Попаданка в послушницу (СИ), стр. 20

Далее шёл неровный почерк, который я еле разобрала. По всей видимости, княгиня писала на эмоциях и второпях:

«31 марта 1872 год.

Сегодняшний вечер оставил во мне столь тяжкие чувства, что я спешу скорее излить их на бумагу.

Князь Ромадановский напросился к нам на ужин, и папенька, по свойственной ему доброте, не смог отказать знатному гостю. Я провела весь вечер в полном молчании, словно набрав в рот воды, и едва притронулась к яствам. Князь вёл себя учтиво, однако его пронзительный взгляд не оставлял меня в покое ни на миг.

И вот настал час, воспоминания о коем кровь в жилах стынет. В конце трапезы гость наш осмелился попросить у папеньки моей руки. Я думала, умру от смятения и ужаса.

Папенька, конечно, был весьма польщён предложением, но не забыл спросить моего согласия. Князь не сводил с меня зелёных колдовских глаз, в которых читалась одна фраза: “Помните, сударыня, я не отказал вам и помог вашему батюшке. Теперь пришла ваша очередь вернуть долг. Не откажите мне”. Или то была игра моего воображения? Не ведаю. Но под этим пристальным взглядом я не смогла произнести “нет”.

Папенька безмерно счастлив и уже мечтает о союзе двух древних родов, входящих в Совет Десяти. Он видит в этом браке выгоду и честь.

А я… я не знаю, что делать. Князь мне вовсе не люб. В нём есть тёмная сила, жаждущая власти над заблудшими душами. Внутри всё холодеет от мысли, что мы скоро станем супругами. Папенька договорился с князем о венчании на Красную Горку — 5 мая. Я в глубоком отчаянии…»

Выходит, княгиня не просто не любила супруга, так ещё и боялась его. Дала слово и сдержала его, не отказала князю, когда он попросил её руки. По всей видимости, брак заключён сугубо по расчёту. Елена ради отца пошла на сделку. Что сделал с ним князь — неизвестно. Однако Шереметев перестал проигрывать состояние, и его дела пошли в гору.

Предполагаю, Ромадановский женился на княжне из-за высокого положения в обществе и, конечно, голоса в Совете Десяти. Ведь он прекрасно понимал, что тесть рано или поздно отправится на тот свет.

Вот только наследников у светлейшего князя и его супруги не получилось. Почему? Думаю, в дневнике найду ответ, но не сегодня.

Глаза уже закрывались. Я зевнула и убрала записи обратно в ящик стола. Стоило только положить голову на подушку, как я моментально уснула.

Утром день начался шумно. За общим столом я обрадовала тётушку известием о предстоящем званом вечере у графини Забелиной, на который собиралась взять с собой Екатерину. Антонина сразу воодушевилась, затараторив о том, какое платье следует выбрать дочери на первый приём в столице. Я её почти не слушала, но заметила, как кузина напряглась от новости.

По дороге на фабрику я поговорила с Екатериной, заверив её, что предстоящее мероприятие ни к чему её не обязывает, так как мы идём туда не развлекаться, а налаживать деловые связи. Девушка сразу расслабилась и даже улыбнулась.

Когда пролётка остановилась у ворот фабрики, я удовлетворённо посмотрела на чёрный дым над трубой. Станки работают, значит, скоро на складах появится сукно для лейб-гвардии. В воскресенье я всё сделаю, чтобы заключить этот контракт.

Приказчика на месте не оказалось. По словам Германа Оттовича, он уехал в инженерное бюро. Молодец мужик, не сидит без дела. Я тоже решила перейти к следующему этапу модернизации. Оставив помощницу пить чай со счетоводами, пошла в цех пообщаться с механиком, который занимался ремонтом и наладкой станков и машин. Я не хотела, чтобы Екатерина стала свидетельницей того, что я собиралась предложить рабочему.

Общение с механиком вышло плодотворным. Мы обсудили, как модернизировать ткацкие станки, которые имелись на фабрике. Главной проблемой оказался простой во время перезарядки челнока вручную. Я поделилась мыслями о том, как автоматизировать этот процесс, начертив схематично механизм зарядного устройства челнока. Сказать, что мужчина смотрел на меня удивлённо, значит ничего не сказать. Я даже сначала испугалась, что он меня примет за сумасшедшую. Почесав затылок, механик согласился подумать над тем, как воплотить мою идею в жизнь. Особенно он воодушевился после того, как я пообещала ему хорошую премию.

«Это только начало прорыва в ткацкой промышленности», — подумала я с улыбкой на губах, когда вышла из цеха.

— Елена Викторовна! — Екатерина почти бежала навстречу, придерживая юбки. — Там полицейские приехали! Вас срочно требуют! — выпалила она, остановившись.

Глава 20. Жандармы

Полицейские? Прекрасно — сами приехали. Только по какому именно делу? Сейчас узнаем.

В домике администрации фабрики меня встретили двое мужчин в форме. Цепкий взгляд одного усача сарзу выдал в нём главного и опытного полицейского.

— Ваша Светлость? — он прищурился, вытянувшись в струнку. — Павел Фёдорович Пинегин, капитан отдельного корпуса жандармерии по особым делам. И поручик Андрей Ярославович Обухов, мой помощник.

Я недоуменно смотрела на мужчин, но по их важному виду стало ясно, что это не простые полицейские.

— Добрый день. Чем обязана, господа офицеры? — чуть приподняла я подбородок.

— Мы по делу, которое недавно передали нам из полиции. Ваш супруг, светлейший князь Ромадановский, подал заявление, — невозмутимо ответил Пинегин, покосившись на счетоводов. — Мы можем поговорить без свидетелей?

— Конечно. Прошу в мой кабинет, — указала я на дверь, за которой раньше работал управляющий. Навести там порядок я не успела, но другого укромного места не нашлось.

Войдя внутрь небольшого помещения, я по-хозяйски села в кресло за рабочий стол. Мужчины расположились на стульях по другую сторону. Поручик вынул из кожаного портфеля тетрадь и карандаш, приготовившись записывать детали нашего разговора.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, что прибыли прямо на фабрику. Но дело не терпит отлагательств, итак полдня разыскивали вас, — начал капитан. — В деле почему-то не было указано, что вы переехали в дом на Кирочную.

— Этот вопрос не ко мне, господин офицер. Я так понимаю, вы прибыли по делу об отравлении?

— Именно, светлейшая княгиня, — кивнул мужчина. — Судебный следователь, узнав, что вы член Совета Десяти, передал это дело нам, так как преступлениями против государства занимается особый отдел.

— Вот как, — вздохнула я. Дело приняло серьёзный оборот.

— Ваша Светлость, расскажите, что произошло в тот день, когда вас отравили?

Я невольно нахмурилась. Ещё бы знать, что происходило тогда.

— Ничего необычного, господин Пинегин, — пожала я плечами, вспоминая те дни, что довелось мне провести в монастыре. — Утренняя молитва, трапеза за общим столом. День прошёл в праведных трудах, а после вечерней трапезы мне стало плохо. Как потеряла сознание, не помню. Очнулась уже в своей келье, чувствовала себя ужасно, пока не прибыл доктор из столицы. Его микстуры меня быстро подняли на ноги.

— Вы хотели сказать, целитель? Тот самый, что написал в заключении осмотра об отравлении? — изогнул он брови, смотря на меня с подозрением.

— Да именно. Простите, запамятовала, то был действительно целитель. Моё состояние тогда оставляло желать лучшего, я с трудом помню его визит, — нашла я что сказать, не понимая, почему жандарм так прицепился к словам.

— Понимаю, — мужчина покачал головой. — Как вы думаете, кто мог вас отравить? Может, у вас есть враги?

— Явных врагов у меня нет, господин Пинегин. По крайней мере, я о них не ведаю, — задумалась я. — Ищите того, кому моя смерть была выгодна. Кому я помешала даже, пребывая в монастыре? Допросите моего супруга в первую очередь, — недвусмысленно намекнула я на Ромадановского.

— Непременно, Ваша Светлость, — капитан нахмурился, покосившись на своего помощника, который строчил в тетради.

— У вас есть ещё ко мне вопросы, господа офицеры?

— Никак нет. Благодарю, светлейшая княгиня, что уделили нам время, — Пинегин встал, поправив полы мундира, и приосанился.