Попаданка в послушницу (СИ), стр. 58

Ужин подошёл к концу, когда государь и цесаревич первыми покинули столовую, но остальные гости продолжили вечер во дворце, переместившись в гостиную, куда подали чай и кофе.

Супруг молча сопроводил меня в смежное помещение, не касаясь рук.

— Безмерно рад, что светлейшая княгиня Ромадановская украшает своим присутствием нашу мужскую компанию, — Плещеев оказался перед нами, как только мы вошли в гостиную. — Простите, Елена Викторовна, что не успел выказать вам своё почтение.

Мужчина склонил голову и взглянул на меня заискивающе. Восемь пар глаз были прикованы ко мне, но я держала лицо.

— Ничего страшного, Дмитрий Васильевич, — пришлось подать ему руку для условного поцелуя.

— Господа, ассамблея обещает быть жаркой, — Плещеев опустил мою ладонь и окинул взглядом присутствующих. — Выборы главы Ковена не рядовое событие, согласитесь.

— Дмитрий Васильевич, мы прекрасно знаем, что вы жаждете занять сей пост, — равнодушно отозвался Илларион, проводив меня к дивану, на который я села с прямой спиной. Придётся провести ещё немного времени в гостиной. — Но не забывайте, что вы не единственный, кто желает возглавить Ковен.

— Илларион Константинович, давайте будем честны: ваша магия пугает лишь чувствительных дам, вам далеко до меня, — прищурился соперник, посмотрев на Ромадановского свысока.

— Я говорю не о себе, сударь. Вы ведь в курсе, что Алексей Михайлович недавно удостоился титула светлейшего князя. Он тоже участвует в выборах, — Ромадновский повернулся к Пронскому, стоящему у окна. — Претендентов больше, чем двое.

Плещеев на мгновение растерялся, зыркнув на второго конкурента со злобой. Похоже, он правда не знал о новом игроке.

— Значит, ассамблея пройдёт ещё интереснее, чем я ожидал, — процедил он, пытаясь улыбнуться, но вышло неубедительно.

— Не сомневаюсь, — сухо отозвался Пронский, ироничные нотки проскользнули в его голосе. — Прошу прощения, я покину нашу дружную компанию.

Светлейший князь откланялся и вышел из столовой. А я украдкой наблюдала за Плещеевым, который подошёл к Бутурлину и что-то тихо сказал ему. Генерал лишь коротко кивнул в ответ. Больше эти двое не общались.

Когда с чаем было покончено, гости начали расходиться. Илларион чинно взял мою руку, делая вид, что он вынужден касаться меня. Это, конечно, не укрылось от остальных, все прекрасно знали о том, что моё имя недавно полоскали салонные сплетницы. Ужин был позади, но мне предстояло каждый вечер проводить в компании Совета и приглашённых гостей. Как я выдержу эту напряжённую неделю, не представляю.

Пока мы шли в корпус под гербом, Илларион всю дорогу молчал, ведь у стен есть уши и глаза. Поднявшись в общую гостиную на втором этаже, мы встретили Екатерину. Она ужинала здесь совсем одна и была рада нашему возвращению. Кузина с трепетом расспрашивала меня про государя, мечтая увидеть его так же близко, как я. Думаю, ей представится такая возможность.

Ночь приближалась неумолимо, я подавила зевок, вздохнув. Усталость навалилась свинцовой плитой. Катерина первой ушла в свою комнату, словно почувствовала, что нам с супругом нужно побыть наедине.

Едва она скрылась за дверью, как Илларион занял место подле меня на диване.

— Елена, вы прекрасно справились сегодня. Я горжусь вами, — он взял мои руки и нежно коснулся их губами. — Вы произвели впечатление на Совет, заявив о намерении участвовать в завтрашнем обсуждении. Я уже сгораю от любопытства, гадая, какие предложения вы приготовили.

Честно говоря, я опасалась, что супруг будет недоволен моей инициативой, ведь мы совершенно не обсуждали этот момент. Члены Совета, мягко говоря, были в шоке оттого, что женщина говорит о законотворчестве.

— Я хочу, чтобы император обратил внимание на рабочих, на то, в каких условиях они работают и живут, — я решила поделиться мыслями. — Сейчас нет чётких норм, по которым регулировались бы отношения между работодателями и наёмными рабочими.

— Боюсь, многие члены Совета не поддержат вас, Елена, — нахмурился князь. — Половина из них военные, которым особого дела нет до рабочих, а другие являются собственниками тех самых заводов и фабрик.

— Решающее слово остаётся за государем, — не теряла я надежды.

— Да, но будьте готовы к тому, что он может вам отказать. Почему для вас это так важно? Насколько я знаю, на «Авроре» вы делаете всё для улучшения жизни и труда рабочих. Вам мало собственной фабрики?

— Илларион, я уже говорила о том, что история моего мира несколько отличается, но мы с вами так и не успели поговорить об этом, — взволнованно продолжила я. — Такие глобальные события, как мировые войны и революции, могут произойти и в этом мире.

— Вы хотите предотвратить их? — он изумлённо смотрел на меня.

— Вряд ли я смогу остановить мировую войну, — вздохнула я, — но сделаю всё, что в моих силах, чтобы улучшить жизнь простого народа. Может, тогда не случится революция и гражданская война. Государя уже пытались убить пять раз в этом мире, то же самое происходило и в моём. На шестой раз террористам удалось осуществить задуманное. В восемьдесят первом году Александра убили. Не исключено, что всё так же произойдёт и здесь.

Ромадановский задумался, смотря на меня. Он начал расспрашивать о том, что произошло в двадцатом веке моего мира, затем перешёл на тему моего личного прошлого. Разговор вышел тяжёлым и эмоциональным. Я снова окунулась в ту жизнь, которой уже нет. Илларион внимательно слушал, обняв меня за плечи и окружив мягким теплом, а я изливала душу, прощаясь навсегда с прошлым. Потом он сменил тему, поделившись историями из своего детства и юности.

Мне было так хорошо и спокойно рядом с ним, что я не заметила, как уснула. Только когда он взял меня на руки и понёс в спальню; я ощутила его сильные руки, но просыпаться не хотела. К своему стыду, я надеялась, что супруг отнесёт меня в свои покои. В голове начали вырисовываться неприличные картинки близости, такой желанной и страстной, что сон сразу улетучился. Но мой супруг не из тех мужчин, что будет приставать к спящей женщине. Когда Илларион переступил порог спальни, раздался голос горничной, и я поняла, что оказалась в своих покоях.

— Спасибо, дальше я сама, — открыла глаза и невольно вздохнула, оказавшись на ногах.

— Приятных вам снов, Елена, — откланялся князь и покинул спальню.

Утром меня разбудила горничная. В девять часов начнётся первое заседание Совета, поэтому, не теряя времени, я начала готовиться к ответственному мероприятию. Лёгкий завтрак подали прямо в покои: чашка кофе со сливками, булочки бриошь и нарезанный сыр. Горничная уложила мои волосы в причёску, помогла одеться. В светло-бирюзовом платье из шёлка я буду смотреться ярким пятном среди мужчин в строгих костюмах и мундирах.

— Елена Викторовна, вы действительно украшение Совета, — раздался бархатный баритон, от которого у меня сердце начинало биться чаще. Князь стоял на пороге, и в его глазах светилось восхищение.

— Если честно, очень волнуюсь, — вздохнула я, подойдя к супругу, и обхватила его за предплечье.

— Я верю в вас, дорогая супруга, — тихо произнёс он, но столько нежности звучало в его голосе, что я невольно вспомнила, как он вчера нёс меня на руках.

Первое заседание проходило в просторном зале на втором этаже. Члены Совета расположились за большим овальным столом, во главе которого восседал император. Министр Лорис-Меликов исполнял роль помощника императора и сидел по правую сторону от него. Цесаревич расположился слева, я рядом с ним, остальные согласно своему статусу, как на вчерашнем ужине. Секретарь за отдельным столом в углу вёл протокол заседания. Зеркала в помещении создавали много света и пространства. Через открытые окна свежий влажный воздух наполнял зал ароматами цветущего сада.

После поклона императору заседание открылось. Сперва быстро утвердили программу ассамблеи, потом началось самое интересное — члены Совета Десяти предлагали законотворческие идеи.

Военные, конечно, пеклись об армии, Пронский предложил сократить срок службы в пехоте, но ввести ежегодные сборы для нижних чинов запаса и развернуть сеть учебных батальонов.