(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 21
Элли отдернула руку, будто обожглась.
– Это дочь Дэма.
Лекс вскочил. Он стиснул кулаки. Во взгляде – огонь, на лице – сплошная решимость.
– Нет, это неправда! Ты специально так говоришь, чтобы избавиться от меня! Я не позволю отнять у меня дочь!
Элли сжалась под словами Лекса, будто ее вот-вот ударят. Губы мелко дрогнули, ресницы заблестели. А потом словно распрямилась невидимая пружина. Элли вскочила, с вызовом вскидывая подбородок. Прямая, как натянутая струна, и такая же напряженная.
– Лекс, у нее – его глаза! Хочешь – давай начнем волокиту с ДНК, пожалуйста! – голос сорвался.
Элли заплакала, закрывая лицо руками. В одну секунду Лекс понял, что если продолжит сражаться за нее, то уничтожит. Унизит, растопчет окончательно. Настолько, что Элли, любившая двоих, возненавидит обоих. И себя заодно, сильнее, чем их, вместе взятых.
Лекс привлек к себе. Через боль заставил себя обнять просто по-дружески и прошептать:
– Прости, прости меня. Я… изначально был лишним.
Отстранившись, он прыгнул в машину и долго мчал за город. Пустая темная дорога среди пустоши. Фары освещали только сухую траву по обочинам. Остановившись, Лекс ударил кулаком по рулю, понимая, что от эмоций все равно не сбежит. Ведь слишком долго сбегал от себя: своих желаний, чувств, привязанностей. Заменял все благородной целью, потому и проиграл с Элли.
А потом точно так же и с Ларой. Лекс помнил, как играло солнце в ее карих глазах, когда они познакомились на берегу моря. Короткий курортный роман. Никаких планов, никаких обязательств… Но и Лекса, и Лару потянуло сильнее, чем нужно.
Одним вечером они лежали рядом, и закат играл на ее коже. Лицо было расслабленно, на губах сквозь сон блуждала легкая улыбка. От темных ресниц падали длинные тени. Лекс потянулся к щеке Лары, желая коснуться нежной кожи, но дотронуться не решился. Побоялся разбудить.
«А ведь я влюбился в тебя, летняя девочка», – тепло подумал он, любуясь ее загаром и каждой линией фигуры.
На секунду Лекс представил, как ночью поведет Лару гулять по набережной. И там, целуя под фонарями, признается в любви. Забудет обо всем, поддастся чувствам.
Именно в этот момент зажужжал телефон. Лекс быстро схватил его, пока вибрация не разбудила Лару, и поспешил на балкон.
В глаза горячо ударило солнце, медленно опускающееся за горизонт. На волнах заиграли блики, огненные и красные. Лекс сощурился, слушая грубоватый мужской голос. Он сообщил, что вышли на след одного из родственников Антонио, которому удалось скрыться от правосудия.
– Да. Да, хорошо, – отрывисто отвечал Лекс, оглядываясь через стекло балконной двери на спящую Лару. – Завтра выезжаю…
Он позвонил ей с вокзала, чувствуя противное липкое дежавю, что разбивает сердце так же, как и Элли. Но тогда и представить не мог, что уже связан с Ларой гораздо сильнее. Маленькой жизнью, тихонько зреющей у нее под сердцем.
Возвращаясь домой с девочками, я увидела на полу перед дверью конверт. Из дорогой черной бумаги, явно подарочный, для особых случаев. На нем лежала роза, перевязанная алой лентой. И лепестки такие же, ярко-красные, как кровь.
– Ух ты! Красота какая! Это тебе, мам? – Майя захлопала в ладоши.
– Это от этого… Лекса? – фыркнула Тая.
Она чуть было не пнула розу носком туфельки. Только мой взгляд, предупреждающе сверкнув, остановил. Тая вздохнула и насупилась.
– Может быть, сейчас узнаем, – улыбнулась я, погладив по голове.
Хотя на душе скреблись кошки. Если Лекс прислал это после разговора по телефону, то только из жалости!
Заведя девочек в квартиру, я все-таки поставила розу в вазу. Тая любопытным зверьком выглянула из-за дверного косяка, но поймав мой взгляд, убежала. А у меня похолодели руки, стоило взяться за конверт, и одновременно сладко затрепетало внутри.
«Значит, не отступаешь, Лекс?» – улыбнулась я, поддевая уголок.
Палец тут же полоснула боль. Вскрикнув, я выронила конверт на стол. На коже выступила кровь. Алая, как лепестки стоящей рядом розы.
С непонятной опаской, дрожащими пальцами, я отвернула уголок конверта. Плотная бумага, будто специально, чтобы порезаться. Еще и цвет, как нарочно, черный… Полезли мрачные мысли, и замутило от страха. Руки продолжали трястись, пока я доставала содержимое конверта.
Несколько фотографий. Они были сняты явно тайком, из окна машины. Я и Майя возле спорткомплекса. Тая, бегущая ко мне из художки, раскрыв объятья. Я, подходящая к воротам школы, говоря по телефону. Лекс, протягивающий мне стаканчик кофе возле работы. Девочки, играющие на детской площадке…
Я медленно опустилась на стул. Ноги попросту стали ватными.
– Мама! Мамочка, тебе плохо? – ко мне подлетела Майя. – Ты поранилась? У тебя кровь!
Она ухватила меня за руку.
– Все хорошо, – я с трудом разлепила пересохшие губы. – Только не трогайте ни розу, ни письмо, понятно?
– Это не от дяди Лекса? – разочарованно насупилась Майя.
– Нет, малышка, это кто-то просто пошутил. Очень глупо пошутил, – голос предательски дрогнул. – Иди в комнату, поиграйте пока. А я… я тут разберусь.
Когда девочки ушли к себе, я плотно закрыла дверь. Не хватало еще, чтобы услышали телефонный разговор и испугались.
Быстренько обработав порез, я взялась за фотографии. Из стопки была убрана одна. Та, на которой Майя и Тая играли вместе, бегая вокруг качелей и лесенок. Она отправилась в ящик, куда-нибудь подальше, чтобы не попалась случайно на глаза. Ведь я уже взяла телефон, чтобы позвонить Лексу.
«Может, пора сказать ему правду? – проснулся голос совести. – Прямо сейчас. Девочкам угрожает реальная опасность! А я слишком заигралась, скрывая Таю, боясь ее слез потом и злости Лекса…»
Я замерла с телефоном в руке.
– А станет ли он помогать, если узнает правду сейчас? – еле-еле шевельнулись мои губы. – Или наоборот, просто бросит трубку, как только услышит, что я врала ему?
Покачав головой, я позвонила Лексу. И задвинула ящик со спрятанной фотографией. Не сейчас.
Глава 14
Глава 14
Лекс сидел на работе, в своем черном офисном кресле, и думал о том, как мог взять в свое агентство таких балбесов. И уж тем более направить их к дому Лары! Ладно, сам дурак. Поставил на то, что Толик и Вадик – самые молодые. А значит, ловкие, быстрые и сильные. И не будут храпеть ночью или же отлучаться с «дежурства», боясь, что жены и тещи запилят. Но теперь Лекс мог разве что браться за голову, когда эти двое увлеченно рассказывали про «вторую Майю».
– Вы там пили, что ли? – обреченно спросил он.
– Нет! Вы что! Александр Игоревич! – возмутился Толик.
– Но мы правда видели! – Вадик, казалось, еще немного – и заноет, как мальчишка. – Мы думали, это… Вы в курсе!
– Что у вас в глазах двоится? – гаркнул на них Лекс.
– Но девочек правда двое! – уперся Толик.
Он развел руками. Лекс устало уперся локтем в стол, потирая переносицу. Пришлось призвать все свое терпение, чтобы говорить терпеливо и размеренно:
– Ну, мало ли, с кем еще они выходят из дома. У Майи же могут быть подружки. Может, живут в одном подъезде, и обе светленькие.
– Да они, как две капли воды! – возразил Толик.
В кармане зазвонил телефон. Лекс раздраженно достал его, готовый рявкнуть в трубку, кто бы это ни был. Сейчас точно не до бизнес-вопросов! Но на экране оказалось не имя одного из деловых партнеров, а короткое «Лара».
– Так, все, идите отсюда, – торопливо, несколько нервно сказал Лекс. – И смотреть в оба.
Толик и Вадик закивали, направляясь к двери. Напоследок один попытался заикнуться про вторую девочку, но другой уволок в коридор. Не хватало еще попасться под горячую руку и с работы вылететь!
Встав из-за стола, Лекс ответил на звонок. Сердце тут же сбилось с ритма, стоило услышать испуганный голос Лары. Он то и дело срывался. Похоже, она даже плакала, рассказывая что-то про конверт и розу.