Сегодня я слишком занята, стр. 7
Это было само собой разумеющимся. Пока я мучилась с простудой, ломотой и жаром, он заглянул ко мне всего раз. С какой стати ему рисковать? Но все же я умудрилась сморозить такую нелепость. Вспомнив это, я едва не вздохнула вслух.
На столе красовались вкусные блюда, но я откинулась на спинку стула и, прищурившись, оглядела Изабель. Как и ожидалось, ее кашель вдруг усилился.
– Кхе-кхе. Кхе-кхе.
Спустя мгновение Изабель уже зашлась кашлем, и Херейс с тревогой спросил:
– Матушка, вы в порядке?
«Ну разумеется».
Изабель повторяла все точь-в-точь как в прошлой жизни.
– Все в порядке. Должно быть, я немного перетрудилась. Кхе-кхе.
Чем сильнее тревожился Херейс, тем тяжелее становился ее кашель. Вскоре она перестала есть и кашляла уже без остановки. К слову, тогда Херейс действительно подхватил простуду. На следующий день после первого за долгое время ужина он перестал появляться за столом. Сначала я подумала, что он просто уехал, но позже узнала от Эмиль: Херейс слег с тяжелой простудой. Я не понимала, почему он вдруг так серьезно заболел. Зато Изабель не упустила случая высказаться: мол, в доме завелся «источник заразы», из-за которого слег даже Херейс. И под «заразой» она, конечно, подразумевала меня. Разрываясь от тревоги и чувства вины, я изо всех сил старалась заботиться о нем, но Херейс так и не позволил мне войти в его комнату. Да уж… и такое было.
Я погрузилась в мысли, но меня заставил очнуться усиливавшийся кашель Изабель. Я знала: она это делает намеренно. Но этот надрывный кашель будто и вправду поднимался с хрипом из самой глубины. Раньше я бы уже, забыв о всяком достоинстве, побежала на кухню. И, оставив служанок, сама подала бы стакан воды, словно это моя обязанность.
«Матушка, пожалуйста, помедленнее. Я вам помогу».
Вот так я и металась, не находя себе места… А что было дальше?.. Ах да. Раз она «не могла пить сама», я подносила стакан и держала, пока она пила. А потом, прямо в этот момент, она громко чихала – и вода выплескивалась мне на платье. Но на мою промокшую одежду никто даже не обращал внимания: все думали только о здоровье Изабель.
– Кхе-кхе. Кхе-кхе. Кхе-кхе…
Продолжая кашлять, она то и дело мельком бросала на меня косые взгляды, нарочно подавая «знаки». Иначе говоря, она не прекратит, пока я не принесу ей стакан воды. Раньше я не находила себе места, потому что не понимала ее молчаливого давления. Но теперь, закаленная пятью годами жизни в роли невестки, я по одному взгляду знала, чего она добивается.
– Вам нехорошо?
– Кхе-кхе!
– Должно быть, вы из-за нас сегодня слишком перенапряглись.
Понаблюдав за всем этим, я в итоге заговорила первой, изобразив на лице искреннюю тревогу. Изабель же, будто только того и ожидая, закашлялась еще сильнее:
– Кхе-кхе! Кхе-кхе! Кхм…
Она прикрыла рот платком. Стоит вырвать его из ее рук и проверить, на нем не окажется ни капли крови – лишь слюна. От одной этой мысли меня аж передернуло от отвращения.
– Я просто так хотела угостить новоиспеченных молодоженов особенным ужином… вот и перенапряглась. Как же в горле першит…
– …
– Хоть бы глоточек воды… Кхэм!..
Сказав это, Изабель обвела взглядом всех присутствующих и в конце задержала его на мне. В этот момент служанка уже тянулась к графину, стоявшему рядом.
– Хотелось бы, чтобы вода была чуть теплой. Не слишком горячей и не слишком холодной…
По тону было ясно: обращалась она не к служанке. Той бы просто отдали приказ. Это была косвенная команда мне, чтобы я встала и немедленно подала ей «правильную» воду. Стоит мне принести стакан, как тут же начнется: эта слишком горячая, та уже остыла. Под любыми предлогами она вынудит меня бегать туда-сюда еще несколько раз, пока наконец не выпьет, всем видом показывая, что ей не нравится, но выбора нет. Так Изабель даст всем понять, что здесь я по положению ниже нее и что я не та принцесса, в чьем присутствии нужно оглядываться и осторожничать. Напротив, можно сколько угодно меня игнорировать и мной помыкать. Именно это она исподволь внушает всем присутствующим.
Своим поведением она демонстрировала робеющим служанкам: смотрите, перед ней не нужно выслуживаться; стоит только захотеть, и она сама опустит голову. И именно так, добровольно, на этом ужине я собственными руками «закрепила» свое место в этом доме.
– Похоже, вам совсем плохо.
– Да… видимо, намного хуже, чем я думала… Кхе!.. – нарочно кашлянула Изабель, обрывая фразу.
Я наблюдала, как служанки снова засуетились, не зная, куда себя деть. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться.
«Это мне сказано».
Но я просто проигнорировала Изабель. Я знала истинные намерения этой женщины и не собиралась плясать под ее дудку.
«С меня хватит. Я больше не буду терпеть жизнь под гнетом свекрови».
Мне смертельно надоели ее выходки. Я больше не стану подстраиваться под настроение Изабель и терпеть это завуалированное презрение вперемешку с пренебрежением. Сделав вид, будто не слышу, я спокойно продолжила есть. Чем дольше я сохраняла спокойствие, тем сильнее становился показной кашель Изабель.
– Кхе! Кхе!
Более того, чем громче она кашляла, тем больше это влияло на ужин, сбивая его ход и сгущая атмосферу за столом. В конце концов я подняла голову, посмотрела на Изабель и сказала:
– Вам, похоже, совсем плохо.
В этот момент наши взгляды встретились, и я увидела, как по ее лицу расползается самодовольная «победная» улыбка. Изабель была уверена: сейчас все пойдет по плану. Что ж, совсем скоро она поймет, что ошибалась.
– Да нет… я в порядке… кхе-кхе! Ха-а… Хотя… самочувствие и правда не очень… кхе!..
– Ох, раз вам настолько плохо, думаю, лучше на этом закончить ужин.
– Кхе… кашель никак не унять…
Я положила приборы и обратилась к служанке, стоявшей рядом:
– Принеси новые блюда.
Та поспешно ушла на кухню. Проводив ее взглядом, Изабель заговорила жалобно, чуть ли не со слезами:
– Мне так неловко… Кажется, я заставляю вас обоих зря волноваться…
– Нет, дело не в этом. Просто во время кашля брызги летят в тарелки, – произнесла я без колебаний и чуть отодвинула свою.
Я велела принести новые блюда не потому, что переживала за Изабель, а потому что есть, когда в еду летят слюни, просто невозможно.
Лицо Изабель мгновенно залилось краской.
– Э-Эйлин… Что вы сейчас сказали?! Вы… вы больной мне…
Ее тон стал резким. Было заметно, как она с трудом сдерживает смущение и возмущение.
– Ой, простите.
– Эйлин, чтобы впредь…
Похоже, Изабель приняла мое «простите» за капитуляцию. Она вновь воспряла духом, задрала нос и уже собиралась меня отчитывать, но я перебила ее и обратилась к служанке:
– Принеси заново. Замени все блюда до единого.
– !!!
– Наверняка брызги разлетелись повсюду, а я подумала только о себе, – сказала я и улыбнулась Изабель. – В следующий раз, если вам будет плохо, непременно скажите служанкам. Вам отнесут еду в комнату.
Иными словами: не выходите к столу и не портьте трапезу. Поняв намек, Изабель слегка вздрогнула. Однако, заметив мою невозмутимость, она лишь мельком взглянула на Херейса и поджала губы.
Тем временем подали новые блюда. Она к ним даже не притронулась, и Херейс заботливо спросил:
– Вы… больше не будете есть?
– Совсем нет аппетита, – ответила Изабель с равнодушием.
– Все равно хоть немного поешьте, – снова мягко настоял Херейс.
И тогда она с видом, будто «другого выбора нет», все-таки взяла вилку и нож. Затем, бросив взгляд на пустой бокал, обратилась к прислуге:
– Принеси воды.
– Конечно, госпожа.
Изабель отдала служанке поручение. Слова Херейса смягчили горечь от уязвленного самолюбия, однако тень недовольства так и не сошла с ее лица.
– Вот, прошу.
Изабель взяла стакан с водой и отпила.
– Ух!
Изобразив, будто не в силах сделать и глотка, она «случайно» уронила стакан и выплеснула его содержимое. Но, как ни посмотри, это был очередной трюк: она скорее нарочно разлила воду, чем действительно выронила стакан. Для остальных все выглядело так, будто хрупкая, больная Изабель не смогла удержать его в руках, толком даже не отпив. Воду она будто бы пролила в сторону служанки, однако вывернула запястье так, чтобы брызги долетели и до меня.