Бессильный, стр. 6

Меня охватывает желание защитить ее.

– Заткнись и убирайся! – рявкаю я, захлопывая за собой дверь. – Все снаружи слышат тебя.

Стерлинг поворачивается ко мне, щурясь и изрыгая злобу.

– Да пошел ты, Жерве. Мне не нужны советы тупого спортсмена. Это касается только нас с женой.

Я скрещиваю руки на груди, продолжая стоять на своем. Больше я не собираюсь любезничать со Стерлингом Вудкоком.

– Она тебе не жена. И я никуда не уйду.

Он не такой высокий, как я, и единственная его возможность соперничать со мной в весе заключается в его мясистой талии – такой мягкой, как будто он целыми днями уплетает еду за обе щеки, а по вечерам слишком много пьет.

– Прости, что? – Полностью развернувшись, он делает агрессивные шаги в моем направлении. Его мягкие гладковыбритые щеки покраснели и стали выделяться на фоне черно-белого смокинга.

– Я сказал, что не уйду. В отличие от тебя.

Из-за его спины Слоан смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я ожидал увидеть ее заплаканной, но на безупречно накрашенном лице нет ни слезинки.

Стерлинг бросается ко мне, готовый толкнуть. Как гребаный ребенок, у которого началась истерика. Но я прижимаю ладонь к его влажному лбу и перехватываю руку, прежде чем он успевает дотронуться до меня хоть пальцем. Он наносит несколько вялых ударов по моим рукам, поскольку слишком мягкотелый для драки. Слишком низкий. Слишком слабый.

– Еще раз повысишь голос на эту женщину, и я вышвырну тебя пинком под зад отсюда, Вудкок.

– Да пошел ты! С удовольствием бы на это посмотрел. – Теперь он по-настоящему теряет самообладание, но я хватаю его за шелковую бабочку и веду к двери, жалея – уже не в первый раз, – что не могу отвесить ему быстрый блокирующий удар. Ведь я давно обуздал свой норов и не позволю такому ничтожеству, как Стерлинг Вудкок, снова вывести меня из себя.

Левой рукой рывком открываю дверь и изо всех сил выталкиваю его из комнаты, выжидая мгновение, чтобы увидеть, как он, отшатываясь, поддается гравитации и падает на бордовый ковер в коридоре. Стерлинг приземляется на задницу, напоминая тряпичную куклу, и я запечатлеваю этот образ в памяти, поскольку такое зрелище нельзя забыть.

Я закрываю дверь и запираю ее на ключ.

Через несколько секунд слышу стук, ругань и совершенно пустые угрозы о расправе, но игнорирую их, поскольку все мое внимание приковано к Слоан: она сидит, упершись локтями в колени и закрыв лицо руками. Ее плечи трясутся.

Уверенными шагами направляюсь к туалетному столику, за которым она сидит, готовый утешить, как вдруг она вздыхает.

Сначала я думаю, что она плачет. Но потом понимаю: она смеется.

Слоан разражается безудержным смехом, и я не знаю, что делать, кроме как мирно стоять и разглядывать ее фигуру, туго стянутую накрахмаленным атласом платья; ее волосы, зачесанные назад в какой-то болезненный на вид пучок; тонкие ремешки туфлей, украшенные хрусталиками, которые, по всей видимости, впиваются в и без того покрытые шрамами ступни.

Она испытывает дискомфорт с головы до ног.

А теперь и я тоже, потому что только что выставил ее жениха за дверь в день свадьбы, а она не может перестать смеяться.

– Ты… в порядке? – спрашиваю я, как полный идиот, сжимая и разжимая кулаки.

– Лучше не бывает, – хрипит она и смеется еще громче. – Ты вышвырнул его, как тряпичную куклу! – Слоан опускается на колени и прячет голову между ними, пытаясь сделать глубокий вдох. Она проводит бледно-розовыми наманикюренными ногтями по покрытому ковром полу, а затем выпрямляется.

– Он изменил тебе, – выдавливаю я из себя.

– Да. Даже видео есть. Кто-то прислал мне его анонимно. Очень вовремя. – Она изящно вытирает слезы, выступившие в уголках глаз.

– Почему ты смеешься?

Слоан снова хихикает и пожимает плечами, после чего бросает на меня решительный взгляд, но я узнаю печаль в ее глазах. Я видел такое же выражение в зеркале.

– А что еще мне остается делать?

– Ты не выйдешь за него замуж. – Я прикрываю рот рукой и оглядываю богато украшенную комнату. Лепнина в виде короны. Роскошные люстры. Я в бешенстве, поэтому говорю единственное, что приходит в голову: – Ты выйдешь за него замуж только через мой труп.

Она сглатывает, и я наблюдаю, как напрягается ее тонкая шейка.

– Прости за то, что наговорила тебе тогда ночью, – произносит она мягким голосом, двигаясь более расслабленно и спокойно. – Около ресторана.

Я машу рукой.

– Все в порядке.

– Нет. – Слоан мотает головой, глядя себе под ноги. – Это не так. Я сорвалась. После всего, что для меня сделал, ты этого не заслужил. Ты ведь просто заботился обо мне. Ты повел себя… – она поднимает на меня взгляд, и в уголках ее глаз появляются морщинки, – как хороший друг.

Я прикусываю щеку изнутри, ненавидя выражение беспомощности на ее лице. Ненавидя причину этого.

Ненавидя это слово.

Друг.

Мы дружим слишком долго.

…Я вздрагиваю, когда маленькая светловолосая голова высовывается из окна позади меня.

– Ты в порядке?

Это младшая двоюродная сестра Бо, та самая девочка, которая наблюдала за мной из окна сегодня утром. Широко распахнув глаза, она смотрит на меня с выражением беспокойства на лице, которое трогает мое сердце. Девочка напоминает мне Дженни. Я не в порядке, но не говорю ей об этом.

– Да. Все хорошо.

Я оборачиваюсь и смотрю на окутанное тьмой ранчо. Мне нравится сидеть на крыше тихой темной ночью. Здесь спокойно. Только я и мои демоны.

– Хочешь, составлю тебе компанию?

Я вздыхаю и опускаю голову. Мне не нужна никакая компания. Но и этого я ей не говорю.

Она выползает прежде, чем я успеваю ответить, но все равно говорю ей:

– Конечно.

На крыше по-прежнему темно, но уже не так тихо. Девочка, которую я едва знаю, рассказывает о своей жизни, а я просто слушаю. Она говорит так много, что даже мои демоны не в силах с ней тягаться.

В этот вечер и во все последующие летние вечера она сидит со мной. Я ее не приглашаю. Она сама приходит.

И, сидя рядом с ней, я обретаю чувство спокойствия…

Я прочищаю горло, чтобы избавиться от переполняющих меня эмоций.

– Если бы прямо сейчас я решился стать твоим лучшим другом, что мне нужно было бы для этого сделать?

Слоан вздыхает, и все ее тело расслабляется. Словно я только что задал ей единственный вопрос, который она так отчаянно жаждала услышать.

– Джас. Забери меня отсюда к чертовой матери. Я хочу поехать на ранчо.

С минуту я смотрю на нее, засунув руки в карманы, понимая, что готов сделать все, о чем бы она ни попросила.

А потом протягиваю руку с решительным кивком.

– Пойдем, Солнышко.

4

Слоан

Солнышко.