(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 28

– Ты права. Все потом. Пусть Майя играет с подружкой, у нас есть другие занятия, – прошептал Лекс, увлекая в долгий и сладкий поцелуй.

«Отсюда не было видно лиц. Он решил, что это просто какая-то другая девочка!» – поняла я и трусливо обрадовалась еще одной маленькой отсрочке. Пока Лекс еще не узнал правду, пока его губы еще так чувственно касаются моих… Я обняла за шею, сама прижимаясь к сильному телу. Он опустил ладони на талию, погладил по спине, не оставляя ни сантиметра свободы. А я и не хотела ее, не хотела прерывать поцелуй и отстраняться. Только жадно целовала Лекса, не открывая глаза, даже слегка жмурясь.

– Ты сегодня какая-то другая, – прошептал он на ухо, держа в объятьях. – Испугалась за Майю?

Его пальцы бережно скользнули по моим волосам. А я не смогла ответить. Только кивнула, а потом опустила голову ему на плечо.

Лекс привез меня в гостиницу. Однако перед тем, как войти в номер, он приказал закрыть глаза. А для верности еще и накрыл их ладонями.

– Помнишь тот отель на берегу моря? – прошептал Лекс на ухо, и от горячего дыхания по коже побежали мурашки. – Как мы разлили вино на дорогие простыни.

Он коротко и бархатисто рассмеялся. Мое дыхание сбилось, ведь от одного этого звука тело ослабело. Как послушная кукла, я позволила завести себя в номер. Теплые ладони Лекса исчезли. За спиной послышался поворот ключа.

– Я еще смеялась, что это уже похоже на ужастик, – улыбнулась я, все еще стоя с закрытыми глазами.

Лекс снова стал позади. Он провел ладонями по моей талии, привлекая к себе. Горячие губы прошлись по шее цепочкой искушающих поцелуев. Я невольно запрокинула голову, подставляясь под каждый. Оставляя каждый в памяти. Такое острое желание запомнить каждое касание губ, надышаться Лексом на полную…

– Открывай, – тихо разрешил он, заправляя прядь моих волос за ухо.

Ресницы вздрогнули, поднимаясь. И тут у меня перехватило дыхание от восторга! Мы оказались в почти точной копии того самого номера у моря. Те же самые светлые тона: пастельно-голубая постель и шторы, белая мебель и даже пушистый ковер. Я не сдержалась, выскальзывая из черных лодочек, и босые ступни погрузились в длинный ворс. Даже наощупь – мягкий, как там.

– Невероятно… – прошептала я.

– Это сеть отелей, у них почти в каждом есть такой номер, – улыбнулся Лекс. – Так что считай, что я украл тебя в прошлое!

Он шагнул ко мне, беря за руку, прокручивая под своей, как в танце. Я поддалась, вспоминая, как когда-то мы танцевали босиком на песке. Стоило закружиться, и в глаза бросилась ракушка на тумбочке. Большая, светло-желтая с коричневыми крапинками. Я подбежала к ней, сияя, как ребенок при виде новой игрушки. Даже коснуться было страшно.

– Даже ракушка… как та, которую мы нашли тогда, – прошептала я.

Наощупь ракушка оказалась прохладной и гладкой. Я осторожно, как сокровище, взяла ее в ладони. А перед глазами всплыла картинка, как семь лет назад подымала точно такую же с песка.

– А это она и есть. Я забрал ее с собой, – улыбнулся Лекс, накрывая мою руку своей и чуть поглаживая запястье. – На память о тебе.

Я повернулась, глядя в глаза доверчиво, как никогда. А с губ тихо-тихо сорвалось:

– Ты… хотел меня помнить?

Вместо ответа Лекс поцеловал меня, увлекая к кровати. Он присел на край, и я не успела опомниться, как оказалась у него на коленях. Абсолютно обезоруженная объятьями и нежными касаниями…

– Я заберу тебя у всех, Лара, – прошептал Лекс на ухо, чуть потершись носом о мои волосы. – Что бы ты ни хотела сказать мне днем… знай, я тебя никому не отдам.

Я резко напряглась, отстраняясь. Взгляд скользнул куда-то в сторону. Лишь бы не в глаза Лексу.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – я соскользнула с его колен, становясь на ноги.

Ладони скользнули по платью, поправляя и одергивая черную ткань. Лекс поднялся следом одним плавным движением, как хищник. И взгляд стал соответствующим. В расширенных зрачках мелькнуло что-то звериное, властное.

– А что, если имею? – шагнул ко мне Лекс. – Я видел, как тебе названивал этот Виктор.

– Что?! Ты трогал мой телефон?! – вспылила я. – Какого черта? Ты – просто отец Майи, ты не имеешь права меня контролировать!

«А если бы он увидел, как звонит Тая?! И ее фотографию на экране!» – паника накрыла волной.

– Я имею право на все, – жестко отрезал Лекс, подходя вплотную. – На все, чтобы защитить тебя и нашу дочь.

Он протянул руку осторожно, как к перепуганному дикому зверьку. Я посмотрела в темно-зеленые глаза. Сердце билось так часто, почти отчаянно. Каждую секунду в голове крутилось, что нужно сказать про Таю, раскрыть обман. Но я не могла себя заставить причинить Лексу боль. Ведь от мысли, как разочарованно он посмотрит на меня, сжималось сердце. А еще страшнее становилось, стоило подумать, что я останусь одна. И в одиночку не сумею защитить девочек.

«Ты должна, Лара! Должна сказать правду!» – кричала совесть.

– Лекс, я… – облизнув губы, сдавленно начала я. – У меня никого нет. Виктор здесь не при чем…

Настроение Лекса тут же изменилось. Он мягко улыбнулся, коротко целуя. И я поняла, что больше не могу выдавить ни слова. Не могу сказать правду.

– Тогда остальное неважно. А сейчас пойдем, – его пальцы переплелись с моими. – Помнишь, как мы смотрели на звезды с крыши нашего отеля?

Глава 19

Время шло, а смелости сказать правду я в себе так и не находила. И очередной вечер пятницы ознаменовался звонком Лекса и напоминанием, что послезавтра – родительский день. Я изобразила бурную радость и начала перебирать все самые милые платья Майи, чтобы выбрать, какое надеть на эту встречу. Должен же мой ребенок выглядеть красиво, а не как бомж из подворотни! Слава богу, Маечка – девочка послушная и фокусы показывать не будет…

Уснула я примерно между фиолетовым платьем Майи в блестках и белым с единорогами. Но утро не принесло никакого облегчения. Майя проснулась, громко чихая.

– Ну, нет, ребенка я явно не поведу никуда в таком состоянии! – решила я.

И тут же представила, как позвоню Лексу, и он примчится сюда. С цветами, мягкими игрушками, медведями и цыганами. А тут Тая. Не буду же я ребенка выпихивать из дома постоянно. Она и так уже дулась и рассказывала Раде о том, что ее не любят, а Майю вечно водят везде.

– Побудешь дома с Радой. Подлечишься. Она тебе мультики покажет и принца прекрасного нагадает. Из сказки, – сказала я Майе.

Та не обратила особого внимания на меня и уткнулась в смартфон, снова чихнув.

– Нету принцев никаких, – заявил мой ребенок. – И Деда Мороза нету. Так в Инстаграме пишут!

– А ну, брысь оттуда! Из Инстаграма! – я схватила Майю и сжала ее в объятиях так крепко, что она запищала. А потом защекотала ее.

Через десять минут я уже сидела в комнате Таи и занималась банальным подкупом.

– Солнышко, ну, помнишь, ты хотела те краски? Дорогие такие, красивые… Давай ты сходишь на встречу с Лексом, притворившись, что ты – Майя, и мы потом пойдем и выберем…

– С тем дураком? – сморщила нос Тая. – Я не хочу! Он тупой!

– Лекс тупой? – подвисла я, услышав такое определение Лекса. Уж тупым его сложно было назвать.

– Ага, – Тая замкнулась в себе и отвернулась, отказавшись дальше продолжать тему.

Я выждала паузу. После недолгого молчания Тая сдалась:

– Ладно, схожу на встречу, уговорила. Только не буду надевать всякие девчачьи платьица с рюшами!

– Надевай все, что угодно, – выдохнула с облегчением я и, поцеловав дочь в щеку, вышла из комнаты.

Зря я расслабилась. Потому что на следующее утро пунктуальный Лекс позвонил мне и сказал, что через десять минут подъедет. Я вошла в комнату Таи, проводив Майю к Раде, и опешила. Моя дочка стояла посреди комнаты в художественно изорванных джинсах и в измазанной красками футболке. А времени переодевать ее не было. Да и, судя по горящему взгляду Таи, у меня бы это не удалось.