Восхождение Морна. Том 10 (СИ), стр. 29

А чего ему переживать, если сам он в любом раскладе оставался в выигрыше? Допустим, эти олухи уложили бы нас всех до единого, а дело потом всё-таки всплыло. Кто сюда приедет разбираться? Гвардейцы из ближайшего города. И что они увидят? Кучку деревенских дурачков с жреческими татуировками, которые ночью зарезали постояльцев. Повязали бы всех как выживших из ума фанатиков, да и делу конец. Мы-то для всех обычные наёмники, копать под нас никто бы не стал, а значит, и следа к самому жрецу никто бы не нашёл.

А может, он и вовсе не собирался никого подставлять. Может, по его задумке послушники должны были потом просто прибрать за собой: вынести тела, затоптать следы драки и обставить всё так, будто неблагодарные наёмники посреди ночи снялись и сбежали, лишь бы не платить за постой. И ведь местный староста проглотил бы такое за милую душу. Кто в этакой глуши станет разыскивать безымянных вояк, которых и в лицо-то толком никто не запомнил.

Короче, как ни крути, выходило, что план выйти на жреца через послушницу провалился и мы сейчас попросту тратим время.

Мы с Мирой посмотрели друг на друга.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — сухо спросила она.

— Скорее всего, — я прищурился. — Зря мы перед погоней чай с мёдом и сушки с собой не прихватили. Во время слежки зашло бы на ура.

Мира закатила глаза, всем видом показывая, как ей повезло работать с таким юмористом, и снова перевела взгляд на послушницу.

— Сидим тут уже двадцать минут, и всё без толку. Сколько ещё тут торчать? За это время можно было всю деревню вдоль и поперёк обойти. Думаю, что не придёт сюда жрец…

— Не придёт, — согласился я. — Но раз уж мы всё равно пришли, давай хоть посмотрим, что она там прячет у себя в дупле.

Мира удивлённо округлила глаза, но сказать ничего не успела, я её опередил.

— Я про дерево, извращенка, — вздохнул я. — И вообще, что с вами, химерами, не так? У одного настроение поднимается при виде голой наследницы престола, вторая на задании о всякой похабщине думает. Как мне с вами работать вообще?

Щёки у Миры мгновенно вспыхнули.

— Я вовсе не…

— Да понял я, понял, — я поднялся с места и кивнул в сторону послушницы. — Пойдём забирать нашу красавицу.

Но не успели мы и шагу ступить на открытое пространство, как воздух над корнями дерева шевельнулся, а по коре мёртвой половины ели поползла та самая седина, знакомая мне по ранам Себастьяна. Тётку выпрямило, будто её резко дёрнули за волосы, голову запрокинуло назад, и я на чистом рефлексе хлестнул по ней Оценкой.

Строки посыпались вниз одна за другой. Ледяное спокойствие, решимость, вся та каменная жёсткость, что ещё час назад делала эту бабу крепче любых верёвок, обнулялись прямо у меня на глазах. Будто кто-то методично стирал файл за файлом, освобождая место в её разуме.

А через пару секунд всё было кончено. Женщина осела на пятки и мягко завалилась набок.

Мы сорвались с места и подскочили к ней. Живая, дышит. Мира опустилась рядом на колени, взяла её обеими руками за лицо, повернула к себе и заглянула в глаза.

— Что это было? — процедила она. — Что ты за магию тут творила? Отвечай, что ты здесь делала?

Женщина смотрела на неё снизу вверх, и в глазах у неё не было ничего, кроме мутного испуга.

— Я… я не понимаю, — прошептала она. — Кто вы? Где я?

— Не придуривайся! — Мира сжала пальцы сильнее, и в голосе у неё прорезалось рычание. — Ты уже двадцать минут сидишь у этого дерррева. Что ты туда положила?

— У какого дерева? — Женщина захлопала глазами, и по щеке у неё покатилась слеза. — Я не помню… господи, я ничего не помню…

— Мира, отойди, — сказал я.

Гепарда зыркнула на меня зло, но пальцы разжала и поднялась. Я присел на её место, поймал взгляд женщины и мягко прошёлся по ней Оценкой.

Страх на максимуме, растерянность ей под стать, а вот лжи не было ни на грамм. Она и правда не понимала, кто перед ней, как её сюда занесло и что она делала минуту назад. В голове у неё было чисто, будто кто-то прошёлся там мокрой тряпкой и стёр всё подчистую.

— Твою мать, — выдохнул я и сел прямо на землю. — А жрец-то хорош. Красиво придумал, сука.

— Ты о чём? — Мира встала надо мной, всё ещё злая, но уже сбитая с толку.

— О том, что нас развели, — я кивнул на женщину, которая тихо всхлипывала, обхватив себя за плечи. — Смекаешь, как это работает? Он говорит своим послушникам: если совсем прижмёт, бегите вот к этому дереву и подайте знак. И я, мол, приду на выручку. А на деле никто на выручку не собирался. В этом дупле у него спрятан либо артефакт, либо руны, я так думаю. Послушник добирается сюда, суёт руку внутрь и своими руками их активирует, а те бьют по ментальной закладке, которую жрец заранее оставил у него в голове. И всё, взятки гладки. Такой человек уже никого не сдаст, потому что и сам не помнит ни жреца, ни храма, ни даже собственного имени.

Я снова посмотрел на женщину. Ещё недавно она плевала мне в лицо и рвалась перегрызть глотку, а теперь сидела в грязи и не могла вспомнить собственного имени.

Мира тем временем запустила руку в дупло, пошарила внутри и вдруг замерла, будто наткнулась пальцами на что-то неприятное.

— Тут руны, — сказала она, осторожно ощупывая внутреннюю стенку. — Вырезаны прямо в древесине. И свежие совсем, края ещё острые.

Она вытащила ладонь и с досадой посмотрела на неё.

— Час от часу не легче. Ты понимаешь, что это вообще за уровень? Вырезать руны, которые сами дотянутся до чужой памяти и вычистят её начисто. Это тебе не порчу на скотину наводить. Такое под силу магу ранга B, никак не ниже. А то и повыше.

Вот это уже никуда не годилось. Гоняться за деревенским фанатиком с парой дешёвых фокусов это одно, а выступить против полноценного мага ранга B, заряженного жреческой магией, это совсем другое. Тут надо быть предельно осторожным.

Но тут я вспомнил про Фрола. Его ведь тоже ментально обработали, но сделали это совершенно по-другому. И что-то мне подсказывало, что этому была конкретная причина.

Я шагнул к женщине, присел на корточки и без всяких церемоний сдёрнул ей рубаху с плеча, заодно оголив половину груди.

— Артём, ты совсем? — Мира рванулась было ко мне, но на полуслове осеклась, потому что увидела то же, что и я.

На плече у женщины, чуть ниже ключицы, темнела наколка. Я уже видел похожую, у Фрола на плече был такой же знак: язык пламени, заключённый в круг, символ бога Огня. Только у Фрола наколка была старая, выцветшая до синевы, потёртая годами так, что линии почти слились с кожей.

Здесь же всё было немного иначе. Круг тот же, а вот пламя внутри кто-то старательно перечеркнул, будто присыпал сверху пеплом, чтобы задавить и погасить его. И по всему ободу шла плотная вязь мелких символов, каких у Фрола не было и в помине. А главное, наколка была свежая, недавно обновлённая. Кое-где кожа вокруг линий ещё толком не затянулась, оставаясь розовой и слегка поблескивающей.

— Пепел… — тихо сказала Мира, и вся её злость на меня разом куда-то делась. — Это знак бога Пепла.

— И что это значит?

— Что ей за сам факт наличия этой татуировки положена виселица.

Я присвистнул.

— У нас настолько не любят послушников этого бога? — удивился я.

— Да, — она запнулась, подбирая слова. — То есть не совсем. Дело даже не в самом боге, а в том, кто именно ему поклоняется.

И дальше она провела мне краткий экскурс насчёт того, как именно вполне себе рядовой бог всего за пару столетий получил образ чуть ли не тёмного властелина.

Оказалось, лет триста назад Пепел был самым обычным богом, одним из пятерых равных. Рядом с ним стояли Огонь, Море, Молния и Природа, и паства между ними делилась примерно поровну, без особой грызни между друг собой.

А потом культ Огня пошёл в гору. Тут ведь какая штука: из всей пятёрки боевых богов, по сути, было трое, Огонь, Молния да Пепел. Молния крепко засела в Азии, там её чтили и чтят до сих пор, а вот до наших краёв она так толком и не добралась. Оставались, считай, двое.