Восхождение Морна. Том 10 (СИ), стр. 32
Я бросил взгляд на спящую послушницу и продолжил:
— К тому же ты уверена, что толпа деревенщин была основной атакой? А если он просто нас выманивал? Ждал, что мы сорвёмся на эмоции, кинемся его искать посреди ночи и наделаем глупостей.
Вика нахмурилась.
— Артём, мне кажется, ты усложняешь…
— Может, да. А может, и нет. Тебя саму не смутило, что послушница родом из Вьюжного?
— Ну… немного смутило. Но это ещё не повод повсюду видеть двойное дно.
— Согласен. И всё-таки сегодня я бы перестраховался. И если мы пойдём искать местного жреца, то только вместе, на свежую голову и при свете дня. Пусть он пока понервничает и сделает следующий ход. А мы дождёмся, когда он ошибётся, и вот тогда как следует ударим в ответ.
Мира, всё это время молча слушавшая нас от угла двора, шагнула ближе.
— Я согласна с Артёмом, — сказала она. — Кидаться за тем, кто знает этот лес как свои пять когтей, идея так себе. Так что я бы тоже подождала.
С этим, кажется, разобрались. Поэтому я перешёл к следующему вопросу.
— Тогда предлагаю разбиться на дежурства. Один охраняет пленных, второй следит за периметром, ещё двое отдыхают.
Вика и Мира посмотрели на меня так, будто я сморозил лютую глупость.
— Артём… — вздохнула гепарда. — Если ты вдруг не в курсе, то при необходимости химеры могут раскрыть внутренний магический резерв и спокойно не спать до двух суток. Потом, ясное дело, лучше плотно наесться и как следует отоспаться, но проблемы для нас в этом нет. А вот вам двоим выспаться надо по-человечески. Так что Сизый пусть остаётся с пленными, а я послежу за вашей безопасностью. Договорились?
Крыть было нечем, так что мы с Викой оставили двор на неё и пошли в избу. Внутри нашлись две вполне приличные одноместные кровати у разных стен, что по местным меркам было уже почти роскошью.
Я стянул сапоги и уже примерялся лечь, когда за спиной зашуршала ткань. Обернулся.
Вика стянула рубаху через голову и осталась стоять как есть, не спеша прикрыться. Тёплый свет магической свечи скользил по её силуэту, выхватывал упругую тяжесть груди, узкую спину и плавную линию от талии к бёдрам. Сейчас в паре шагов от меня стояла чертовски красивая обнажённая девушка, с которой мы впервые оказались наедине, да ещё и в такой интимной обстановке.
Она перехватила мой взгляд и с вызовом вздёрнула подбородок, будто не желала уступать даже в этой ситуации. Потом всё так же неторопливо потянулась за ночной рубашкой.
Во рту у меня, к некоторому удивлению, пересохло.
— Могла бы и попросить меня отвернуться, — сказал я, когда справился с голосом.
— Могла бы. — Она натянула рубашку через голову и одёрнула подол. — Только я почти два года училась и жила в отряде из одних парней, где совершенно отвыкла стесняться. К тому же ты меня видел голой ещё пару часов назад. Да и проделал со мной такое, что я, — она картинно понизила голос и порозовела, — получила совершенно невозможное удовольствие…
Повисла напряженная пауза.
— Это ты про то, что я тебя веником отхлестал?
— А ты о чём подумал, Морн? — Она наконец опустилась на кровать, устраиваясь поудобнее, и посмотрела на меня с самым невинным видом, на который была способна. — Так что не напрягайся. Всё в полном порядке.
В полном порядке, ага.
Я собрался ответить что-нибудь, но Вика уже отвернулась к стене и подтянула покрывало. И пока я подбирал слова, со стороны её кровати послышалось тихое, ровное посапывание. Вот так просто взяла и вырубилась, зараза!
Я хмыкнул, подошёл и поправил ей сползшее с плеча покрывало, подтянув повыше. А потом добрёл до своей кровати и рухнул не раздеваясь, отрубившись раньше, чем в голове сложилась хоть одна связная мысль.
А потом пришёл сон. Рваный, без склейки, как нарезка кадров, которую кто-то перетасовал и пустил не по порядку.
Сначала я увидел Серафиму. Обнажённую, спокойную и такую красивую…
Она подошла вплотную, так близко, что я чувствовал прохладу её кожи, и прошептала на ухо, что скучала и очень ждала нашей встречи.
Её голос… её запах… всё в этом сне было настолько родным, что я даже не насторожился, а просто потянулся к ней. Мы медленно и нежно поцеловались. Я провёл рукой по её груди… животику… спустился ниже… мне безумно хотелось продолжить, но что-то меня останавливало. Какое-то странное ощущение под кожей, будто мы тут не одни…
А потом чьи-то пальцы легли мне на подбородок и мягко, но настойчиво повернули голову вбок.
Это была Вика. Она тоже была обнажена и, как обычно, смотрела на меня с вызовом, будто не могла поверить, что я могу выбрать кого-то другого. Затем она провела ногтями по моей груди… скользнула губами по шее… поднялась выше и страстно, с выдохом, меня поцеловала.
— Я же вижу, что ты хочешь этого… — прошептала девушка. — Хочешь… меня…
Она увела руку ниже, чем следовало, и хищно улыбнулась, довольная полученным результатом.
А воздух между тем начал стремительно стыть. Изо рта повалил пар, и там, где только что скользнули Викины ногти, по коже поползли мурашки, уже не от касания, а от холода. Я обернулся к Серафиме, пытаясь понять, что случилось и… осёкся.
Она смотрела на меня, но глаза у неё были уже чужие. Это были два ледяных озера, гладких и тёмных, без единой трещины и без дна. В них не осталось ничего человеческого, только древний спокойный холод, и этот холод смотрел куда-то мне внутрь, будто прикидывал, как быстро меня можно уничтожить.
А Вика тем временем только усмехнулась и страстно укусила меня за шею.
— Ты что творишь? — выдавил я, отстраняясь от девушки.
И вот с этого момента сон понесло…
Серафиму резко рвануло назад, куда-то в темноту. Чьи-то руки утаскивали её из круга света, а она не сопротивлялась, продолжая смотреть на меня своими ледяными озёрами, пока темнота не сомкнулась над ней окончательно. Я рванулся следом и не смог сдвинуть ни рукой, ни ногой, будто врос в пол.
А потом обернулся к Вике.
Она улыбалась. Злорадно, во весь рот, и в глазах у неё плескалась столько ненависти, будто она считала меня своим заклятым врагом. Она медленно подняла руки и развела ладони перед собой, показывая как с её пальцев стекает чья-то кровь…
— Это ты со мной сделал, Артём, — проговорила она тихо. — Это всё ты…
А в следующее мгновение Вика исчезла, и на её месте появилась фигура в артефактном плаще. Лица я снова не видел, только тьму под капюшоном, и эта тьма почему-то казалась мне странно близкой.
Потом фигура растаяла, и передо мной оказалась Зоряна. В глазах у неё горел настоящий огонь, живой и злой. Она тянула ко мне руки и повторяла беззвучно, одними губами:
— Приди в храм… Ты должен… Ты обещал…
Ударил гром. Небо треснуло слепящими молниями, будто кто-то наверху рвал мир пополам. А потом сверху вместо дождя повалил пепел. Он сыпал стеной, забивал глаза и рот, гасил огонь Зоряны, накрывал всё живое с головой, и её саму, и фигуру в плаще, и обеих девушек, и меня. Я тонул в этой серой каше, задыхался и уже не понимал, где верх, а где низ.
А потом в пепле вспыхнула яркая точка. Кристалл. Сердце Бездны. Он показался мне до странности знакомым, будто когда-то давно был моим. Он разгорался всё ярче и гнал серую муть от себя ровными кругами, расчищая вокруг пустое пространство.
И сквозь весь этот грохот, сквозь пепел и гром, у самого уха я вдруг расслышал тихое:
— Я с тобой…
И что-то тёплое прижалось ко мне сзади.
Я медленно открыл глаза.
За окном лило стеной и било молниями, и в их вспышках изба то проступала из темноты, то снова тонула в ней. Уже светало, и серый мокрый рассвет полз по половицам. Гром грохотал совсем близко, так, что подрагивали стёкла.
А ко мне сзади прижималась Виктория.
Она перебралась со своей лежанки, сама того, похоже, не заметив, и теперь спала, вжавшись мне в спину, как вжимаются в кого-то большого и тёплого, когда за окном рушится небо. Сейчас это была не стервозная наследница престола, а обычная девчонка в тончайшей ночной рубашке, которая во сне испугалась грозы и инстинктивно нашла рядом хоть кого-то живого. Она крепко спала, уткнувшись лбом мне между лопаток.