"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1265

Грамотей написал какую-то кривую записульку, которая позволяла нам приехать в город и не попасть под подозрение Граничного Ордена. Вот правда! Неужели сюда так много попаданцев приходит, что потребовалось целую структуру создать? Ничего хорошего в этом мире я пока не увидел. Ни хорошего, ни интересного, ни особенного, даже паршивой магии и той нет. Один только Орден выделялся из стандартной средневековой истории. И поезда. Поезда тоже выделялись. По моим ощущениям, до них было еще лет сто или двести, но я своими глазами видел железнодорожные пути. А мы трюхали на телеге.

На ярмарку поглядеть не дал отец, сразу потащил туда, где ремесленники торговали, и начал продавать меня всем подряд. И какой я работящий, и какой толковый, и ем совсем ничего, и платить надо чуть-чуть, а прибытку с такого парня будут горы. Но почему-то я никого не впечатлил. Да и с чего бы? После голодной зимы я выглядел одновременно и младше, и старше своих лет. Младше, потому что невысок ростом, худ и костляв, а старше, потому что без нормального мыла, хорошего постельного белья, витаминов и сбалансированного питания даже дети тут выглядели старичками — темнолицыми, закопченными дымом и морщинистыми. Таких, как я, в деревнях что собак нерезанных. Кстати, забавная пословица, в Китае такой нет.

— И с чего я выдумал, что тебя возьмет кто-то в ученики или в услужение? — бранился отец. — Еще и грамотею должен теперь.

— Давай еще походим. Вдруг найдется кто? — взмолился я.

Я уже понял, что повышать голос на отца или давить логикой бесполезно — сразу прилетит подзатыльник. А может и розгами выпороть, такое осталось от памяти прежнего Жарко.

— Ну, походим еще. Токма кому ты такой, невалящий, надобен?

Вскоре мы отыскали и балаган — наспех сколоченный из потрепанных досок сарай, перед которым кружил в вальсе медведь, зазывая публику.

— Пять копеек с носа, за дитя — всего копейку! — надрывался мужик, стоя на жалком подобии трибуны. — Силач-богатырь! Дева-змея без костей! И никаких чужаков, заверено Граничным Орденом.

Значит, и балаганы тоже проверяют? Ну, это логично. Но у меня-то биография чистенькая, не подкопаешься! Зато здесь я смогу получать одобрение зрителей каждый день и… мда, не сотнями, конечно, но хотя бы десятками. Идеальное место в этом отстойном мире для прокачки моей Системы.

В эти времена уже должен быть театр, я так думаю. Театрам же тысячи лет. В Европе, конечно, всё не так, как в Китае, у нас своя опера, театры теней и кукол существуют уже сотни лет, но я где-то читал, что уже в древнем Риме были театры. Но как туда попасть, я понятия не имел. Наверное, есть какой-то кастинг актеров, надо уметь играть и петь, а мне что-то пока такие способности не выпадали. А для балагана вряд ли нужны какие-то особые навыки.

— Эх, глянуть бы на ту деву-змею, — цыкнул отец, — да много берут.

— А мож мне в балаган пойти? — робко спросил я. И тут же отхватил смачного леща, от которого в голове загудело.

— Уродился же такой остолбень! — заголосил отец. — В скоморохи вздумал податься? Противу Спасовой воли? Выродком захотел стать? Это же грязное ремесло. Хуже токма в воры али убивцы пойти. Думал же, что не выйдет ничего путного…

— Глянь, сколько народу к ним повалило? И с каждого по пять копеек. Это ж сколько они за раз денег загребают? Корову можно купить! — зашептал я, прикрыв рукой затылок. Мало ли что?

— Твоя правда, — снова задумался отец.

Так-то он, наверное, неглупый мужик, дело свое знает, но стоит шагнуть за рамки обыденного, как он начинает тормозить или просто старательно обдумывать новую мысль. Крестьянину спешить обычно некуда, а от решений зачастую зависит его жизнь и жизнь всей семьи. Когда пахать, когда сажать, что именно сеять, покупать корову или нет… Я же привык к быстрым решениям. В старом мире от них все равно мало что зависело.

— Мож спросить того горластого мужика? За спрос, поди, денег не возьмет. Нет — так и думать нечего, а коли да — так хоть плату вызнаем, — продолжал я нашептывать, ощущая себя злым демоном, сбивающим доброго человека с праведного пути.

— А и давай! Уважаемый! — позвал отец горлопана.

По идее, подлый скоморох не достоин такого обращения, но шляпа и городской сюртук внушали трепет.

— С вас двоих — десять копеек, — тут же отозвался тот.

— Я не о том хотел спросить. Хочу сына в ученики аль в услужение отдать. Сколь платить ему станешь? — и подтолкнул меня вперед.

— Нисколько, — сказал балаганщик. — Для чего он? Тощий, слабый, скудоумный. У меня балаган вон какой! По большим ярмаркам ездим, самые лучшие представления делаем. У меня всяк на своем месте. Был бы он уродом, еще б подумал, а так…

— А ежели не для представления, а на подмогу? — влез я. — Таскать, загружать, за скотиной ходить. Я хорошо слежу за скотиной.

— И за лошадьми? — заинтересовался вдруг балаганщик.

Отец растерялся. Откуда у нас лошади? Мы на быке пахали. Но я по собственному опыту знал: чем больше наврешь в резюме, тем скорее тебя возьмут на работу, а там научишься.

— Да, и за ними тоже.

— А ну пойдем со мной!

Балаганщик отвел меня за шатры и указал на пару кобыл, которые отдыхали в теньке.

— Одна что-то приболела после перехода, толком не ест. Угадай, какая и что с ней.

Я подошел к животинам. Ох, и большие же они! Провел рукой по больной лошадке, приподнял ей верхнюю губу и осмотрел десны.

— Вот, она оцарапала рот обо что-то, может, о сук или будыль, потому жевать ей больно. Надо поить ее отваром ромашки и кормить пару дней мягким кормом. Запаренным овсом, к примеру.

Про ромашку я сам придумал, ее отвар обеззараживает и помогает ране быстрее зажить.

— Хмм, вполне толково, — кивнул балаганщик. — А сам ты хочешь к нам? Или батя гонит?

— Сам хочу. С малолетства слыхал байки о балагане. Коли позволишь, буду учиться скоморошьему ремеслу. Эээ, палки подбрасывать или народ смешить.

— Тогда по рукам. Молодец, что с отцом пришел. Сначала тебя Граничный Орден проверит, бумагу напишет, что ты не чужак, а уж потом начнешь работать.

Я невольно поежился:

— А Орден надобен прям?

— Без этого никак. Нас всякий раз проверяют от пяток до макушки, в каждом городе и на каждой ярмарке. Да ты не боись, паря, — рассмеялся балаганщик, — Орден хоть и суров, а дело свое знает. Коли ты не чужак, так и жечь тебя не станут. Свыкнешься!

Три дня мы торчали на той ярмарке, ночевали под телегой вместе с нашим грамотеем. И в те три дня я замучился отвечать на расспросы сурового дядьки-орденца, который выспрашивал всё подряд: от имен родни до любимого кушанья. И меня он замучил, и отца, и грамотея нашего, он даже в деревню мою съездил и там всех расспросил.

Отец уж хотел забрать меня и отказаться от балагана, но я его кое-как упросил. Особенно помог рубль, данный в качестве аванса.

Так и началась моя балаганная деятельность.

В первый месяц я не раз жалел, что вообще пошел в балаган. На сцену меня не пускали, а мое мастерство в сколачивании и разборке сарая почему-то никого не впечатляло.

Познакомившись с устройством балагана поближе, я понял, что путей развития у меня немного. Уродом я уже быть не мог, да и не нужны мне такие способности. Значит, либо в акробаты, либо в силачи, либо в скоморохи, либо в фокусники-чудотворцы. Можно еще в змеи податься, но парень-змея явно будет привлекать меньше людей, чем девушка. Судя по тому, что я видел, зрителей больше привлекала короткая юбка, чем гибкость.

Акробатами у нас работали братья Шаповаловы, и они явно не хотели конкурентов. Для силача мне не хватало банальной силы. И еще еды. Балаганный силач за раз съедал больше, чем вся моя здешняя семья за день, причем ел он не жидкую кашку, а яйца да мясо. Аж смотреть больно.

Обычный скоморох тут должен уметь многое: и кувыркаться, и падать, и жонглировать, и кривляться. А главное — не иметь ни вкуса, ни чувства юмора. Юмор тут, мягко говоря, туалетный. Чем пошлее и глупее шутка, тем больший успех она будет иметь. Мордой в торт — вершина искусства, если б тут были торты, конечно.