(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 22

В первый момент внутри вспыхнула ревность. Инстинктивная, жгучая. А потом и ярость, стоило услышать про фотографии. Лекс метнулся по кабинету, как запертый в клетку зверь. Вспомнилась собственная взломанная квартира.

– Стой, давай по порядку. Ничего не бойся. Я уже еду, – сказал он, хватая ключи от машины.

– Не надо! – резко испугалась Лара.

«Любовника в шкаф спрятать, что ли, не успеешь, девочка?» – иронично мелькнуло в голове. Уж слишком напряженно и натянуто прозвучало.

– Лара, прекрати вести себя, как ребенок! – отрезал Лекс. – Тебе угрожали! А у тебя дома маленькая девочка. Чем ты защитишь ее, если что? Сковородкой?

На секунду повисло молчание, а потом Лара подавленно сдалась:

– Л-ладно…

– Я приеду, и мы во всем разберемся, – пообещал он, хмурясь. – Хотя мои ребята не замечали ничего странного.

Последнюю фразу Лекс произнес машинально. Даже не заметил. Пока Лара не переспросила:

– Твои ребята? Что ты имеешь в виду?

Лекс замер. Пальцы стиснулись на дверной ручке. В голове лихорадочно заметались мысли.

Лара тем временем напряженно прошептала:

– Лекс, ты что… следил за нами? Ты серьезно?

Закрыв глаза, Лекс отрывисто выдавил:

– Я уже еду. Жди меня.

По телефону Рада не отвечала. Так что пришлось, держа Таю за руку, колотить в дверь самой. Дверной звонок сломался еще неделю назад, поэтому весь подъезд слышал, как я громыхала кулаком.

Наконец на пороге появилась Рада. А в комплекте – аромат благовоний, от которого я сдавленно закашлялась. Тая недовольно сморщила нос.

– Я пыталась погрузиться в себя, – пафосно заявила Рада.

– Значит, выгружайся! Мне не у кого спрятать Таю, – зашептала я, оглядываясь по сторонам, как вор. – А сейчас приедет Лекс.

Я подтолкнула Таю внутрь квартиры, придерживая за плечи. Дважды приглашать не требовалось. Удаляющийся топот детских ножек – и послышались шорохи перебираемых вещей. Я мысленно скрестила пальчики на удачу, чтобы Тая не разбила какой-нибудь магический шар.

– И долго ты прятаться собираешься? – Рада скрестила руки на груди. – Раз уж принимает тебя с прицепом, показывай и вторую, пока не поздно!

– Никакой Майя не прицеп! – вспыхнула я.

– Да не обижайся. Просто не упусти его. Мало какой будет с дитем возиться, а этот – неплохой вариант… И еще кое-что.

От пронзительного и напряженного взгляда черных глаз стало не по себе. В горле пересохло, а сердце заколотилось часто-часто. Я облизнула губы, чувствуя себя так, будто пробежала марафон по пустыне. Даже голос прозвучал хрипло:

– Что такое, Рада?

– Будь осторожна, – негромко попросила Рада. – У меня предчувствие насчет тебя и девочек… нехорошее. Как будто опасность какая-то. Хочешь, на картах посмотрим?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Потом как-нибудь, – выдавила я, после чего сбежала обратно к себе.

Как только приехал Лекс, Майя выбежала навстречу. Она повисла на нем, улыбаясь и визжа. Еще бы! Где-то по пути он раздобыл небольшого плюшевого медвежонка. Майя ухватила его, прижимая к груди и улыбаясь.

– Спасибо! Он такой классный!

– Иди познакомь его с остальными игрушками. Устроишь им чаепитие? – улыбнулся Лекс, взъерошив ее светлые волосики. – А мы с мамой пока поболтаем.

Майя закивала и убежала в свою комнату. Он на секунду замер, глядя в дверной проем. Я проследила за взглядом, и сердце пропустило удар. Только сейчас дошло, что кровать-то в детской двухэтажная!

– Двухэтажная? – Лекс изогнул бровь.

– Майя всегда такую хотела, – нервно улыбнулась я. – Чтобы спать наверху. Как в поезде.

Он кивнул немного отстраненно, будто думая о своем. Пришлось по-быстрому утащить к кухонному столу, где по-прежнему лежали фотографии. Лекс достал черные кожаные перчатки, натягивая их, и взял злополучный конверт. После пришла очередь фотографий – и вырвалось тихое витиеватое ругательство. Перебрав их, Лекс заключил:

– Я попрошу одного знакомого посмотреть, нет ли на всем этом добре пальчиков. Розу тоже заберу. Хотя на вид абсолютно обычная, вряд ли что-то найдем…

Пока он сосредоточенно размышлял, я наблюдала за ним. И наконец решилась перебить:

– Лекс. Объясни, в чем дело. Почему за нами следили твои люди?

– Просто… для безопасности, – Лекс провел ладонью по голове, сминая черные пряди.

Терпение лопнуло. На глаза навернулись слезы, и я набросилась на него, как дикая кошка. Лекс попытался удержать меня, но я даже не заметила сильных рук на талии. Только продолжила осыпать беспорядочными ударами его грудь, всхлипывая:

– Не смей мне врать! Если моей дочери угрожает опасность, я должна знать! Должна знать, в чем дело! И почему ты в курсе, а я – нет?!

Лекс силой притянул к себе. Я задергалась в его хватке, но потом затихла. Лишь продолжила вздрагивать.

Лекс медленно погладил по волосам, успокаивая.

– Потому что причина всему – я.

Лекс вручил мне стакан воды. Теперь я сидела на стуле, изредка делая небольшие глотки. Гладкое стекло холодило пальцы. Мой взгляд слегка отрешенно наблюдал, как Лекс меряет комнату шагами. В голове проносились все детективы, которые я смотрела.

– Это как-то связано с твоим бизнесом? Какие-то конкуренты пытаются на тебя надавить? Но как они могли узнать, что Майя – твоя дочь? – я запустила пальцы в волосы.

– Не конкуренты, – глухо выдохнул Лекс, садясь напротив меня. – Все гораздо сложнее. Я же говорил тебе о «Вендетте» и других заданиях.

Я кивнула. Как и тогда, его глаза потемнели, а черты лица ожесточились. Пальцы сами собой стиснулись в кулаки.

– Да, но… это ведь в прошлом, – забормотала я. – Ты же вышел из игры, правда? Ты ведь теперь в этом не участвуешь?

В моем голосе появились панические нотки. Вода в стакане задрожала. Я от греха подальше отставила его на стол, чтобы не разлить.

– Лара, – Лекс заговорил мягко, как с глуповатым ребенком. – Такое не остается в прошлом, как ты не понимаешь?

– Я – не Майя! Мне не шесть лет, – слегка нервно одернула я. – Не нужно ничего смягчать.

– Прости. Я до сих пор помню, как в наш дом ворвались убийцы, – он закрыл глаза.

Мама ворвалась в комнату Лекса ночью. Даже не успела накинуть халат. В лунном свете показалось, что это призрак в белой ночной рубашке, с растрепанными длинными волосами. Лекс даже испугался в первую секунду. Раскрыв глаза, он сонно потер их кулачками.

– Вставай, Сашенька, вставай, – лихорадочно зашептала мама. – Нужно бежать!

Она ухватила за руку, почти сдергивая Лекса с постели. Ему почему-то вспомнилось, как папа строго говорил: «Мальчик всегда должен уметь быстро вставать и одеваться! Как на пожар!» Говорил и усмехался. Только сейчас было невесело. Противно ныло в животе.

– Мама, пожар? – спросонья спросил Лекс.

Мама не ответила. Она почти больно перехватила за руку, заставляя бежать следом. На порожке комнаты Лекс споткнулся и закусил губу. Не плакать же, как маленькому! Смелые мальчики не плачут! Хотя ему хотелось просто спрятаться с головой под одеялом, и чтобы все было хорошо. Под ним же не тронул бы ни монстр из-под кровати, ни даже плохой сон… нужно только накрыться по самый нос. И маму с собой… Додумать план до конца Лекс не успел.

Мама толкнула в небольшую кладовую и присела, держа за плечи.

– Я спрячу тебя. А ты сиди тихо-тихо, как мышка. Понимаешь? Что бы ни было, сиди тихо, – шептала она, и голос срывался, а по щекам текли слезы. – Просто будь послушным мальчиком и ни звука…

– Мама, почему ты плачешь? – Лекс потянулся к ее лицу.

– Я люблю тебя, малыш, – сдавленно всхлипнула мама.

Она прижала крепко-крепко, к самому сердцу. Лекс успел услышать, как часто оно у нее бьется. А потом мама отстранилась… И он был послушным мальчиком. Сидел тихо. Пока раздавались выстрелы, пока совсем рядом слышались громогласные шаги тяжелых ботинок, а где-то там мама истекала кровью.