Попаданка в послушницу (СИ), стр. 22

У моих ног лежало мокрые платье, сорочка, корсет… только панталоны ещё оставались на мне. Они, кстати, оказались единственной деталью одежды, которая не промокла. Я стыдливо прикрыла грудь руками, боясь встретиться со взглядом мужа, а он целовал мои плечи, будоража тело откровенными ласками.

— Елена, я люблю тебя, моя нимфа, — шептали его губы.

Князь отступил, но только для того, чтобы раздеться, а потом прижался ко мне обнажённым телом. Его руки скользнули по моим бёдрам, избавляя от последней детали белья. Я задыхалась от настойчивых ласк, которые доводили меня до исступления. Мне хотелось только одного — чтобы он не останавливался.

Прогремел гром. Я вздрогнула, открыв глаза. Сначала не могла сообразить, где нахожусь и почему лежу в кровати. Чёрное небо разрезала молния, затем пророкотал гром.

Тело горело, сердце часто билось в груди, а внизу живота разгорелся нешуточный пожар чувственных ощущений. Вот это сон приснился! Наверное, мозг подкинул что-то из воспоминаний княгини. Удивительно, почему именно интимный момент супругов? Наверное, чтение дневника что-то взбудоражило в моём подсознании. Выходит, князь любил жену и был от неё без ума. Или то была игра разума?

Ответ на этот вопрос точно не найти. Зато ко мне пришло окончательное осознание того, что я молодая красивая женщина в самом расцвете, у которой есть телесные потребности. Я не фригидна, и это доказывают те ощущения, которые оставил сон в моём теле. Забытое чувство желания любить и быть любимой затеплилось где-то глубоко внтури. Рука легла на плоский живот. Может, в этой жизни я смогу встретить достойного мужчину, выйти замуж и родить детей? Что, если не княгиня бесплодна, а её супруг? Жаль, медицина девятнадцатого века не ответит мне на этот вопрос. Придётся идти опытным путём.

Подниму фабрику на ноги и займусь личной жизнью. Может, как раз к этому времени стану свободной от брачных уз. Мне всего двадцать восемь лет — вся жизнь впереди.

В субботу я решила устроить выходной и заняться домом, рассчитать денежные затраты на май, включая зарплату прислуге. В воскресенье фабрика не работала, к тому же был праздник Красная горка, и рабочие собирались на городские гуляния.

Воскресным утром мы всем семейством отправились в ближайший храм на службу. Честно, ехать не хотелось, о чём я и заявила за ужином накануне, но Антонина так посмотрела на меня, будто увидела перед собой ведьму из преисподней, и мне пришлось тут же взять свои слова обратно.

Евдокия напекла куличей, покрасила яйца в луковой шелухе. После долгой утомительной службы дома нас ждал праздничный обед. Далее мы с Екатериной готовились к званому ужину у Забелиных. Повторили ещё раз правила этикета и до семи часов занимались приготовлениями: ванна, укладка волос и облачение в вечерний туалет.

На этот раз мой выбор пал на бирюзовое платье с белой отделкой, и я впервые пожалела, что заложила жемчужную парюру, которая подошла бы к образу богатой аристократки. Пришлось ограничится брошью. Скромно, зато со вкусом.

Антонина выбрала для дочери уместное для дебютантки платье цвета розовой жемчужины. Девушка выглядела в нём довольно свежо и естественно. От женихов точно отбоя не будет, придётся не спускать с неё глаз.

В положенный час приехала фабричная пролётка. Я попросила Архипа поработать моим личным извозчиком за дополнительную плату, на что он тут же согласился. Когда экипаж прибыл по адресу, я крепче сжала ридикюль, в котором лежало приглашение. Мой первый выход в свет — лишь бы всё прошло успешно.

Кучер помог нам сойти с пролётки. Я попросила его вернуться за нами через четыре часа и дала денег.

Дом Забелиных поразил меня размерами и шиком не меньше, чем хоромы Ромадановского. Гостей принимал вышколенный дворецкий. Он проверил приглашение, которое я показала ему. В холле перед зеркалом крутились дамы. Ожидающие их мужчины неспешно общались друг с другом.

Слуги в ливрее приняли нашу верхнюю одежду. Проходя мимо большого зеркала, я взглянула на своё отражение, отметив про себя, что выгляжу хорошо. Выпрямила спину и вошла в открытые двери гостиной.

Сколько же тут людей собралось! Не меньше полусотни. Нос забила смесь всевозможных парфюмерных ароматов. Дамы в дорогих нарядах, блеск их украшений слепил глаза. Импозантные мужчины, одетые с иголочки. Встречались и офицеры в мундирах, но Пронского и Ромадановского среди них я не разглядела. Надеюсь, «муж» отказался от приглашения.

— О боже, — тихо ахнула Екатерина, но на её лице сияла лёгкая улыбка.

— Всё хорошо, дорогая кузина, — успокаивала я скорее себя, чем её, — чудесный вечер.

— Ваша Светлость, как я рада, что вы согласились принять моё приглашение. Прекрасно выглядите, — нам навстречу вышла женщина сорока лет в шикарном тёмно-синем платье. Её светло-русые волосы были уложены в сложную причёску, украшенную шпильками в виде бриллиантовых цветов. Нетрудно догадаться, что сама хозяйка дома встречает нас.

— Благодарю, графиня, — склонила я голову. — Вы сегодня блистательны, как никогда, — польстила я женщине и затем представила свою кузину.

— Признаться, я ожидала, что вы приедете с супругом, — женщина растянула губы в искусственной улыбке. И я поняла, что она прекрасно осведомлена о том, что княгиня Ромадановская вернулась в отчий дом. Подобные новости быстро разлетаются по сарафанному радио.

Не успела я рта раскрыть, как за моей спиной раздался знакомый баритон:

— Простите великодушно, Анна Павловна. Встретил знакомого офицера в вестибюле и задержался.

Я затылком ощутила пронизывающий колкий взгляд. Всё же Ромадановский явился.

Глава 22

Глава 22. Званый ужин

— Прекрасно! Вы здесь, Илларион Константинович, — расплылась графиня в улыбке.

Я замерла, не смея обернуться и взглянуть в глаза Ромадановскому. Князь обменялся любезностями с хозяйкой вечера, шагнул в сторону, оказавшись возле меня, и подставил локоть, когда графиня покинула нас.

— Удивлён, дорогая супруга, что вы тоже тут, — тихо произнёс он, и я подняла глаза на него. Чисто выбритые скулы, волосы аккуратно уложены на косой пробор. От князя исходил ненавязчивый шипровый аромат, зелёный офицерский мундир был под стать цвету его глаз — сразу видно, супруг тщательно готовился к вечеру.

— Сидеть дома в такой праздник — дурная примета, Илларион Константинович, — вспомнила я слова Антонины.

Взглянула на подставленный локоть и, проигнорировав его, зашагала в сторону окна, чтобы оглядеться и найти знакомое лицо Пронского.

— Поэтому вы решили выйти в свет без должного сопровождения, — процедил мужчина, не отставая от меня.

— Я не одна, со мной кузина, — посмотрела я в сторону. Екатерина шла в метре от меня и прекрасно слышала наш разговор.

— Лучшей кандидатуры не нашлось? — тихо фыркнул он. — Надеюсь, гости не обратили внимания на то, что мы вошли не вместе, — князь встал передо мной, когда я остановилась у окна.

— Переживаете за свою репутацию, Илларион Константинович? — изогнула я бровь, с вызовом посмотрев на него. — Надо было раньше об этом думать, когда поселили балерину в моём доме. Теперь весь Петербург в курсе вашей… протеже.

— Вы опять… — удержался он от дальнейшей реплики, поджав недовольно губы.

— Именно, — натянула я улыбку. Надо скорее спровадить Ромадановского, разговаривать с ним нет никакого желания.

Едва я подумала об этом, как мне на помощь пришёл незнакомый импозантный господин в чёрном костюме и с длинными усами. Он поздоровался со мной — значит, мы знакомы. Пришлось познакомить его с Екатериной. Мужчина с радушной улыбкой позвал князя в мужскую компанию, где завязался нешуточный спор и нужно было мнение независимой стороны. Ромадановский не горел желанием покидать меня, но не решился отказать графу Корчакову. Я с радостью проводила взглядом навязчивого супруга. Надеюсь, за столом нас посадят подальше друг от друга.