(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 6

– И тебя возненавидят обе, – негромко сказала она. – И Лара, и ребенок. Девочка жила с матерью семь лет. Ты ей – чужой человек.

– Вот именно! – Лекс стиснул кулаки. – А все стараниями Лары! Черт возьми, она могла со мной связаться! Это я не знал даже ее фамилии, только номер телефона, который она тогда еще и поменяла! А Ларе ничего не стоило позвонить и…

– И как бы это выглядело? – рассудительно заметила Элли, посмотрев в глаза. – Как будто она клянчит у тебя помощь. Выпрашивает алименты. Ждет подачек.

Он вздохнул, отводя взгляд, по-прежнему сжимая пальцы в бессильной злобе.

– Но это же не повод скрывать от меня ребенка, – глухо заговорил Лекс. – Элли, я же не видел ее первых шагов. Не слышал первого слова. Черт, да она, вообще, слова «папа» толком не знает! Это неправильно!

Не сдержавшись, он ударил кулаком по стволу дерева. Так и остался стоять, упершись лбом в сгиб локтя. За спиной послышались тихие шаги. Элли осторожно дотронулась до плеча, и Лекс поднял голову.

– Значит, постарайся поступить правильно хотя бы ты. Найди подход к Ларе. И сможешь общаться и с малышкой. Я все понимаю и знаю, какой ты. Тебе всегда легче напролом, через трудности, но по-честному. Но здесь… схитрить будет куда действеннее, – Элли слегка улыбнулась, и искристо-карие глаза на миг напомнили лисьи. – К тому же, эта Лара ведь тебе нравится, правда?

Она легонько ткнула Лекса в бок локтем. Пришлось более-менее оживиться и улыбнуться этой чертовке. Сложно было поверить, что у нее у самой – малышка-дочь. Глаза вон засветились, как у первоклашки на сказке про любовь!

– Это все прошлое, Элли. Хотя… может, Лара и не такая неприступная, какой кажется, – Лекс коварно прищурился.

Вспомнились реакции Лары. Сбившееся дыхание, дрогнувшие и расширившиеся зрачки, нервные жесты тонких пальцев… Лекса до сих пор тянуло к этой девушке, так ярко и чутко реагирующей на любое легчайшее касание его рук. Но сейчас он думал только о том, как открыть себе дорогу к дочери.

Глава 4

«Адель» находилась в самом центре города. Столики из темного дерева, обитые темно-красной с золотистым узором тканью стулья, одинокие розы в высоких вазах. Свет был немного приглушен, и легко представлялось, что меня ждет ужин при свечах.

Пока ко мне не подошел Лекс. Я отбросила назад идеально выпрямленные волосы, нацепив дежурную улыбку для вежливого приветствия. А мысленно похвалила себя, что молодец и не вцепилась ногтями в лицо в первые минуты на глазах у всех.

В ожидании, когда принесут заказ, Лекс слегка наклонил голову набок, задумчиво меня рассматривая. От этого взгляда по телу одновременно пробежали и мурашки, и огонь.

– Значит, растишь дочь одна?

– Хочешь узнать, свободно ли мое сердце? – я откинулась на мягкую спинку, скрещивая руки на груди. – Опоздал на семь лет, Лекс.

– Выставляешь колючки? – усмехнулся он. – Боишься подпустить близко… и не совладать с собой?

На последней фразе Лекс подался вперед. Он приглушил голос, и этот тон прозвучал так бархатисто… и порочно, что у меня сбилось дыхание. Еще и при виде того, как резко расширились зрачки, почти закрывая темно-зеленый окаем.

К счастью, в этот момент принесли заказ. Пока я аккуратно распиливала ножичком тонкий стейк, Лекс решил перейти к делу.

– Значит, так. Я так понимаю, ты растишь мою дочь на зарплату сотрудницы второсортного журнала. А она – талантливая девочка, развитием которой нужно заниматься серьезно…

От его тона почти физически затошнило. Такой деловой и расчетливый, словно мы бумаги подписывали. Нож и вилка в моих руках замерли над тарелкой. Пальцы стиснули приборы почти лихорадочно. Вскинув взбешенный взгляд, я прошипела:

– Считаешь, я плохо забочусь о своем ребенке?!

Лекс тоже вспыхнул мгновенно. Он вскочил со стула, упираясь ладонями в темно-красную скатерть. Черные волосы слегка растрепались, а в глазах сверкнул гнев.

– Я считаю, что это наш ребенок! Общий! – прорычал Лекс, едва держа себя в руках, чтобы не посвятить в наш скандал весь ресторан. – И я имею право вникнуть в ее жизнь и обеспечить необходимым. Никто не отбирает у тебя дочь, просто…

Я вскочила следом, подаваясь навстречу.

– Просто хочет купить ее? – в моем тоне проступила издевка. – Чтобы она забыла, что папочка прохлаждался где-то семь лет?

– Потому что ты не дала мне и шанса!

– Мы отлично справляемся без тебя. Просто исчезни из нашей жизни, – отчеканила я. – Выкинь из головы и меня, и Майю. Она тебе – чужая девочка, которую ты и знать не знаешь.

На минуту мы замерли так, друг напротив друга, подавшиеся вперед, словно вот-вот набросимся. У обоих – сбитое дыхание и блеск в глазах. И ни малейшего желания уступать. Наконец Лекс вздохнул, с трудом переступая через гордость, и выдавил:

– Так дай мне узнать. Встретиться с ней при тебе. А там посмотрим.

– Хорошо, но если скажешь хоть слово о том, что ты – ее отец, даже все твое охранное агентство тебя не спасет! – выпалила я, ткнув пальцем в стол, будто ставя точку. – Я не хочу, чтобы ты наигрался в любящего папу, а она потом плакала, когда ты сбежишь.

«Как сбежал от меня», – с горечью пронеслось в голове.

Лекс медленно кивнул, принимая мое условие. Мы сели обратно за столик. Я нервно поправила волосы, отводя взгляд.

Заметив мое волнение, Лекс протянул руку. Он накрыл мою ладонь своей, поглаживая запястье вкрадчиво и осторожно, будто приручая. Так же, как и тихим шепотом:

– Я не исчезну, Лара. Теперь нет.

* * *

Рисование всегда было сильной стороной у Таи, но не у Майи. Так что с ней мне то и дело приходилось доделывать школьные работы. Ведь если ей помогала талантливая сестра, то учителя это сразу замечали, и прилетало всем. Я же стояла где-то посередке между золотыми ручками одной дочери и корявыми другой.

– Сказали, что нужно украсить как можно ярче! – сказала Майя, сидя на стуле и болтая ногами.

Я задумчиво посмотрела на листок с аппликацией «Моя семья». Цветными карандашами были нарисованы три фигурки, а поверх приклеены платьица из яркой бумаги.

– Ну, давай добавим блестки, – предложила я, потянувшись к флакончикам.

– А сюда приклеим стразики! – Майя ткнула пальцем в «свое» платье на работе.

Мы принялись за дело. Правда, я ужасно халтурила, то и дело зависая на своих мыслях. В очередной раз мазнув кисточкой с блестками по бумаге, я вздохнула.

– Солнышко, мне нужно с тобой поговорить.

По серьезному тону и мягкому касанию к руке Майя сразу поняла, что дело поважнее рисунка. Она отложила баночку с мелкими стразами и внимательно на меня посмотрела.

– Да, мамочка?

– На выходных нам нужно будет погулять с одним дядей, – начала я. – Его зовут Лекс, и он очень хочет с тобой познакомиться. Увидел твои выступления и сказал, что ты – очень талантливая девочка.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Так он – спортсмен?! – с восторгом переспросила Майя.

Ее голубые глаза так и засияли от восхищения. Так они блестели с первого дня, когда она стала на коньки и ступила на лед.

– Нет, котенок, – тихо рассмеялась я. – Просто хочет подружиться с тобой.

– Подружиться… А может, я и его уговорю на коньки ходить? – почесав нос, предложила Майя.

Я прыснула, представив Лекса в облегающем наряде фигуриста.

– Это вряд ли. Зато он стреляет хорошо! Можно будет с ним в тир сходить! – нашлась я.

– Он преступников ловит?! – Майя аж подалась вперед от интереса.

– Ну, скорее, не подпускает их к хорошим людям. Он работает с охранниками. И у него есть настоящий пистолет, – подмигнула я.

– А он покажет?

– Может быть, нужно будет попросить его, – улыбнулась я. – Только… мы должны сыграть в небольшую игру.

Я замялась, закусив губу. Майя сразу заметила мое настроение. Она нахмурилась, в глазах мелькнула тревога.