Или поводок — или Антон Мерцевский опасен для себя, и, следовательно, для окружающих, — легко проговорила Елена. — Какой вариант вернее?

Марк выругался и бросил:

— Иван, останавливай поединок. Антон, хватит.

Мой противник, пытавшийся вновь нанести удар, вздрогнул и со стоном рухнул на снег.

— Моя победа, — уверенно произнесла я.

Уверенно, но без всякой радости. Легкие горели, холод охватывал тело и забирался в душу. Потерявший сознание Антон лежал у моих ног неаккуратной кучей. Кровь из его ноги оставила цепочку следов на снегу.

— Поединок окончен победой Морозовой, — слегка запинаясь проговорил Макс.

— Поединок окончен победой Морозовой, — глуховато ответил Иван, смотря на брата широко раскрытыми глазами.

Я постаралась успокоить дыхание и собраться. Вспомнить, что хотела, о чем думала до поединка.

— Вы и ваш род извинится перед Эльвирой. Публично, — холодно проговорила я, стараясь не смотреть на Антона. — Никаких предложений о замужестве, никаких уговоров, угроз, подкупа или любого вреда моему роду и ее. Размер материальной компенсации мы обговорим, а пока вашему сыну нужна помощь.

Брать деньги казалось неправильным, но что еще? Будет Эльке на что-нибудь.

— Вы заберете заявление? — глуховато спросил Мерцевский.

— Я подумаю. Займитесь сыном.

Мундир ни черта не грел, а надетые амулеты лишь обожгли замерзшую кожу. Елена притащила аптечку и теперь Иван дерганными движениями пытался помочь брату. Марк Мерцевский вернулся в машину.

Кажется, мне еще повезло с семьей.

Глава 7

Детсад?

— Что это вообще было? — тихо проговорила я, пытаясь отогреть пальцы. Елена включила отопление, но все равно было чертовски холодно.

Я думала, этому Антону вызовут целителей, деньги-то у Мерцевских водились. Но Марк засел в мобиле, помочь брату пытался только Иван. Помогла и Елена, стабилизатор у нее в аптечке нашелся. Может, был и у Мерцевских, но Иван им воспользоваться все равно не смог бы, а сам Антон отключился. Не пришел он в сознание и когда его загрузили его в мобиль. Иван скованно поблагодарил, залез на водительское место, и, стоило Елене вернуться за руль и освободить путь, рванул в особняк.

А мы — ко мне. О дуэли напоминала только кровь на снегу, холод, хватавший пальцы и щеки, и усталость во всем теле. Ну роящиеся в голове вопросы.

— Сражение со сломанной ногой? — уточнила Елена, выворачивая с дороги, ведущей к поместью Мерцевских.

— Ну да. Я не хотела, ну, так.

— Зачем оправдываться? — спросил Макс. — Ты что могла — сделала. Он, вообще-то, Эльку собирался похитить, и явно не чтобы чаем поить.

Я кивнула. Все так. Больной ублюдок. И отец его такой же, похоже.

— Думала, хватит залома руки, — я постаралась говорить спокойно.

Антон пытался навредить Эльке. Он — мразь. Но все равно что-то внутри протестовало против случившегося. Я победила. Планы Марка пошли прахом, Эльке ничего не грозит. Будут деньги и извинения.

Тщетно пытающийся атаковать Антон, красные капли на снегу — все это стояло перед глазами. Мне хватило бы просто победы. Без увечий. По крайней мере — без таких.

— Что-то похожее на ментальный поводок, — негромко проговорила Елена. — Скорее всего, я не гарантирую, что угадала. Такие штуки для детей используют, чтобы не лезли в опасные места, чтобы знать, где чадо, и, если ребенок силен, но ничего не соображает, то чтобы магией никому не навредил. Со взрослыми такое незаконно, но…

— Но?

Елена покосилась на меня.

— По согласию такое иногда практикуют.

— Кто на такое согласится? — удивился Макс.

— Ну как сказать… Некоторые пары любят, чтобы власть была у одного. А остальное пускай тебе Андреев рассказывает, коль он ваш детсад воспитывает.

— С чего это детсад? — мрачно спросила я.

— Потому что тебе шестнадцать, а твоему вассалу — пятнадцать, если бы не вассалитет и эмансипация, должен был на каждый чих у семьи разрешения спрашивать, — усмехнулась агент. — И подруге твоей лет тоже немного.

— И что? Мы не тупые.

— Но опыта с гулькин нос.

Я фыркнула. Моего — да. Но приходившие во снах другие места и события научили смотреть на вещи чуть иначе. Иногда. Изредка даже.

— Похоже, мне с отцом повезло, — заметил Макс. — И что, этот поводок всех в берсеркеров превращает?

— В кого? — не поняла я.

— Берсеркеры. Рода с боевыми дарами у северян, они и оборачиваться могут, и боли не боятся. У меня дядя двоюродный в столице живет, общается с финнами, такие и среди них есть, потомки всяких шведов. Их все жутко боятся.

Я попыталась вспомнить хоть что-то о наших северных соседях.

— У северян же вроде их боевые маги с Разломами помогают, почему боятся-то?

— Помогают не берсерки, а йормсвикинги, — поправила Елена. — И они очень не любят, когда их берсеркерами называют. Берсы — беззаконники, те, кто после Сопряжения шантажировал всех вокруг опасностью своего дара, вымогал деньги и положение. А йормсы — что-то вроде нашего Корпуса и тайной полиции, общей для всего Объединенного Севера, мы иногда с ними дело имеем. Такая единая для всей Скандинавии служба защиты от измененных и преступников разом.

— И они умеют обращаться? — заинтересовался Макс.

— Умеют. Кто-то. Хотя программа тренировок сложная. Я общалась с одним норвежцем — они там и в ледяной воде плавают, и по скалам лазают. Но «поводок»– это просто штука чтобы ребенка одернуть. Так что или нечувствительность к боли — дар, или Мерцевский посадил сына на что-то пожестче. Но тут менталисты нужны, я в этом не разбираюсь.

— В смысле? — я уставилась на Елену. — Мы же без даров договаривались!

— Ну что поделать. Полностью пассивные не запрещены дуэльным правом.

— Это нечестно! — тут же возмутился Макс. — И амулет он оставил, и дар использовал, урод!