"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1262

Дело о проезжем балагане. Часть 1

В Старополье Карницкий возвращался один. Молоты во главе с Чехоней остались доламывать металлический шар, маг с ближайшей железной станции вернулся в Белоцарск, а Марчук с ходу занялся поисками душекрадов и потому отправился к барину, который выдавал поддельные подорожные. По меньшей мере, с него возьмут плату за укрывательство душекрадов и обман, а если узнается о бо́льших проступках, то и вовсе отберут землю с титулом.

Отсидев положенное время в застенках и выверив отписку по делу, Адриан въехал в город и не сразу узнал его. Улицы переполнены людьми, заборы и крыши домов украшены пучками желтых и красных листьев, на крыльцах у многих лежали яркие тыквы с лентами на завитке.

В Старополье началась большая осенняя ярмарка, посвященная третьему сыну Спаса — Ивану Землепашцу. Всю вторую неделю свадебника принято подавать к столу блюда с тыквой: каши, супы, взвары и выпечку. Адриан взял у ближайшего лоточника пирог с тыквой и зайчатиной и откусил, горячий сок обжег ему рот, но он все равно улыбнулся. Карницкий любил этот праздник, знаменующий конец летним хлопотам. Уже собран урожай, всё засолено, заквашено и разложено по бочкам да погребам. Скоро начнут резать к зиме скот и заготавливать мясо, так что самое время гулять на свадьбах и благодарить Землепашца за щедроту и заботу.

С такой широтой гуляния Адриан встретился впервые. В отцовском поместье просто украшали дома да ели тыквенные оладьи, полагалось также ездить к соседям в гости, только после трагедии, постигшей их дом, желающих наносить визиты Карницким резко поубавилось. В питомнике самое большее, что ждало юнцов, — это новые блюда в трапезной, и далеко не всем нравился тыквенный вкус.

Мимо Адриана прошла румяная девушка из купеческих, поверх ее капора ярко выделялась атласная оранжевая лента.

— Поздравляю с днем тыквенного Ивана! — задорно крикнула она Адриану.

Он коснулся своего картуза в знак признательности и поспешил в приходный дом. Так-то он должен был передохнуть день-другой, но в застенках его попросили послужить вне очереди. Адриан изрядно отоспался и отъелся, потому не стал кочевряжиться. Почему б и не послужить, особенно пока Марчука нет. Когда еще доведется побыть самостоятельной Стрелой, а не на побегушках?

Карницкий вошел в присутственную комнату и обомлел. Столько народу одновременно он еще там не видывал, словно праздничная ярмарка не удержалась на улицах Старополья и хлынула даже в орденское здание. И все галдели, шумели, поздравляли и кивали друг другу, пахло тыквенными пирогами и пряным сбитнем, мелькали яркие ленты, нарядные вышивки да блестящие бусы.

Адриан с трудом пробился к одному из чернильников и спросил, что тут творится.

— Да как всегда, — в сердцах бросил тот. — Как ни ярмарка, так приезжает балаган. Как ни балаган, так каждый норовит сообщить, будто там все иномирцы поганые.

— Так и есть! — возопила дородная купчиха, сверкая золотыми серьгами. — Разве ж наш люд так умеет? Один силен, как бык, другая гнется и мотается, словно тряпица, а еще этот, страшенный, колдовство всякое наводит, из ниоткуда всякое достает, огнем пышет да вещички переманивает. У мужа моего вон хронометр стащил! Серебряный хронометр, с чеканкой!

— Он же воротил его потом, — устало проговорил чернильник.

— Воротил, — согласилась купчиха, — а вдруг кому не воротил? Говорю вам, то темный колдун с гнилой душонкой! Проверить их надобно! Ты пиши-пиши, что говорю!

И чернильник снова уткнулся в бумаги, записывая жалобу.

Карницкий покачал головой и спрятался от гомона в колчанной. Балаган! Надо же! Сам он никогда в балагане не был, но слыхал еще в питомнике. Говорили, что балаганы Орден проверяет пуще всего, ведь попаданцам спрятаться там легче легкого. Во-первых, балаганы ездят по всему Бередарскому царству, а некоторые еще и в соседние государства заглядывают. Во-вторых, люд там собирается всякий, разных сословий, разных кровей, случаются даже гости из далеких земель, что лежат за пределами Шестимирного кольца. Балаганы привечают уродов да людей с небывалыми умениями.

Только раз Орден так пристально следит за балаганами, попаданцев там находят на два счета. У каждого балагана бумаг должно быть столько, что хватит полный сундук набить. Это и перечень всех участников с описанием внешности и умений, и отписка о проверке из отделений предыдущих городов, и с десяток подорожных, и похвалы от помещиков да чиновников, перед которыми они выступали. Описана каждая скотина, каждая телега…

Карницкий едва успел налить себе кипятку для чая, как в колчанную вошел Молчан, огляделся и ухмыльнулся:

— Болт, вот же хитрец, выдумал причину не возвращаться в город. Тогда ты, Карницкий, будешь отдуваться за него! Пойди и сверь бумаги балагана.

Жданко, Стрела, что сидел тут, удивился:

— А разве ж их не проверяли при въезде?

— Проверяли, — кивнул Молчан, — но то было при въезде. А нынче Орден отвечает на жалобы уважаемых горожан. Обычно этим занимается Марчук, а на сей раз пусть его питомец сходит.

— Слушаюсь, командор, — сказал Карницкий.

Когда Молчан вышел, Жданко посоветовал:

— Ты сразу к бумагам не кидайся. Сначала глянь, что они там вытворяют, погляди, кто при балагане служит, тихонько всех осмотри, а уж потом сверяй с бумагами. Они любят подобрать сироток для черной работы, а в бумаги вносят не сразу. Вдруг и впрямь чужак какой затесался.

Карницкий кивнул, вновь натянул картуз и поспешил наружу. Наконец он поглядит, что там за уродцы да колдуны. Всяко не страшнее той страхолюдины из шара!

Так-то в Старополье торжище проводилось каждую неделю, по осьмицам. Приезжал люд с окрестных деревень, продавал масло, яйца, овощи, городские ремесленники выставляли свое, но то было привычное действо и не собирало много народу. Потому осьмичный торг проходил на площади Старополья, что напротив Закатного прихода.

Осенней ярмарке там было бы тесно. Так что всякий год губернатор распоряжался отдать под нее целое поле возле окраины города. Там хватало места и для торговых рядов, и для скотинника, где продавали не только свиней да коз, но и лошадей с коровами, и для телег, на которых сельчане везли товар, торговали с них, а по ночам спали под ними.

Расталкивая народ, ходили лотошники, громко кричали про горячие пироги, тминные пряники да калачи. Упоенно бренчал на двуструнной балалайке мужик, а рядом с ним выстукивал на ложках малец, едва ли семи лет от роду. Слышался недовольный медвежий рев, от чего всполошено заблеяли овцы и чуть не поломали ограду.

Даже Карницкий, считавший себя уже опытным, не смог не поддаться всеобщему веселью и не разулыбаться. Хоть он и не собирался ничего покупать, но взгляд то и дело скользил по столам, останавливаясь на расписных глиняных тарелках, свистульках в виде птичек, поделках из кожи, берестяных туесках с поздними осенними грибами, кованых подсвечниках… И ноги сами нет-нет да и притопывали под залихватскую песенку. Вот вам и осенняя ярмарка!

Балаган высмотреть оказалось несложно. Мужик с ручным медведем как раз зазывал народ на представление. Михал Потапыч препотешно кланялся, кувыркался да махал лапой, а его хозяин указывал, куда надо пойти и что там будет.

— Силач-богатырь! Дева-змея без костей! Мужичок с ноготок — самый маленький мужик в Бередарском царстве! Колдун, плюющийся огнем! Не чужаки, заверено Граничным Орденом! Всего пять копеек с носа! За дитятю — одна копейка!

И люди шли толпами. Когда еще доведется эдакое диво повидать?

Выступал балаган в наскоро сколоченном сарае, где вместо крыши попросту натянули грубый холст. Рядом стояло несколько крытых шатров, где, судя по всему, и прятались скоморохи с уродами. На небольшом помосте перед входом стоял осанистый грузный мужик в приличном сюртуке и шляпе, он держал в руках бумагу с печатями и повторял:

— У нас балаган правильный. Чужаков не держим. Все проверены Граничным Орденом, на то и бумага есть.