"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 607

— Вестники одиночки. Мы быстрее и ловчее. Остальные будут нас задерживать.

— Но почему именно ты? Именно ты. Ведь я…

По щеке Тэй скатилась слезинка. Символ слабости ранее. Нельзя показывать свои раны. Сожрут. Но ей было наплевать.

Понимаю, что она сейчас разрыдается, обнимаю и прижимаю к себе.

— Просто тебя угораздило связаться с конченным мудаком. Тем, кто не любит даже себя.

Невольно вспоминаю в этот момент Алёну во дворе из с Димой дома. Тогда мне казалось, что я ничего не почувствовал после её слов. Теперь понимаю, что просто спрятал тоску поглубже.

— Сволочь. Ненавижу тебя.

— Нет. Я просто тот, кто сражается до конца. А дерусь я потому… Просто дерусь.

— Ну почему мы встретились сейчас? Почему? Я стольких потеряла за эти обороты. Разучилась чувствовать. Но тут появился ты. Я ведь позвала тебя просто наудачу. И ты пришёл. Бросил всё и пришёл. Потому что привык спасать всех. Всех кроме себя.

Тэй подняла голову.

— Обещай мне, Нико. Просто обещай драться до конца. Не просто победить, но и выжить. Пускай это ложь, но пообещай вернуться. Вернуться ко мне.

Откуда эта слабость? И язык онемел. Нет, Дим, это не яд. Да и у нас с тобой иммунитет е большей части местной отравы.

Делаю глубокий вдох, закрываю глаза и медленно выдыхаю. Когда я отвечаю ей, то мой голос тверд. Взгляд не отвожу.

— Обещаю тебе, ТЭЦ. Я буду сражаться не только за вас, но и за себя. И я вернусь к тебе, милая. Как сказал один солдат с той войны, надо знать три вещи. За кого ты сражаешься, ради кого идешь на смерть и тех, ради кого ты воскреснешь. Может не в этой жизни, но я вернусь. Клянусь тебе.

Сделав вдох, Тэй в ответ лишь кивнула. Но слёзы катились по щекам.

— Алира за ней присмотрит.

Резко остановившись, делаю быстрый шаг в сторону и приседаю. Руки перед собой, клинки готовы выскочить. Но мне хватит и выстрела из биопушки в левой руке.

Стрелок, который стреляет астао меня врасплох, стоит у стены. Руки скрещены на груди. Готов спорить, будь у него лицо, а не хитиновая маска, то этот засранец сейчас бы ухмылялся.

— Думал ты скажешь, что возьмёшь это на себя.

— Нет, — качает он головой. — Мне скоро уходить. Есть дела. После твоей речи я понял, что уже не нужен. Танат, ребята Даргула и та троица справятся и без меня. Я всё-таки больше одиночка, ты не забыл?

— И охотник за головами. Знаешь, а ведь и это может закончится. Чем займешься тогда, если не придется убивать?

— Нет, — усмехается этот ковбой, делая затяжку из своей дымовухи. — В этом мире всё наладится не так быстро. Слишком долго все гнило. Так что на какое-то время работа найдётся. Вот потом да, станет скучно.

Какое-то время молчим. Да и о чём нам говорить. Вроде и не долго знакомы, но прошли через многое. Я ему голову снёс, потом в другой раз помог обратно приставить. С распятия опять же его снял. Ну и сражались мы вместе.

— А ты не хотел бы вернуть себе человеческую оболочку?

Стрелок аж поперхнулся, мандибулы на челюсти в стороны разошлись.

— Ты долбанутый? Зачем мне это?

— Потому что ты был человеком. Там, у себя дома.

Он ничего мне не ответил, только сделал вид, что рассматривает потолок, откуда росла верхняя часть города.

— Тварью я был. Чего скрывать.

— Но умер ты как человек.

— Будто шкура предопределяет, режешь ты головы раненным или нет. Гниль она всегда там, внутри.

— Тогда тем более можно в человека переродиться.

— Не, — качает пальцем этот отморозок, — гуманоидную оболочку так кимбарами не напичкаешь. Наши проверяли. Вот инсектоиды и сильные, и живучие, и приживается много чего.

— Тогда ладно. Мне пора.

— Прощаться не будем. Да и удачи не желаю.

— Знаю, — усмехаюсь в ответ. — Её здесь нет.

— Вот в этом я не уверен. Ты, кстати, нафига тот ж на крыше, мой рассказ о природе Таната. Его они с Максом вместе слушали.

Мут легок на помине. Обладатель шрама на кошачьей голове выглядит грустным. И не от того, что на его спине сидит Ури. Читаю мысли приятеля, а они полны раздумий о его положении. Приемыши из шавок, что он подобрал в шпиле, самки на сносях всех кормить надо. Макса просто заела рутина и ответственность за других. Но он нашел время, вырвался меня проводить.

Мы ещё обсудили некоторые мелочи. В частности он подбросил Ури. Пого идет с нами до Города Творцов. Там ведь теперь обитает Хауфи. И бывшие хранители шпиля перерождения: Тойви, Лира, Трам. Где-то там и команда Тэй застряла.

На посадочной площадке был не только Даргул. К фильму пришли как его офицеры, так и новоиспеченные вестники. Те, кто теперь заперт внутри своих оболочек. Остаётся верить, что временно.

— Мы пришли пожелать вам встретить достойных врагов, — вышел вперёд Канио. — Хотя из Алар, как оказалось, они никакие. Подлость одна.

— Но этот мир они почти погубили, Канио. Опять недооцениваешь врага.

Здоровяк после отрезвляющих слов Даргула только раздосадованно вздохнул. Тура и Ид переглянулись. Интересная у них компания. Словно Палач Таната готовил себе замену.

— А я довезу вас до Крепости Забвения. Потом вернусь. На этом.

Харс с любовью погладил панцирь транспортного жука. Гент просто кивнул и протянул мне руку. Отвечаю на рукопожатие, и бывший наёмник улыбается. Да и в целом разы, как мы с Димой отметили, стали более веселыми.

И это сделал ты. Так можно перевести тот мыслеобраз, что мне показал напарник.

На это я могу ответить лишь одно. Один разумный это всё точно не сделает. Я смог сдвинуть дело с мертвой точки, но дальше вы сами: Танат, Новые Вестники, Знающие, Бойцы Пещер, Искатели. Для последних, и не только для них, скоро кое-что изменится.

— Мы все уже в курсе того, что ты задумал.

Подошедшая Алира обнимает меня, а потом и сильно удивленного Даргула.

— Я за не пригляжу, да. Только и ты, будь уж так добр, постарайся не сдохнуть.

Это она мне на ухо сказала, но слуховые кимбары есть у многих. Улыбки на лицах Туры,, Гента и Хаоса это подтверждают. Про Стрелка и вовсе молчу.

— Ладно. Всем спасибо, что проводить пришли.

— Проводить, ага, — ворчит Канио. — Припасы мы вам принесли.

— Спасибо. Но и приятно, что пришли. Так я скажу лишь одно.

Набираю в грудь воздуха, подбираю ближайший словесный аналог и выдаю:

— Работайте, фрафы.

Наступила тишина, а потом Ури лапками закрыл лицо.

— Нико, ты только что назвал всех пальцами своей ноги. Скажи им на своем языке. Танат тебя слышит. Переведёт им.

Думаю назвал я их не пальцами ноги, но Ури тактично обошел этот момент.

— Ладно. Тогда… Работайте, братья. И сёстры.

Ури с Харсом в кабине. Мы с Даргулом в пассажирском отсеке работали с припасами. Много сушеного мяса, пластинок рациона, мешочки с иглами, они и диски фэсшера. Последними с моей подачи и Даргул стал пользоваться.

Крепость Забвения или просто Забвение — это укрепления перед тоннелем в пояс холода. Оттуда часто шли орды мобов и мутов в период гона. Застава сдерживала натиск или предупреждала Последний Приют. Там рядом Танат раскопал некий путь, что быстро приведёт нас к шпилю. В самой башне разум мира тоже что-то делал. Расспросить его подробнее не успел.

Ещё мне очень хотелось расспросить его о неизвестном, что помог против Вальта. И нескольких мукаров уничтожил, и бойцов в тоннелях. Мог бы ответить Вальт, кто ему челюсть вместе с руками и ногами переломал. Только он голову потерял.

И мы как-то забыли об этом неожиданном союзнике, что как тень прошелся среди наших общих врагов. Как он выдержал псионическую атаку? Почему не показался нам? Ведь не враг, иначе не прикрыл бы меня у контрольного узла.

И ведь тот боевой кильм его не заметил. В меня целился. Хотя зал был освещен биолампами и спрятаться негде. Незнакомец словно…

В сторону отошла мембрана, отделяющая нас от кабины. Взволнованный Харс повернул к нам лицо.