Сегодня я слишком занята, стр. 8
Раньше я и представить такого не могла. Потому в прошлой жизни беспомощно попадалась на все выходки Изабель: я промокала, на меня проливали горячий суп, мне портили платья, а однажды я даже обожгла запястье. Теперь ее уловки казались очевидными до тошноты. И в тот момент, когда Изабель «случайно» пролила воду, я успела отстраниться назад. Только вот служанка, стоявшая рядом с ней, увернуться не успела.
– А-ай! – Вскрик служанки эхом разнесся по столовой.
– Ой, прости. Рука соскользнула…
Изабель извинилась перед облитой служанкой и тут же бросила на меня косой взгляд. Должно быть, проверяла, промокла ли я. Но, к ее большому сожалению, промокла не я, а кое-кто другой.
– Боже мой… Херейс!.. Твой рукав! – испуганно воскликнула Изабель.
Когда она плеснула водой, я отпрянула назад. Но меня опередили, заслонив рукавом. В тот же миг, когда жидкость взметнулась в воздух, передо мной возникла рука Херейса, и брызги осели на ней. Благодаря этому на меня ничего не попало.
– Почему… Херейс мокрый?.. То есть… ты в порядке?
Изабель уже собиралась возмутиться, почему намокла не я, а ее сын, но запнулась и поспешила сменить тему. И все равно полностью скрыть замешательство у нее не получилось.
Увидев эту картину, я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.
– Все в порядке. Не волнуйтесь, – ответил Херейс, стряхнув влагу с рукава.
– Но все же…
Изабель, наблюдая за ним, выглядела встревоженной. Должно быть, неприятно видеть, как твоя выходка идет не по плану.
Херейс, как ни в чем не бывало промокнув рукав полотенцем, которое принесла служанка, с серьезным беспокойством обратился к Изабель:
– Даже я вижу, что вы выглядите неважно. Матушка, может, вам и правда сегодня лучше пойти в комнату и отдохнуть?
– …Раз уж сын так говорит, значит, так и поступлю, – с натянутым видом выдавила Изабель.
Она выглядела раздраженной: собиралась с порога указать мне «мое место», но все пошло не по ее сценарию. По возвращении в прошлое это казалось вполне ожидаемым… и все равно поражало, насколько Изабель неизменна. Особенно в своей ненависти и презрении ко мне.
– Тогда я поднимусь первой, – сказала Изабель и, держась за стол, начала вставать.
И тут раздался грохот.
Она внезапно схватилась за голову, будто у нее все поплыло перед глазами. Стол, на который она опиралась, качнулся, скатерть дернуло. Посуда, потеряв опору, с грохотом рухнула на пол: тарелки разбились, еда разлетелась – все превратилось в сплошное месиво.
В ту же секунду, как Изабель «схватилась за голову», я попыталась отшатнуться, но не успела. Платье оказалось испорчено.
– Внезапно голова закружилась… Что же я… Мне так жаль, – сказала Изабель с видом, в котором не было ни тени искреннего сожаления.
Было ясно, о чем она думала: мол, ну и что? Больному человеку может стать дурно – что тут поделаешь. Более того, по ее лицу скользнула едва заметная улыбка – словно она одержала победу.
– Похоже, вам правда нездоровится. Пожалуйста, ступайте отдыхать.
– Наверное, да… пожалуй, так и надо, – снова с трудом выдавила Изабель, прижимая руку ко лбу.
– Разумеется, я велю служанкам приносить вам еду в комнату, – продолжила я тем же «заботливым» тоном, изобразив на лице тревогу.
– Да нет, в этом нет особой необходимости…
– Даже легкую болезнь не стоит недооценивать. Так что отдыхайте, пока полностью не поправитесь.
– Думаю, лучше сделать так, как говорит супруга, – вмешался Херейс.
– …
Изабель с силой прикусила губу. Похоже, до самого последнего момента ей не верилось, что все пошло не по ее плану.
«И как теперь быть с одеждой?..»
Я посмотрела на испачканное платье. На ткани проступили заметные пятна, и я невольно нахмурилась. Дело было не в том, что мне жалко наряд. Если бы это оказалось случайностью, можно было бы и простить. Размышляя, я подняла взгляд на Изабель: она все еще кусала губы от злости.
«Нет. Следует сразу расставить все точки над „и“».
Все ее «мелкие» выходки – вроде воды, кашля и инсценировок – были способом поставить меня на место и взять верх. Значит, пора показать ей, насколько далеко я могу зайти, если начну придираться к мелочам.
Я расправила подол и нарочно расстроенным тоном произнесла так, чтобы она меня услышала:
– Это платье было подарено его величеством… Если он узнает о случившемся, будет очень расстроен.
Изабель и раньше бесцеремонно портила мои вещи, словно это доставляло ей какое-то нездоровое удовольствие. Она будто «случайно» рвала, пачкала и ломала все, что принадлежало мне. Однажды даже решила самовольно раздать часть моих вещей служанкам, словно имела на это право. А потому нужно ясно дать ей понять: большинство моих вещей – подарки от Луиса, а значительная их часть является имуществом императорской семьи. То, что пожаловано императором, никто не вправе портить по своей прихоти. Изабель должна усвоить: если это повторится нарочно, наказания не избежать, и ей придется заплатить.
Стоило мне упомянуть Луиса, как Изабель напряглась. На самом деле это было самое обычное платье – такие мне регулярно заказывают во дворце у дизайнеров, ничего особенного. Но на Изабель лучше всего действуют только запугивания.
– Его… его величества?.. – с заметной растерянностью произнесла Изабель. – Эйлин… Я же нечаянно… Мне стало плохо, и…
– Но уж не знаю, станет ли это оправданием перед его величеством. Он ведь не из тех, кто проявляет снисхождение…
– Ну… э-это…
Упоминание Луиса окончательно выбило ее из колеи. Растерявшись и почувствовав страх, она попыталась оправдаться.
– Матушка, вам лучше подняться к себе и отдохнуть, – в итоге вмешался Херейс, успокаивая Изабель.
– Пожалуй, так и сделаю…
Осознав промашку, Изабель побледнела и, пошатываясь, удалилась.
Она всегда была крайне зависима от того, что о ней думают и как на нее смотрят. Причем не только люди из высшего общества: Изабель болезненно реагировала даже на взгляды прислуги. Поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя бы какое-то время она не сможет свободно разгуливать по особняку.
Херейс окинул меня взглядом и извинился:
– Простите.
– Да уж… И что теперь делать с этим платьем?..
Я нарочно снова нахмурилась, глядя на испорченное, ничем не примечательное платье, чтобы сделать предупреждение: впредь никто не посмеет безнаказанно трогать ни мои вещи, ни меня саму.
– Вы в порядке?.. – Херейс протянул ко мне руку, собираясь спросить, все ли со мной хорошо, но я первой поднялась со стула. Рука, только что тянувшаяся ко мне, на миг застыла в воздухе и вернулась на его колени.
Я заметила это, но сделала вид, будто нет. Затем посмотрела на Херейса сверху вниз и произнесла:
– Думаю, на сегодня ужина достаточно.
Покидая столовую, я специально обратилась к Эмиль так, чтобы Херейс услышал:
– Эмиль, мне противно. Хочу принять ванну.
– Я распоряжусь подготовить.
Я не собиралась изображать доброжелательность и закрывать глаза на грубость Изабель. В прошлой жизни я уже делала так, и ни к чему хорошему это не привело.
Она портила мои платья и выплескивала напитки мне в лицо, а я в ответ просто улыбалась, как дурочка. И в итоге получила не любовь свекрови, а ее пренебрежение и презрение.
– В таком случае закончите ужин без меня. Приятного аппетита, – бросила я и, не оглядываясь, первой вышла из столовой.
– Все уже почти готово, можно сразу идти в ванную.
Похоже, Эмиль уже успела отдать распоряжения через другую служанку и тут же сопроводила меня в комнату.
– Эмиль справится. Остальные могут быть свободны.
Отослав всех служанок, кроме Эмиль, я наконец-то погрузилась в теплую воду.
День выдался безумным. Кровь на руках и та самая картина все еще стояли перед глазами. Но сейчас Луис жив, и я столкнулась с прежними Изабель и Херейсом – от этого голова шла кругом.
Я медленно прокрутила в памяти все события сегодняшнего дня. Если подумать, все и начиналось с таких «мелочей». Но они копились, и отношение слуг в герцогском доме менялось. Мое положение слабело, и в какой-то момент я перестала быть принцессой и герцогиней, превратившись в удобную дурочку, готовую на все ради мужа, который даже не смотрел в мою сторону.