Бессильный, стр. 7

Интересно, знает ли он, как на меня действует это прозвище? Как все внутри меня начинает переворачиваться?

Если и знает, то не подает виду. Потому что прямо сейчас я с трудом узнаю мужчину передо мной. Я знаю Джаспера почти два десятилетия, но никогда не видела его таким… свирепым.

Даже на льду.

Он ведет меня через зал, но резко останавливается, услышав голоса Стерлинга и моих родителей.

Боже. Сколько вообще человек слышали наш с ним разговор?

Сделав глубокий вдох, Джаспер достает телефон из внутреннего кармана пиджака и проводит длинными пальцами по экрану.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, обращаясь к его спине, потому как еще не набралась смелости подойти близко к двери.

Я хочу уйти, но при этом не хочу смотреть всем в глаза. Они попытаются убедить меня остаться, а я просто желаю вернуться туда, где всегда чувствовала себя в безопасности, будучи маленькой девочкой. Я тоскую по тому месту и простоте жизни там. При воспоминании о ранчо у меня что-то сжимается в груди.

– Переписываюсь со своими братьями.

– Зачем? – Сделав шаг вперед, я выглядываю из-за его бицепса и опускаю взгляд на экран. Затем внимательно читаю переписку между ним и моими двоюродными братьями.

«Помогите», – резко отвечает Джаспер. Мгновение спустя он поворачивается ко мне, в чертах его лица прослеживаются нотки серьезности.

– Тебе следует снять туфли.

Я опускаю голову, приподнимая подол платья.

– Туфли?

– Да. В них будет трудно бежать.

Я шевелю пальцами, розовый лак поблескивает в свете дешевых флуоресцентных ламп. Меня так и подмывает сказать, что я вполне могу бегать и в них. Я люблю хорошие туфли на каблуках и в состоянии проходить в них целый день. Однако эти выбрала моя почти будущая свекровь, и они совсем не в моем вкусе.

Меня соблазняет мысль избавиться от них.

Резко кивнув, я подхватываю юбку и немного приподнимаю ее, чтобы наклониться. Но прежде чем успеваю это сделать, Джаспер приседает передо мной. Ловкие пальцы быстро расстегивают изящные серебряные пряжки. Я же стою с отвисшей челюстью и наблюдаю, как этот мужчина опускается на одно колено, чтобы снять с меня туфли, благоговейно проводя мозолистыми ладонями по лодыжке, освобождая ступню.

Не поднимая глаз, он протягивает мне блестящую туфлю, а затем проделывает все то же самое со второй. И уже не в первый раз я впадаю в ступор, уставившись на Джаспера Жерве. Сердце бешено колотится, пока он расстегивает мою обувь, как будто это самое обыденное занятие в мире.

– Готово, – объявляет он, глядя на меня снизу вверх. Ремешок каблука болтается на его вытянутом пальце.

Трудно не восхищаться этим мужчиной, стоящим на колене, но еще труднее не ахнуть от того, как его большой палец массирует сгиб моей стопы.

– Болит? – Джаспер сглатывает, отчего его кадык дергается. Его брюки притягательно обтягивают мускулистые бедра от того, что он стоит на одном колене, подняв другое.

Какой мужчина остановится, чтобы растереть мои больные ноги посреди побега с фальшивой свадьбы?

Чертовски хороший.

Мне не стоит пускать на него слюни в день моей якобы свадьбы. Но на данный момент слюноотделение из-за Джаспера Жерве – часть моей натуры.

– Нет, я в порядке, – быстро отвечаю я, опуская ногу на пол. Босиком чувствую себя увереннее.

Я делаю шаг вперед, обходя Джаспера, пока тот встает, и прижимаюсь ухом к двери. Трудно что-либо разобрать из-за приглушенных звуков и глубокого баритона, в котором я узнаю голос отца.

– Слоан, ты готова?

– К чему? – шепчу я, прислоняясь к двери, словно таким образом смогу разобрать хоть слово.

– К побегу.

Я поворачиваю голову в его сторону.

– Ты собираешься помочь мне в буквальном смысле стать сбежавшей невестой?

Джаспер улыбается, отчего вокруг его глаз появляются морщинки. Он всегда был моим добрым великаном. Высокий, спокойный и добрый до мозга костей.

– Для этого и нужны друзья.

Друзья.

Это слово преследует меня годами. В детстве я чувствовала себя особенной, когда он так меня называл, но сейчас?.. Будучи женщиной? Смотря, как другие девушки вертятся вокруг него на разных мероприятиях, и оставаясь лишь в статусе его подруги?

Оно убивает меня.

Вдобавок я слишком боюсь как-то исправить ситуацию. Время всегда неподходящее! К тому же я пошла на попятную с тех пор, как он отказал мне в приглашении на выпускной, да и то в шутливой форме.

Если бы мы жили вместе, мне бы не пришлось тебя беспокоить.

Это бесцеремонное замечание слишком легко слетело с моего языка, когда он помогал мне прикрепить телевизор к стене в моей новой квартире. Джаспер быстро парировал, издав низкий смешок, и водрузил экран на подставку, как будто отмахивался от комара, жужжащего над головой.

Этого никогда не случится.

Он сказал мне эти слова год назад, и я поняла намек. Решила, что лучше быть с Джаспером друзьями, чем потерять его насовсем. А признание в чувствах именно к этому и привело бы. Так что я решила оставить все как есть. Пусть я и глупо одержима этим мужчиной, однако инстинкт самосохранения у меня все же есть. Мне по душе думать, что у меня имеется чувство собственного достоинства. Но в последнее время сомневаюсь даже в этом.

Осознав, что слишком долго безучастно смотрю на него, я в итоге спрашиваю:

– И как мы это провернем?

Он показывает большим пальцем в направлении, противоположном входу в церковь.

– Аварийный выход в той стороне. Кейд и Уилла спланировали отвлекающий маневр. А потом мы просто… – он пожимает плечами, напоминая мальчишку, – прошмыгнем.

– Прошмыгнем?

Он глубоко и рокочуще смеется, а затем притягивает к себе, и я расплываюсь в улыбке. Его объятия неведомым образом успокаивают меня.

Джаспер кивает уверенно. Решительно. Мне становится спокойно от осознания того, что он всегда прикроет мою спину, возьмет ситуацию под контроль и будет ею руководить.

– Да. Безрассудно и неуважительно. Наплевав на всех.

Я наклоняю голову.

– Это хоккейный клич?

– Если так подумать, то, наверное, да. Да.

– Ладно. Тогда давай прошмыгнем, – соглашаюсь я, усмехаясь. Однако на его лице застыло серьезное выражение.

– Ты уверена в этом, Солнышко?

Солнышко. На этот раз я не могу не дрогнуть.

По всей видимости, он замечает реакцию, потому что на его точеном лице отражается замешательство. Так что мне остается лишь кивнуть. Решительно.

Телефон Джаспера звонит, отвлекая нас обоих. А потом он берет меня за руку, переплетает свои пальцы с моими и осторожно поворачивает засов на двери. Прежде чем выйти в коридор, я слышу страдальческий крик:

– Ах! Моя малышка!

Спустя несколько секунд мы выглядываем в коридор, все собравшиеся стоят к нам спиной. Уилла стоит на коленях, драматично держась за живот, а Кейд пристроился рядом, скрестив руки на груди, и сухо спрашивает, все ли с ней в порядке, стараясь при этом не закатывать глаза.

Я на секунду мешкаю. Потому что, насколько я знаю Кейда, он всегда готов защитить и вид матери его ребенка, лежащей и корчащейся на полу от боли, привел бы его в ужас.

Уилла поднимает подбородок в нашу сторону и подмигивает, прежде чем разразиться очередным хором громких воплей.

– Пожалуйста. Мне нужен врач!

Мне приходится прижать ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться от того, насколько нелеп этот план. А Джаспер лишь качает головой и направляется к задней двери, ободряюще сжимая мою руку.

Я бегу босиком по устланному ковром коридору, делая самые большие шаги, на какие только способна, отчаянно пытаясь сдержать смех, клокочущий в груди.

Это звук освобождения. Облегчения. И прежде чем мы подходим к двери, я разжимаю пальцы, выпуская блестящие туфли на шпильках. Оставляю их далеко позади, как Золушка, и выхожу в пасмурный ноябрьский день, крепко сжимая ладонь Джаспера.

– Сколько еще бежать? – Я запыхалась после того, как пробежала несколько кварталов в пышном, тяжелом платье лишь благодаря изрядной доле адреналина.