"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1291

Карницкий исправно посещал все званые вечера, запомнил имена половины белоцарской знати и сам примелькался. Руднев как-то сказал, что девицы, избравшие Адриана своим сердцечным другом, собрали небольшое сообщество воздыхательниц по Карницкому и назвали его «круг любительниц Ордена». Видимо, любить Орден считалось не столь зазорно, как отдельного мужчину.

Вскоре всплыла история семьи Карницкого, и чувства девиц воспламенились пуще прежнего. Трагичная потеря матери как нельзя лучше ложилась на печальный образ юноши и объясняла выбор его службы.

Даже пресловутая встреча с Медянским, которая случилась на пятом или шестом приеме, вышла ровно так, как сказал Руднев. Поначалу барон не узнал Карницкого. Да и как он мог бы? Видел он орденца мельком, среди прочих, прямо перед взрывом и обращением в прах родного поместья. К тому же тогда Адриан выглядел не так презентабельно, с коротко обрезанными волосами и в потрепанной умертвиями одежде.

Впрочем, нашлись доброхоты, указавшие Медянскому на старопольского орденца. Старик сорвался с места, растолкал людей и с ходу начал кричать на Карницкого:

— Убийца! Злыдень! Это всё твой спасопротивный Орден! Ты убил моего сына? Ты убил мою дочь? Это ты должен был сгинуть тогда!

Он плевался, махал тощими кулачонками, бранил и вопил. Ежели до этой встречи Карницкому хотелось сказать, что барон сам привез мага в свой дом, сам отдал ему детей и даже не попытался сделать хоть что-то в отличие от чухея, то нынче весь гнев Адриана улетучился. Медянскому тоже пришлось несладко. За год он совсем истончился, желтая дряблая кожа казалась сухой и ломкой, как старая бумага. Медянского, конечно, приодели перед выходом, уложили седые волосы и чуть напомадили лицо, но он все равно выглядел хуже последнего деревенского пьянчуги.

Карницкий молча склонился перед Медянским, опустил голову и стоял, пережидая бурю. Старик недолго покричал и замолк. Повинную голову и меч не сечет. Лишь после этого Адриан выпрямился и негромко сказал:

— Я сожалею о ваших потерях. И весь Граничный орден сожалеет о них. Мы сожалеем о гибели ваших родственников ничуть не меньше, чем о гибели чухеев, которые первыми столкнулись с тем магом. Не меньше, чем о смерти жены и детей Василя. Не меньше, чем о людях на железной станции, что обратились в прах. Мы сожалеем обо всех, кто погиб от рук иномирцев, и стараемся сделать всё, что в наших силах, чтобы таковых было меньше. Нам пришлось взорвать ваш дом, чтобы не сожалеть о людях в Белоцарске, куда намеревался отправиться тот иномирный маг. И нам очень жаль, что наших усилий было недостаточно.

Карницкий снова поклонился.

Медянский проскрипел еще что-то, а потом медленно осел на пол. Адриан еле успел его подхватить и оттащить к кушетке. Старик ничего не весил, совсем как малое дитё. Он сидел на кушетке и рыдал так, словно всё случилось пару дней назад.

Как можно на такого злиться? Адриан злился не на Медянского, а на тех упырей, что приглядывали за ним этот год, что распаляли его злость, не давая утешения, что играли с горем старика, потерявшего всю семью.

— Прошу меня извинить! — сказал Карницкий и направился к выходу. Сегодня у него не было сил для заигрываний с девицами.

Перед дверью из зала к нему подошел сын хозяина дома, извинился и спросил:

— Неужели вы не держите зла на Медянского? Ведь из-за него Граничный Орден в таком сложном положении. И скоро еще будет суд…

Карницкий ответил ровным голосом:

— За что мне на барона злиться? Он же не враг. У Ордена один враг — это иномирцы. А все остальные — те, кого Орден поклялся защищать.

И ушел с вечера.

Через пару дней в каморку Карницкого заявился Руднев и бросил на стол последние «Ведомости». На самой первой странице крупными буквами был написан заголовок: «У Ордена один враг — это иномирцы!» А ниже приводилось описание разговора Медянского с Карницким вплоть до последних слов у двери.

— Неужто кто-то из белоцарской знати пишет статьи для «Ведомостей»? — удивился Адриан.

— Не о том спрашиваешь, — сказал Руднев. — Маятник наконец качнулся в другую сторону. Долго же государь выжидал, а сделал всё, когда и полагается, аккурат перед судом. Молодец, Карницкий! Отлично послужил Ордену! После суда будет тебе награда!

Проект «Чистый мир»

— Мистер Рейнольдс, презентация для совета акционеров готова, — доложила секретарь. — Встреча начнется через два часа. Подтвердили участие все крупные акционеры за исключением вашего брата. Отправить ему приглашение еще раз?

Крупный мужчина с хищными чертами лица равнодушно ответил:

— Не нужно, я сам ему скажу. К запуску всё подготовлено?

— Да, мистер Рейнольдс. Оборудование проверено трижды, груз тоже, объект номер пять сейчас проходит повторные тесты, мистер Би ждет. Он в курсе, что с ним будет, если вдруг передумает.

— Если дело сорвется снова, мы больше не сможем удержать это в секрете. Тогда все, кто задействован в проекте, мигом окажутся на нулевом уровне!

— Да, мистер Рейнольдс.

— Иди!

Стройная девушка покинула кабинет, перебирая неестественно длинными ногами на невидимых каблуках.

Мистер Рейнольдс моргнул, переключая изображение на сетчатке, и сказал:

— Вызов Кристофера!

В ушах зазвучала мягкая мелодия, потом прервалась в середине, послышался столь же мягкий вкрадчивый голос:

— Какой неожиданный звонок, Нейт. Тебе наконец понадобилась моя помощь?

— Совет акционеров, Крис! — грубо напомнил мистер Рейнольдс. — Будет обсуждаться тот самый проект. Мне нужны твои голоса. Если не хочешь появляться, просто передай мне их на один день.

— Но я против! Против проекта!

На сетчатке появилось тонкое андрогинное лицо с подкрашенными глазами и губами, по виску тянулись голубые линии, переплетаясь в изысканный узор.

— Крис, не будь дураком, — рявкнул Нейт. — Мы сто раз обсуждали это. Проект даст нам неограниченные возможности, и дело даже не в деньгах. Это новая жизнь! Мы изменим судьбы миллионов!

— Ты и сейчас можешь их изменить, — хмыкнул Крис. Линии поменяли цвет на нежно-розовый.

— Снова за свое. Пора бы уже повзрослеть, Крис. Сколько можно ребячиться?

— Ты совсем не изменился. Как будто взрослеть можно только по-твоему, надо всего лишь отбросить совесть, жалость и человечность. Хочешь менять судьбы мира, а сам не в состоянии принять мое новое имя.

— Тебя зовут Кристофер.

— Уже двадцать лет как Николь! Причем по документам!

— Да плевать мне на твое имя. Мне нужны твои голоса! Я вбухал в этот проект миллиарды! Если он не выгорит, наша корпорация разорится. Кри… Николь! Доволен? Теперь отдашь?

Николь-Крис улыбнулся:

— Натаниэль так вырос. Я приду на совет, но решение буду принимать сама.

Вызов закончился. Нейт зло ударил кулаком по столу, затем глянул на широкий браслет, охватывающий половину предплечья, несколько раз нажал что-то и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как его медленно охватывает синтетическое спокойствие.

Через два часа мистер Рейнольдс поднялся, снова провел пальцем по браслету и с ясным бодрым взглядом вошел в зал для совещаний.

Огромная полукруглая комната была погружена в полумрак, поблескивали лишь виртустройства, встроенные в кресла. Секретарь стояла возле гиппроектора, готовая в любой момент выполнить приказ босса. Несколько представителей разных служб сидели поодаль, ожидая своей очереди. Ключевых сотрудников мистер Рейнольдс показывать не хотел для их же безопасности. Хоть акционеры должны быть заинтересованы в благополучии корпорации, но и они могли соблазниться проектом, который был завершен на восемьдесят процентов.

Один за другим на креслах появлялись силуэты людей: юная и свежая на вид мисс Винтроп, которая собиралась праздновать в этом году свое девяностолетие; чопорный Блэквуд в старинном клетчатом костюме; тонкая фигурка Николь-Кристофера; единственный в совете человек с видимыми глазу модификациями — мистер Циммер…