(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 42
Неправду говорят, что люди не знают будущего. В этот момент Лекс совершенно точно осознавал: он пришел сюда не просто забрать вещи. Он пришел прощаться.
Слишком много мыслей теснилось в голове Лекса. Его буквально разрывало на две части. Хотелось поддаться искушению и остаться. Простить Лару за ложь. Но в ушах до сих пор стоял ее слегка циничный тон: «Я боялась, что ты уйдешь, как только узнаешь! Не простишь меня! И я с девочками останусь одна в опасности!»
Тогда, в машине, его так сильно не задели ее слова. Он не обратил внимания. Зато потом… в Лексе включилось позднее зажигание. И эти слова звучали для него на повторе, снова и снова. Даже рыдая у него на плече, Лара не думала об их отношениях. О себе, о том, что она будет чувствовать, когда он уйдет. Нет. Она говорила только о девочках.
«Успокойся и смирись, Лекс! – заговорили демоны в его душе. – Твое место второе. Всегда. Так было с Элли, когда она выбрала Дэма. Так происходит с Ларой сейчас… Она не позвонила тебе семь лет назад, когда забеременела от тебя. Ты не был ей нужен. Ей была нужна только ее чертова гордость. Лара не пустит тебя в душу и сейчас. Ты никогда не узнаешь, что у нее внутри. И что она на самом деле чувствует к тебе. А ты знаешь себя. Не ложь ты не сможешь простить. А то, что Лара не желает бороться за тебя, выбирая самый легкий путь…»
– К черту! – Лекс отшвырнул игрушку в угол и встал на ноги, сведя брови.
На тумбочке стояло несколько фото. Лара с девочками, девочки вдвоем в обнимку… Помедлив, Лекс взял рамку с фотографией, где Майя и Тая были вдвоем. И положил в свою сумку. Он принял решение.
– Я имею на это право, Лара, – прошептал он, выходя из комнаты и направляясь в спальню.
Лекс знал, что произойдет дальше. У него всегда был резервный план на жизнь. Когда он выйдет из квартиры Лары, позвонит своему адвокату, и закрутится колесо: счета в банке для детей, подарки им на каждый праздник. Но никаких личных встреч или звонков. Он закроет агентство, вернется к привычной жизни. Снова станет тайным агентом, будет спасать мир и больше ничего не бояться… Ведь возвращаться Лексу уже не к кому. Его все равно никто не станет ждать.
Лекс присел на кровать в спальне, чтобы перевести дыхание. И достал из кармана простое обручальное кольцо. Золотой ободок, который купил Ларе еще до всех этих событий.
– Прости, милая, я знаю, что тебе будет больно. Но врать тебе я не стану.
На атласное покрывало легло письмо, и поверх белой бумаги – золотое кольцо. Лекс написал все на рассвете, когда понял, что больше они с Ларой не увидятся.
Всего пара минут и дело техники: найти вещи, футболку, забросить в сумку. И уйти. Но что-то держало Лекса. Он обвел пустым взглядом комнату, и тот зацепился за обыкновенную тетрадку, раскрытую на середине. Сейчас, в век компьютерных технологий, было немного смешно осознавать, что кто-то пишет от руки, ручкой на бумаге.
Лекса будто что-то потянуло туда. Он подошел к столу и заглянул в середину. И увидел свое имя. Лекс нахмурился, словно не понимая, что происходит. А потом осторожно взял в руки тетрадку. Убористый мелкий подчерк, недописанная фраза, оборванная так, словно Лару кто-то оторвал не вовремя. И подсохшие следы слез на бумаге.
«Это же ее дневник!» – дошло до Лекса, и он медленно опустился на стул, листая страницы.
Да, это нехорошо, неправильно. Читать чужие дневники. Но Лекс уже столько всего сделал неправильно с Ларой, что решил довериться интуиции. И начал читать.
Глава 29
Глава 29
Время шло, лицо Лекса менялось, когда он пробегал взглядом исписанные страницы. На них была вся их история с Ларой: от знакомства и до этого дня. Все ее чувства, как на ладони. Простые, искренние, нежные. Все страхи, так похожие на его. Почти зеркальное отражение. О том, что она не нужна ему, а нужны только дети. О том, что он не любит ее.
– Бедная моя девочка, – прошептал Лекс, перелистывая страницу.
Он ощутил, как внутри тает лед, сковавший душу. Казалось, сама судьба ответила на его просьбы, показав этот дневник. Ведь у Лары не хватило бы смелости рассказать так подробно и правдиво все, что она чувствует к нему. Но ее дневник сделал это за нее. Лекс узнал все, что хотел.
«Я люблю его…» – зацепился взгляд за слова на предпоследней странице.
Дыхание сорвалось, и пришлось отложить дневник, чтобы прийти в себя. Обиды и непонимания, боль за ложь – все оказалось стерто этими словами.
«Я люблю его…» -– а эти слова Лекс был готов простить все. Любую ложь, любые уловки. И сейчас больше всего на свете ему хотелось увидеть Лару. И коснуться губами ее губ. Стирая всю боль и страхи.
Девочки, нагулявшись в парке, выпросили охапку воздушных шаров. Такую большую и яркую. Я, пребывая в прострации после разговора с Лексом, даже не сопротивлялась. И купила все, что они попросили. И сладкую вату, и шарики. Но от сладкой ваты остались одни воспоминания, а шарики девочки, пища, попросили показать Раде. Я отвела их. А сама чуть дрогнувшей рукой повернула ключ в замке. Прежде, чем вести детей домой, нужно убедиться, что Лекс ушел. Его не должно было быть у нас дома, но… ключ свободно повернулся в замке, и я поняла, что дверь открыта. Дыхание перехватило.
– Он там! – прошептала я, борясь с отчаянным желанием сбежать. Но знала, что так делать нельзя.
А что, если Лекс передумал и простил меня? Я уже и так совершила ошибку, пойдя на поводу у гордости, когда, забеременев, не позвонила ему. Прошло время, Лекс так и не исчез ни из моей головы, ни из моего сердца. И я готова была отбросить гордость и умолять о прощении снова, лишь бы он дал мне второй шанс.
– Я люблю тебя, – едва слышно прошелестела я, ступая по коридору, говоря сама с собой.
Каждый шаг давался мне все труднее. А вот и открытая дверь спальни… И мужской силуэт напротив окна с чем-то в руках. Я не обратила внимания на то, что это. Просто бросилась навстречу Лексу.
Он услышал мои шаги и обернулся. Раскрыл объятия, подхватывая меня и кружа на месте. И целуя, целуя, целуя… Так свободно и легко, как еще ни разу за все время, пока мы встречались и узнавали друг друга. Что-то произошло с Лексом. Что-то изменилось.
– Я никуда не уйду, слышишь? – шептал он мне на ухо почти исступленно. – Мне плевать на то, что ты скрывала о девочках, на то, что ты не позвонила тогда, семь лет назад… Я больше никуда тебя не отпущу, Лара!
– Но почему? – я наконец нашла в себе силы вырваться из его объятий.
Прикоснувшись ладонями к раскрасневшимся щекам, я посмотрела Лексу в глаза. Он немного смутился, протягивая мне тетрадку.
– Кажется, настало время мне просить прощения? Я прочитал это, Лара.
– Это же мой дневник! – задохнулась от возмущения я.
Но внутри у меня, несмотря на возмущение, растекалось странное тепло. Словно я и ждала этого, не в силах рассказать словами о чувствах. Словно неслучайно оставила этот дневник на столе. Будто зная, что Лекс найдет и прочитает. Не так просто быть открытой, когда не раз уже обжигалась в жизни. Но когда кто-то открывает тебя против воли… Может, это и к лучшему?
– Ну, и что? – фыркнул Лекс, возвращая свою хваленую самоуверенность. – А я тебе, между прочим, письмо написал! Тоже душу раскрыл! Оно, правда, неактуально уже, но можешь почитать. В компенсацию, так сказать.
– Вот гад! – рассмеялась я искренне и стукнула кулаком в плечо. – Дневник на сотню листов и пара страничек бумаги, исписанной романтическим героем! Неравноценный обмен!
– Тогда я буду писать тебе такие письма всю жизнь… – лукаво прищурился Лекс, касаясь моих губ нежно, едва ощутимо. – Чтобы однажды их количество перевалило за сотню, и ты простила меня…
– Я согласна, – выдохнула я, подчиняясь мягким, но уверенным движениям рук Лекса.
Он притянул меня к себе, накрывая мои губы уже совсем другим поцелуем. Дразнящим, дерзким, собственническим.
– Надеюсь, твой ответ распространяется и на мой вопрос: «Выйдешь за меня замуж»? – усмехнулся Лекс, наконец оторвавшись от меня.