Восхождение Морна. Том 10 (СИ), стр. 28

— Как звать?

— Да пошёл ты… — выругалась она и уставилась на меня одним глазом. Второй заплыл и не открывался.

— Уже неплохо, разговор завязался. Тогда давай я сам начну рассказывать твою историю, а ты поправишь, если в чём-то совру. Ты легла спать, среди ночи тебя кто-то позвал, ноги сами понесли, а очнулась уже в грязи. Ничего не упустил?

Вместо ответа она подалась вперёд и харкнула мне в лицо. Точнее, попыталась, потому что рефлексы за две жизни у меня наработаны приличные. Я качнул головой, как от джеба, и плевок просвистел мимо и смачно шлёпнулся на лапу Сизого, который как раз подошёл узнать, почему это допрос идёт без него.

Во дворе на пару секунд стало так тихо, что было слышно, как кто-то из лежавших шумно выдохнул.

— Она в меня плюнула. — Голубь поднял лапу и осмотрел её с брезгливостью хирурга. — Братан, ты видел⁈ Она! В меня! Плюнула! Всё, вопрос решён. Сейчас я её грохну.

Бита пошла вверх, и неизвестно, чем кончился бы этот скорый народный суд, если бы сзади на Сизом не повисла Вика, вцепившись в плечи обеими руками.

— Сизый, нельзя!

— Она первая начала!

— Ты боевая химера, а она связанная женщина!

— Вот именно, что связанная! Удобно же!

— Артём! — Виктория повернулась ко мне, продолжая висеть. — Ну скажи ему!

— Сизый, отставить. Лапу можно отмыть, а свидетеля я тебе потом где возьму?

Голубь оскорблённо стряхнул с себя наследницу и гордо удалился на бревно, бормоча под клюв, что уже ненавидит эту деревню.

Я снова повернулся к пленной и быстро пробежался по ней Оценкой.

Цифры вышли странные. Страх 12%, стыд так вообще по нулям. Для сравнения, у Фрола страх зашкаливал за девяносто, мужика до сих пор трясло от одной мысли о происходящем. А эта сидела связанная посреди чужого двора, с разбитым лицом, и практически меня не боялась.

Нет. Жертва, которую ночью выдернули из постели и погнали убивать людей, так себя не ведёт.

— Отдай-ка мне её на полчаса, — сказала Мира. Гепарда подошла неслышно, как умела только она, и теперь разглядывала пленную поверх моего плеча спокойным, прикидывающим взглядом, каким охотник смотрит на дичь, решая, свежевать на месте или тащить до дома целиком. — Она у меня запоёт.

— Нет.

— Артём. Она же точно знает, где…

— Я сказал нет, и мне неважно, что она знает. Пытать пленных мы не будем! Ни сегодня, ни вообще.

— Пленных? — Мира развернулась ко мне всем корпусом, и в голосе у неё прорезалось рычание. — Она же явно сознательно шла нас убивать! Возможно из-за неё чуть не погиб Себастьян!

— Не из-за неё, а из-за этого проклятого жреца! — Я вскочил резче, чем следовало, и нож, заткнутый за пояс, вывернулся и ушёл в грязь в шаге от её связанных рук. — Всё, закончили. Не будем ругаться при свидетелях. Идём в дом, там и поговорим!

— А с этими как? — спросила Вика. — Так их здесь и оставим? Без присмотра?

— Да куда они денутся, — махнул я рукой и двинулся к дому. — Вон, Сизый присмотрит за ними.

Мира сузила глаза, хлестнула себя хвостом по ноге и пошла к крыльцу первой. Проходя мимо бревна, я поймал взгляд Сизого: голубь смотрел то на меня, то на нож в грязи, и клюв у него медленно открывался. Я качнул головой. Клюв закрылся.

В доме Мира прислонилась к стене у окна и сложила руки на груди.

— С ножом это ты ловко придумал, — сказала она с лёгкой ухмылкой. — Я поначалу даже подумала, что ты и правда решил из себя героя строить.

— А может, и решил, — ответил я, не отрывая взгляда от окна. — Пытать мы бы в любом случае никого не стали.

Мира посмотрела на меня с прищуром, но спорить не стала и молча встала рядом, к самому стеклу.

А за окном тем временем разворачивался спектакль в двух действиях. В первом послушница бочком, по сантиметру, подбиралась к ножу, не сводя глаз с Сизого. Во втором Сизый вдохновенно валял дурака: сначала он принялся крутить биту рукой, как заправский жонглёр, чуть не уронил и воровато огляделся, потом начал отрабатывать грозные боевые позы, замирая в каждой на пару секунд, а под конец нашёл лужу и надолго завис над собственным отражением, что-то поправляя в перьях на груди.

Ну давай, тётка, не тяни. Бери нож и сваливай!

И она повелась. Прижала нож коленом, завозила верёвкой по лезвию, всё быстрее и быстрее, дёрнула, и верёвка лопнула. Тётка перекатилась к забору, замерла на секунду, ожидая окрика в спину, а не дождавшись, поднялась и побежала к лесу, пригибаясь так неумело, что её было видно, наверное, с другого конца деревни.

— Уйдёт же, — без выражения сказала Мира. Кончик хвоста у неё уже ходил из стороны в сторону.

— Так и задумано, — ответил я, провожая взглядом серое пятно, мелькавшее между заборами. — Ну что, посмотрим к кому именно она нас приведёт?

Мира хищно улыбнулась и кивнула.

Охота началась.

Глава 11

Знак пепла

Первые сто шагов от двора она бежала пригнувшись, будто ждала, что её вот-вот прихватят за задницу. Но на опушке выпрямилась и пошла совсем иначе, спокойно, без суеты, и паника, что гнала её через огороды, куда-то мгновенно испарилась.

Меня это и насторожило, и обрадовало одновременно. С одной стороны, её спокойствие говорит о наличии каких-то неизвестных нам козырей. С другой, так больше шансов, что в итоге она приведёт нас к жрецу.

Мира скользила слева, шагах в двадцати, и я в который раз поразился её бесшумности. Вот серьёзно: смотрю прямо на неё, вижу, как она переставляет лапы, а не слышу ровным счётом ничего. Будто гепарда весила не больше собственной тени.

Мне же досталась задачка попроще: идти тихо и не напороться в темноте на что-нибудь по-настоящему шумное. Мешок консервных банок, к примеру, или чью-нибудь барабанную установку, выставленную на улицу за ненадобностью. Учитывая, что здешний мир застрял в технологическом развитии где-то на уровне девятнадцатого века, это было в принципе не сложно.

Да и сама беглянка помогала нам, чем могла. Ни разу не притормозила прислушаться, ни разу не обернулась через плечо. Тут я видел только два варианта: либо она в целом туговато соображала, либо ей даже не приходило в голову, что за ней может увязаться хвост.

Наконец она выбралась на узкую тропу и дальше потопала прямо по ней. Мы с Мирой взяли выше, по краю оврага, прячась в кустах так, чтобы между нами и тропой всё время оставались деревья.

Работали мы слаженно, без единого слова. Стоило беглянке сбавить шаг, Мира вскидывала кулак, и я тут же замирал на месте. Послушница снова трогалась, Мира коротко махала вперёд, и мы шли следом. На поворотах она показывала мне раскрытой ладонью, куда забирать, чтобы обогнуть открытое место и лишний раз не отсвечивать. Так и двигались за ней всю дорогу, не подходя ближе и не отпуская.

Тропа оборвалась у старой ели, расщеплённой молнией надвое. Одна половина ещё цеплялась за жизнь, вторая давно засохла, и у самых корней, в мёртвой древесине, чернело дупло. Беглянка опустилась на колени, сунула туда руку, что-то повернула или положила, я толком не разглядел, и осталась сидеть на пятках, спиной к нам.

Я ждал, что она вот-вот поднимется и двинет дальше. Но она не поднималась. Прошло минут пять, потом ещё десять, а она всё сидела перед дуплом всё в той же позе, будто вросла в землю.

И вот когда пауза совсем перестала мне нравиться, рядом бесшумно выросла Мира. Так тихо, что я невольно вздрогнул. Сколько раз уже она так делала, а я всё никак не мог привыкнуть: только что рядом никого, пустое место, и вот она уже стоит вплотную и дышит мне в самое ухо.

— Свежих следов нет, — выдохнула она еле слышно. — Сюда неделями никто не приходил, но она зачем-то пришла. Как думаешь, что она делает?

— Думаю, она подала какой-то знак, — так же тихо ответил я. — Активировала артефакт или что-то в этом роде, а теперь сидит и ждёт, когда за ней придёт хозяин. И вот это уже нам на руку.

Версия звучала складно, вот только одно меня в ней смущало: слабо верилось, что жрец окажется настолько глупым, чтобы лично припереться вытаскивать свою послушницу из передряги. Скорее наоборот. Сдаётся мне, он списал всю эту компанию ещё в тот момент, когда послал их нас убивать, и на её судьбу ему было ровным счётом наплевать.