Попаданка в послушницу (СИ), стр. 28

— Да, конечно, Ваша Светлость, — мужчина поднялся из-за стола, вытирая лоб платком. — Пойду скажу сторожу, чтобы нашёл для нас пролётку.

Приказчику оставалась пара шагов до двери, когда она со стуком распахнулась.

— Елена Викторовна, вы почему здесь? — пробасил Ромадановский, заходя в кабинет. — Капитан Пинегин сказал, вы отправились домой.

— И вам доброго дня, Илларион Константинович, — спокойно поднялась я с кресла, смотря в его глаза, пылающие гневом. — Я как раз собиралась домой. А вы какими судьбами оказались здесь?

— Узнал о случившемся с вашим извозчиком и тотчас отправился в отдел жандармерии, — князь приблизился, держа в руке фуражку. Нас разделял только письменный стол. — Затем я отправился на Кирочную, но Евдокия Матвеевна сообщила, что утром вы отправились на фабрику и с тех пор не возвращались. Я прибыл за вами.

— Здравия желаю, Ваша Светлость, — залебезил приказчик перед полковником. — А я говорил Елене Викторовне, что надобно домой ехать, но они изволили отправиться на фабрику. У нас, видите ли, контракт выгодный намечается, — сдал он меня без зазрения совести.

— Вот как, — Ромадановский даже не посмотрел на приказчика. — Елена Викторовна, нас ждёт экипаж, — с нажимом произнёс он.

Я невольно сглотнула образовавшийся в горле ком. Кажется, князь решил не дожидаться вечера и перенёс обещанный разговор на обеденное время в связи с новыми обстоятельствами.

Глава 27

Глава 27. Ходить по краю

За воротами стояла карета. На её лакированных дверцах красовался герб рода Ромадановских, который я уже видела в особняке. Князь без слов открыл дверь и обернулся, взглянув на меня.

— Теперь это ваш экипаж, Елена Викторовна. Борис будет возить вас, куда прикажете, — отчеканил он.

Я взглянула на кучера, восседающего на облучке. Он не был похож на обычного слугу, прямая спина выдавала военное прошлое.

— Зачем? — выдохнула я, понимая, что Ромадановский не просто так предлагал мне карету взамен сломанной пролётки.

— Борис мой человек, он своё дело знает. С ним вы будете в безопасности, — князь протянул руку в приглашающем жесте.

Что я должна сказать? Глупо отказываться от защиты, когда она нужна мне.

— Благодарю, Илларион Константинович, — я вложила ладонь в его цепкие пальцы. Хорошо, что мы были оба в перчатках, а то становится жутко, когда вспоминаю о том, что супруг маг.

Князь помог мне сесть в карету и сам разместился на сиденье напротив. Экипаж тронулся с места.

— Рад, что вы понимаете всю опасность для себя, Елена, — напряжённо смотрел на меня Ромадановский. — Знаю, что дома сидеть вы точно не станете, раз занялись фабрикой. Мне будет спокойнее, если мои люди присмотрят за вами.

— Случаем не они следят за моим домом?

— Заметили всё же, — губы князя дрогнули в полуулыбке. — Да, мои люди следят за вашим домом с тех пор, как вы сюда переехали. Отравление произошло неслучайно, как, собственно говоря, и вчерашняя поломка пролётки. Вы ведь это понимаете?

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это, — вздохнула я. — Всё из-за Совета Десяти и предстоящей Летней ассамблеи? Кто-то хочет убрать меня, чтобы я не отдала свой голос за вас на голосовании? Ведь отравили меня как раз незадолго до того, как в монастырь прибыл стряпчий с доверенностью на ваше имя.

— Сомнений теперь нет. Вы лишились моего покровительства и защиты, уйдя в монастырь. Вот злоумышленники и решили этим воспользоваться, — спокойно рассуждал князь. — Я вам сразу сказал, что уходить в обитель не самая лучшая идея.

В карете воцарилось молчание. Только цокот копыт да скрип колёс нарушали гнетущую тишину. Выходит, Ромадановский был против ухода супруги в монастырь.

— И что теперь делать? — перспектива возвращаться в дом мужа меня не прельщала.

— Поговорим об этом не в карете. — На последнем слове послышались нотки сарказма, и мне стало не по себе. Я отвернулась к окну, делая вид, что увлечена городским пейзажем, а в голове роились мысли.

Когда экипаж приехал на Кирочную, я не могла никак избавиться от чувства тревоги. Сидеть с князем в одной карете было невыносимо. Он не сводил с меня глаз, будто пытался прочесть мои мысли. Вдруг умеет? Он же маг.

В вестибюле нас встретила Антонина, как будто дежурила у порога, дожидаясь меня.

— Добрый день, Илларион Константинович. Как же я рада вас видеть, сударь, — залепетала тётушка, смотря на князя с благоговейной улыбкой.

Ромадановский сухо поприветствовал её.

— Душечка, что случилось? — метнулась ко мне женщина. — Катенька сообщила, что кучер ваш убился.

— Жив он, Антонина Ивановна, но я не желаю об этом сейчас говорить, — строго ответила я, пресекая попытки развить тему. — Попросите лучше Евдокию принести чай в кабинет на две персоны. Пожалуйста.

— Хорошо, как скажете, — недовольно прищурилась тётя и поспешила на кухню.

— В кабинете вашего батюшки будет действительно удобнее, — размышлял князь вслух, направляясь в нужную сторону.

— Просто не хочу, чтобы нам помешали, — намекнула я на вездесущую родственницу.

Кабинет располагался за гостиной. Шторы на окнах были задёрнуты. Я здесь чувствовала себя неуютно и старалась не заходить сюда лишний раз. На стене располагалась небольшая коллекция холодного оружия. Наверняка она была намного больше, судя по следам, оставшимся на тёмно-зелёных тканевых обоях. На другой висели портреты мужчин в военной форме разных эпох и войск — предки рода Шереметевых.

— Прошу, Илларион Константинович, — я указала на кресло во главе стола. — Думаю, вам там будет комфортнее, чем мне.

Князь остановился, задумавшись на секунду.

— Не хочу тревожить дух вашего отца, сударыня, — произнёс он низким голосом, от которого у меня холодные мурашки по телу побежали. — Давайте присядем на софу.

Ромадановский снял перчатки, заткнув их за пояс, и протянул правую руку. Я напряглась, увидев перед собой крепкую ладонь, и, проигнорировав жест, села на небольшой диван у спинки, чтобы расстояние между нами было как можно больше.

На губах мужчины растянулась лёгкая ухмылка, он убрал руку и опустился на середину софы, решив сесть ко мне ближе.

— Вы боитесь меня, Елена? — в его голосе послышалось недовольство. — Словно мы вернулись на девять лет назад, когда я впервые пригласил вас на вальс. Вы тогда смотрели на меня, как испуганная лань.

— Ваша магия до сих пор страшит, Ваша Светлость, — ступила я тонкий лёд, вспомнив дневниковые записи княгини. — Может, мы перейдём к теме нашего разговора?

— Через пять минут Евдокия принесёт чай, тогда и поговорим, — кивнул он на дверь. — А пока поведайте мне, откуда у вас вдруг появилось рвение к производству сукна? Вас никогда не занимала фабрика отца.

— Это предприятие — мой единственный источник дохода, сударь, — выпрямила я спину. — Конечно, я буду радеть за то, чтобы оно приносило прибыль, а не убытки.

— Ваш прежний счёт в банке я сразу пополнил, когда вы вернулись в Петербург, Елена, чтобы вы ни в чём не нуждались, — с нажимом произнёс Ромадановский. — Вам незачем держать убыточную фабрику. Продайте её уже наконец.

Вот засада. Значит, у княгини есть ещё один счёт и наверняка в другом банке, раз я о нём не знаю. Похоже, князь давно открыл его на имя супруги. Об этом я не подумала.

— Мне от вас ничего не нужно, Илларион Константинович, — спокойно проговорила я, найдя лазейку. — Наш брак оказался ошибкой. Давайте уже признаем это.

В дверь кабинета постучали и тут же открыли её.

— Можно? Я принесла чай, как вы просили, Елена Викторовна, — в проёме появилась Евдокия со столиком на колёсах.

— Конечно можно, — ответила я поспешно.

Кухарка не торопясь вошла, расставила на чайном столике посуду, угощения, разлила по чашкам горячий чай и так же спокойно удалилась.

Только она исчезла в коридоре, как князь встал и подошёл к двери, схватив ручку на несколько секунд. Тонкая паутина, сверкая чёрным серебром, мгновенно расползлась по дереву и тут же исчезла. Что это? Магия?